Ася Мори – А я тебя больше нет (страница 13)
Слово «таких» недвусмысленно выделяю. Пусть Елизаров уяснит: информация о моем посещении этого места никогда и ни в каком виде не должна дойти до моих родственников. А в особенности до Марины.
Она не простит. Ри не станет слушать глупые оправдания, не поверит, что среди ночного хаоса и разврата порой решаются серьезные дела. Никаких подоплек и личных интересов – просто часть системы… Для меня там нет ничего, кроме бизнеса.
– Гордеев, послушай меня. Ты главный в проекте. На тебе все завязано. Без тебя ни один шуруп в гигантском механизме производства по госзаказу не сдвинется ни на сантиметр и не начнет работать как следует. Ты это понимаешь? – недовольство в голосе Платона усиливается, как звук сирены приближающейся машины скорой помощи.
– Хорошо, я тебя понял, – коротко отрезаю, скидываю звонок и отбрасываю телефон на столешницу.
С минуту массирую виски – под кожей словно раскаленная магма течет. Телефон снова вибрирует. Раздраженно выдыхаю, надеясь, что это не очередное ЧП… но на экране загорается входящий от Марины.
Разговор выходит каким-то скомканным и лживым. Ри не верит моему бреду про ресторан – и правильно делает. Своим женским чутьем она понимает, что я что-то утаиваю. Она обижается и совершенно справедливо предъявляет мне претензии. Скидывает звонок. В груди свербит и переламывает от ощущения, что я иду в неверном направлении. Мы отдаляемся друг от друга, а между нами – пропасть недопониманий и недомолвок.
Я решу, милая…
Я все решу…
«У тебя нет поводов для беспокойства. Ты – моя любовь». Отправляю сообщение жене, надеясь, что искренние слова хотя бы немного смягчат мою вину.
Набираю секретаря.
– Вера Демьяновна?
В динамике тишина. Жму на кнопку повторно.
– Вера Демьяновна, вы на месте?
В ответ снова молчание.
– Да что ж такое-то, – бурчу сквозь зубы.
С твердым намерением отчитать секретаря за отсутствие на рабочем месте, я вскакиваю и устремляюсь на выход из кабинета.
Где ее черти носят?
Распахиваю дверь и впечатываюсь в чье-то тело. Кипа бумаг вылетает из рук девушки – определенно девушки – и разлетается в разные стороны.
– Кирилл Александрович, смотрите себе под ноги! Или вы специально в меня врезались? Так я могу и подыграть! – дерзко шипит знакомый голос, от звука которого мое нутро моментально вздрагивает и звереет.
Поднимаю глаза – и плашку срывает. Графитовый взгляд наполнен ехидством и ледяным пренебрежением. Алый пухлый рот раскрывается… как тогда… и тонкий, острый язычок медленно скользит по нижней губе, смачивая ее слюной.
Цепенею на несколько секунд, затем мой взгляд скользит ниже.
На ней обтягивающая красная блузка. С*ка! Ее тело так туго облегает эта чертова тряпка, сквозь которую призывно торчат заостренные соски, что у меня сводит зубы!
В голове атомный взрыв.
Твою ж мать… Винер.
Симпатии к этой женщине я не испытываю, но что-то темное и запретное поднимается внутри и жаждет причинить ей боль. Требует наказания и подчинения, словно искупления вины.
Пульс бьет в виски. Раздражающая резь снова сковывает разум железным ободом. Стискивает горло и опускается в желудок сгустком тошноты. Меня выворачивает от собственных мыслей. Откидываю голову назад и зажмуриваюсь, желая отмахнуться от дурных картинок, быстро сменяющихся у меня в голове.
И в этот миг что-то во мне ломается. Спящий демон внезапно просыпается, издавая пронзительный первобытный рев. Где-то в груди происходит мощный выброс адреналиновой лавы и дикого бешенства, сметающий все на своем пути.
– Ты специально за мной ходишь? Провоцируешь? Крутишь задом и сиськами, чтобы я трахнул тебя? Ты этого хочешь? – рычу с хамской надменностью. Вместо меня будто говорит внутренний демон.
Ярость застилает глаза. В голове туман. Я не замечаю, как пальцы мертвой хваткой сжимаются вокруг ее запястья, как тяну Лиану на себя…
– Вы снова за свое? – В ее глазах мелькает страх, и эта реакция меня не на шутку начинает забавлять. Внутри – шквал ярчайших залпов.
Заметив звериное сумасшествие в моих расширенных зрачках, Лиана в панике отшатывается назад, но я грубо одергиваю ее руку и сжимаю еще сильнее. Свободной рукой захватываю хрупкое предплечье и впиваюсь пальцами до спазмов, намеренно причиняя ей боль. Лиана дергается и морщится. Я с большим удовольствием бы вцепился ей в горло и сомкнул на нем пальцы. Но не имею права переступить эту хрупкую грань, иначе меня ждет падение в адовый костер, в котором я сгорю заживо.
– Ай! Отпусти, ублюдок! Больно же! – женский голос ломается. Ее глаза лихорадочно мечутся по приемной в надежде, что кто-то войдет и избавит ее от оскорбительных унижений. – Я пришла всего лишь передать документы! Я подам на тебя заявление за домогательство!
– Хватит нести чушь!
Наклоняюсь ближе к ее искаженному диким испугом лицу. Слишком близко. Слишком неправильно. Ее рваное теплое дыхание касается моих губ.
Мне становится тесно в своем теле. Демон внутри меня рвет оболочку и прорывается наружу.
– Ты уже третий месяц пытаешься любыми грязными способами залезть на мой член! – рычу, практически соприкасаясь своими губами с ее алыми «воротами в ад».
– Нет! Нет! Все не так! – вскрикивает она и с неожиданной силой отталкивает меня к стене.
Шатаясь на высоких каблуках, Лиана отбегает в сторону лифта. Высокая грудь в узкой красной блузке судорожно опускается и поднимается. Девушка по-настоящему напугана моим поведением. Ее затравленный взгляд отрезвляет меня.
– Вон пошла!
– Но бумаги для Веры…
– Она сама с ними разберется! – бросаю сквозь стиснутые зубы.
Окинув тревожным взглядом раскиданные по полу документы, она поправляет выбившиеся из хвоста волосы и убегает из приемной, оставляя меня наедине с моим демоном.
Марина
Весь вечер я на иголках. Длинных, тонких и острых. Они словно впиваются в меня, и каждая вспарывает кожу, заставляя кровоточить старые раны. То я порываюсь набрать Кирилла и услышать желанную интонацию в его голосе, успокоив тем самым себя… то в следующую секунду я готова метнуться к шкафу, втиснуться в самое соблазнительное платье и мчаться сломя голову в этот поганый ресторан у черта на куличках. Увидеть своими глазами, что мои психи надуманы.
Лиана хороша в своем деле. Распалила мое разыгравшееся воображение и грамотно подвела к черте сомнений. У этой стервы наверняка был план. Да! И почему я сразу не догадалась? Но о чем думает Кир? Неужто сам не видит дальше собственного носа?! Или ослеп напрочь, забравшись на вершину? И теперь только наслаждается своим звездным положением.
И как, спрашивается, я должна реагировать на вечерние вылазки руководителей отделов и их незаменимых помощниц? Пускай встречи и «деловые», но они проходят в ресторанах, где соблазнительницы с длинными ножками кокетничают и жадно выискивают жертву посолиднее!
Какую реакцию он от меня ждет? Что я радостно помашу ему ручкой? Что смирюсь с таким отношением ко мне и нашим детям?..
«О да, милый! Гуляй хоть до утра! Я подожду у окошка с пледом и кружкой кофе».
«Пустяк, мой дорогой муж! Я посижу дома с детьми, а ты веселись и ни о чем не думай. Ни о жене, ни о семье».
А Лиана? Эта вульгарная дрянь готова предложить себя чужому мужу! Добавим к этому алкоголь… что непременно окажется не только на столе, но и в бокалах, которые благополучно будут опустошены.
На моей памяти Кирилл никогда не позволял себе выпивать лишнего, но в прошлый раз он пришел навеселе. От него откровенно разило коньяком… пойлом, которое он на дух не переносит.
Собрав себя воедино, задаю себе несколько простых, но важных вопросов:
Могу ли я повлиять на происходящее?
Не думаю.
Могу ли я предотвратить неизбежное?
Не могу.
Кирилл давно не мальчик. Он сам в состоянии определить, где и какие приоритеты следовало бы расставить.
Стараюсь отогнать от себя сумбурные и нерадостные мысли. По расписанию у нас вечерние процедуры перед сном. Удивительно, но двойняшки сегодня необычайно тихие и спокойные. Не только Ариша, но и Влад. Я благодарна им за это. Потому что мать из меня сегодня никакая. Из-за встречи с Кариной и Настей, которая оставила странное послевкусие, я опоздала в садик. Про обещанный парк аттракционов я вообще молчу! Наверное, дети меня тихо ненавидят. А во всем виноват муж со своими ночными «рабочими» гулянками!
Я стараюсь скрывать хмурое настроение от детей, но, видимо, получается не слишком хорошо. Когда укладываю их спать, сын, перекатываясь в кроватке с бока на бок, робко спрашивает:
– Мам, а папа всегда теперь будет приходить домой так поздно?
Вопрос застает меня врасплох. Плохая из меня актриса… да и пьеса эта мне не по душе.
– Сынок, папа сейчас много работает… – нелепо оправдываюсь перед детьми как перед судьей.
– Папа стал другим… – шепчет маленькая копия мужа, натягивая одеяло до глаз. И ребенок чувствует, что говорит правду, чувствует, как сильно задевают эти слова маму.
– Да, мамуль… Влад прав. Папа изменился, – еле слышно соглашается с братом Арина.
– Он просто устает, – продолжаю нести чушь, защищая Кирилла. В голове жужжит уже привычный комариный рой. – А сейчас спать. Завтра рано вставать в садик. Спокойной ночи.