Ася Мори – А я тебя больше нет (страница 20)

– Как правило, когда ребенок начинает вести себя необычно, более агрессивно, мы рекомендуем родителям обратить внимание на атмосферу внутри семьи и постараться урегулировать возможные конфликты…

«Марина, просто молчи и поддакивай. Все эмоции потом. Да, выносить критику чертовски сложно, когда речь идет о твоем ребенке… но просто молчи».

– Если таковые имеются… – воспитательница, заметив мою воинственную и одновременно с этим сконфуженную реакцию, сворачивает монолог.

– Валентина Николаевна, мы с мужем обязательно поговорим с сыном. Постараемся сделать все, чтобы подобное не повторилось… – стараюсь сказать это нейтральным тоном.

Внутри все рвет и клокочет от несправедливости происходящего. Конфликт между нами… между, казалось бы, мудрыми родителями, а по факту страдает ребенок!

Прощаюсь с воспитательницей и на слабых ногах выхожу в коридор. Сглатываю ком горького послевкусия и пару раз моргаю, прежде чем понимаю, что мне не мерещится.

Кирилл… Кирилл тут, в коридоре детского сада.

Что-то стряслось? Волна паники и тревоги поднимается за долю секунды.

– Ты что здесь делаешь? – быстро подхожу ближе и спрашиваю чуть резче, чем планировала, не скрывая удивления.

Его широкая спина напрягается, и он тут же поворачивает голову на меня. В черном кашемировом пальто и в безупречном после химчистки костюме он выглядит здесь неуместно.

Я черчу невидимые линии по его измученному лицу, по тусклым глазам, в которых скопилась тревога и сожаление. Он перехватывает мой удивленный взгляд, и в его я вижу терпкую вину. За его поведение. За паршивый вечер. И за сегодняшнее утро. Не говоря ни слова, одними глазами он умоляет простить, делая первые шаги к примирению.

И я… я его прощаю. Да я уже его простила, потому как все передряги и недомолвки разбиваются о гранит нашей огромной любви. Любви друг к другу и к нашим детям. Если он готов меняться, исправлять ошибки, искать компромиссы, то и я, без сомнений, готова идти навстречу.

Выглядит Кирилл довольно помятым и измотанным, будто не спал несколько дней подряд. Создается ощущение, что с утренней встречи прошла как минимум неделя, а не каких-то несколько часов. Заросшие колючей щетиной скулы, короткие и взъерошенные в беспорядке волосы. Белоснежная рубашка небрежно расстегнута на несколько верхних пуговиц. Галстук почему-то отсутствует. Но все равно он безумно красивый, муж мой любимый. Самый лучший из всех.

– Я… я решил сделать сюрприз, – неуверенно улыбается и прижимает к себе свободной рукой повисшую на нем Аришу. – Давайте сходим куда-нибудь все вместе? Например, покатаемся на каруселях. Или поужинаем в кафе. Что вы на это скажете?

Кир опускается на корточки и легким движением щелкает маленькую лисичку по кончику носа.

Мимо проходят раздраженные родители с детьми. Кто-то бурчит намеренно громко:

– Уселись посреди коридора! Попробуй еще пройти!

– Ну что? – мягко спрашивает Кир у дочери.

– Да! Да! Поехали!

Ариша прыгает на месте, всплескивая руками, а потом оборачивается на хмурого брата, стоящего чуть позади.

– Влад, сынок, иди сюда… – Муж протягивает ладони, подзывая его к себе. Тянется к нему, хочет обнять.

Игнорируя просьбу отца, сын поднимает на меня затравленный взгляд и испуганно мотает головой. Неожиданно резко он срывается с места и с разбега влетает в меня, крепко обхватывая руками мои колени.

Лицо Кирилла стремительно бледнеет, и я чувствую, что кровь уже отхлынула от моих щек. Внутри все обрывается и камнем летит вниз, с грохотом разбиваясь.

Где-то в глубине души уже давно поселилась тревожная догадка, что Владик рано или поздно станет остро реагировать на попытки папы наладить диалог. Наши привычные семейные вечера уступили место одиноким, когда в комнате звучат лишь детские голоса. Мы все теперь делаем втроем… Но разве я могу отчитывать мужа за то, что он променял нас на работу? Это было бы не просто глупо, это было бы безрассудно. Он наш добытчик, кормилец, решающий самые важные вопросы, касающиеся меня и детей, обеспечивающий всю семью деньгами и благополучием. Он работает, чтобы мы ни в чем не нуждались и жили в любви и комфорте.

Разве за это осуждают? Я каждый день твержу себе как мантру, что нет, не осуждают.

Кадык Кира дергается. Он изо всех сил старается сделать вид, что ничего не происходит, но во взгляде темно-зеленых глаз проступает искра возмущения и непонимания, когда он замечает, как Влад, отшатнувшись от него, прячется за мою спину.

Мои материнские инстинкты срабатывают как по щелчку: я прижимаю сына к себе, словно существует веская причина, по которой я должна заслонить его собой. Поглаживаю худенькое плечико, успокаиваю. Муж перехватывает мой взгляд, стреляя в меня десятком немых вопросов. «А что я могу сделать? Это не моя вина!» – посылаю ему свой мысленный ответ.

– Не поеду! С папой не поеду!

Влад вертит головой, прижимаясь ко мне все плотнее. Маленькие, но крепкие пальчики с силой впиваются в мои ноги. Он напуган. Напуган так сильно, что дрожит, и мое тело невольно содрогается вместе с ним. Чувство ненормального страха снова накатывает, множится, сжимая каждое сухожилие в тугой узел.

Густой накал сбивает внезапный звонок, который так вовремя снижает градус напряжения.

Кир резким движением выхватывает телефон из кармана своего пальто, косо морщится, глянув на экран, и, метнув сначала на Аришку, а затем в мою сторону виноватый взгляд, молча выходит на улицу.

Глава 13 Марина

Забираюсь в машину и неотрывно смотрю вслед угасающим фарам служебного автомобиля, на котором Кирилл уехал разбираться с инцидентом на производстве. И снова работа. И снова несемья.

Я стараюсь! Я изо всех сил стараюсь поставить себя на место мужа, но с каждым разом мне становится все сложнее и сложнее выбирать его сторону. Сглотнув подкативший к горлу ком обиды, я поворачиваюсь к малышам и наблюдаю за ними, за тем, как две крохи мои спят в своей любимой позе. Прижавшись висками друг к другу, они безмятежно сопят.

Для начала я попробую поговорить с сыном. Возможно, он откроется мне, когда рядом не будет Кирилла. Беда в том, что мне не у кого спросить совета… Мама слишком тесно общается с Гордеевыми, особенно когда речь заходит о двойняшках. А привлекать всю семью к тому, что происходит с сыном, я не готова. Морально еще не созрела. Пусть меня осудят все мамы мира, но внутри еще бьется неразумное «я сама»!

Горько улыбаюсь, разглядывая маленьких ангелочков, которых сотворили мы с Киром. Прекрасный плод любви двух бьющихся в унисон сердец.

«Может, устроишь ему сюрприз?» – крутится в голове предложенная Настей идея.

А почему бы и нет? Вот прямо сейчас! Спонтанно, без планов на «наши четверги», которых будто никогда и не было… Если родители Кирилла не особо заняты и смогут посидеть с двойняшками сегодня вечером, то я готова устроить нам с мужем незабываемый романтический ужин. А в качестве десерта, приправленного сексуальным нижним бельем, преподнесу ему себя. Чем не сюрприз?

– Татьяна Тимофеевна, добрый день! Вы сегодня вечером свободны? – спрашиваю свекровь, как только в трубке раздается ее голос.

– Привет, Мариша! Для вас мы с Сашей всегда свободны! Неужели вы с Кириллом и детишками наконец хотите заехать? – откликается она радостно.

И правда… у родителей мужа мы не появлялись с того дня, когда всей нашей дружной семьей отмечали день рождения свекрови.

Татьяна и Александр приняли меня в семью мгновенно, с первого дня, с первой секунды, как Кир меня привел знакомиться со своей родней. Он долго и упорно меня добивался. Больше года. Бурно, напористо, не давая прохода. С ума меня сводил своими выходками помешанного Ромео. Не проходило ни дня, когда бы этот наглый подросток не давал о себе знать. Когда мы познакомились, мне было пятнадцать, а ему только-только исполнилось восемнадцать. В тот год я перевелась в десятый класс из другой школы, а Кир учился в выпускном. И когда я наконец сдалась, приняла поражение и согласилась пойти с ним на свидание, он повел меня… сразу к родителям! И там же, не моргнув и глазом, заявил, что я – его будущая жена. Вот так нагло и просто предъявил свое безоговорочное право на меня!

– У Кирилла там какой-то инцидент произошел на работе… И я хотела бы отвлечь его, устроить вечером сюрприз. Может, вы до завтра возьмете к себе Владика и Аришку? Я в садик позвоню сама, скажу, что завтра дети не придут.

– Конечно!

Через час я уже паркуюсь во дворе дачного коттеджа Гордеевых. Газон по обе стороны подъездной дорожки укрыт густым медно-золотым покрывалом опадающих с деревьев листьев. Совсем скоро выпадет первый снег.

– Дедаааа! – с визгом выпрыгивает Ариша из машины прямо в руки дедушки.

– Мы у деда с бабой? – удивленно спрашивает Влад, зевая и потирая ладошками заспанные глаза.

– Да, – улыбаюсь и освобождаю его из детского кресла. – Ты не против?

– Нет… только… только папа тоже будет с нами? – На его детском личике я вижу замешательство.

– Только ты, Арина и бабушка с дедушкой. Хорошо?

– Хорошо… – бормочет сын, отводя глаза куда-то в сторону.

– Сынок, – опускаюсь на корточки, едва касаюсь его плеч, чтобы поймать взгляд, – я тебя очень люблю. Слышишь? И папа тебя тоже любит.

На мгновение в его карих мальчишеских глазах загорается испуг.

– Он на тебя кричит и делает больно… – тихо шепчет.