Ася Кефэ – ПЕСНЬ КУЗНЕЧИКА (страница 3)
Анна смотрела на погасший экран. Сколько хорошего она сделала для сотрудников и для этой Машеньки в частности. А сейчас – не звоните, мы вас вычеркнули.
«Да что же черт возьми вчера произошло, почему так болит голова и почему так воняет скошенной травой?» – Анна пыталась сосредоточиться, но мысли путались.
Телефон засветился новым сообщением
– Как дела?
– Плохо, – машинально написала Анна.
– Плохо от того, что не понимаешь, что делать, или просто плохо?
– Не знаю. Просто все плохо.
– Мы не знаем, что будет завтра. Мы не знаем, что будет на развилке выбора. Плохо или хорошо – понятия совершенно абстрактные. Для одного тут может быть плохо, а в другом месте для другого —хорошо. И наоборот. Не все можно оценить только как «плохо» или «хорошо».
– Я не просила вас появляться. Просто оставьте меня в покое, – уже хотелось заблокировать его номер, как веки стали тяжелыми, и накрыла волна усталости. Она, поджав ноги, свернулась клубочком на скамейке.
Глава 5
Анна проснулась вся в слезах.
Подушка была мокрая, нос едва дышал, а веки отяжелели от слез.
Внутри было пусто – бездонная, зияющая дыра, которая поглощала всё. Анна чувствовала, как в груди разверзлась бездна, и из нее тянутся холодные щупальца страха и отчаяния. Похожее состояние было у неё после похорон матери.
Из бездны одна за одной появлялись фразы:
– «Я не знаю, что будет дальше…»
– «Я ничего не хочу…»
– «Я боюсь…»
Слова звучали глухо, разносясь эхом в пустом доме. Внутри нее все сжалось, словно кто-то держит ее за сердце. Волна тошноты поднялась из глубины, охватывая все тело. Ноги и руки стали ватными. Сопротивляться было трудно: словно вся энергия, вся жизнь, ушли, оставив только пустоту.
Она не помнила, когда в последний раз принимала таблетки. Может, это состояние—последствие отмены? Или просто обстоятельства так сложились…
Время будто растеклось, растворилось в тумане.
– Отстань, ты надоела мне, – прошептала она вслух кому-то невидимому.
– Что ты от меня хочешь? – продолжала она внутренний разговор. – Хочешь, чтобы я с тобой согласилась?
– Да, ты права, только хватит меня мучить своими нравоучениями! – голос ее дрожал, словно в крике, который никто не слышит.
– Я – неудачница, я – ничего не могу, я – пустое место. Ты этого ждешь от меня?
Она закричала в пустоту:
– Что вы все хотите от меня?!
Гулкое эхо расползлось по дому. Анна огляделась.
Она в старом доме, в старой байковой сорочке, которую она доставала только зимой, сидит на кровати.
Она огляделась: всё вокруг казалось знакомым и чужим одновременно, словно она оказалась в другом мире, где всё перевернулось. В воздухе висел запах скошенной травы, земли, и чего-то еще— запах забвения, усталости и безысходности.
– Как я оказалась дома? – подумала она. – Я же была в парке, на скамейке, мне писал мистер Х…
И снова тяжелая тень навалилась, словно тяжелая пелена, погружая ее в забытье. В голове – гул, как будто внутри всё трещит и разламывается, и далекое: «Пойдем гулять, пойдем гулять».
***
– Женщина, – видимо не в первый раз повторил кто-то за спиной и настойчиво потеребил за плечо.
Анна не сразу поняла, что обращение было направлено к ней.
«Женщина» – слово, которое она не любила, – оно звучало как приговор, как ярлык, подчеркивающий её слабость, усталость, безысходность. Образ женщины для нее был чем -то тяжелым, угрюмым и даже каким-то нарицательным, подчеркивающий, что у обладательницы этого звания должно быть все плохо.
–Женщина, – настойчиво повторил полицейский. – У вас все хорошо? Ровный голос человека в форме подействовал.
Анна сразу подобралась, опустила ноги со скамейки, протерла глаза, понимая, что лицо все мокрое от слез, и, всхлипнув, ответила:
– Да, товарищ полицейский. Она сжала зубы, собираясь что-то добавить, но в этот момент почувствовала, как невидимый груз давит на плечи, а слезы, словно волны, рвутся наружу.
Полицейский внимательно посмотрел на нее, словно сканируя ее состояние.
–Женщина, – более требовательно и настойчиво повторил он, —если ничего не случилось, то вы все-таки заканчивайте тут сидеть. Езжайте лучше домой…
Он вздохнул, посмотрел на ее заплаканное лицо и решил, что лучше не мешать.
–Деньги на такси есть? – добавил он.
Анна утвердительно кивнула.
Вдруг ей показалось, что она слышит слова:
– Все пройдет. Не бойся. Ты не одна.
Анна вздрогнула. Она посмотрела на полицейского, но тот смотрел в сторону.
«Показалось», – подумала она.
Внутри словно что-то сжалось еще сильнее, но одновременно появилось неуловимое ощущение, словно кто-то подал условный знак.
Глава 6
Анна медленно шла по улицам, словно в тумане, не понимая, куда и зачем.
Внутри всё было разорвано на куски – пустота, которая растекалась по телу, как черная жидкость, заполняла каждую клеточку.
В голове шумело и трещало, словно всё трещит, разламывается и исчезает, будто сломанный радиоприемник, который забыли выключить. Звук был искаженным, глухим, с перебоями, словно в эфире застряли сотни голосов, пытающихся прорваться сквозь хаос. В ушах звенели будто колокола, бьющие в пустом зале.
Вдруг, сквозь шум и треск, стали пробиваться слова, которые она уже слышала, – одно за другим, с паузами, – "Ты не одна". Это было как тихий шепот, который вдруг стал громче: "Ты не одна".
И в этот момент, словно вспышка, в памяти всплыли слова бабушки Полины, – те самые, что давно забылись, – и вдруг она поняла: это был не просто голос, а крик из глубины её души, из самой темной бездны, где когда-то была её опора.
"Ты не одна," – шептала она себе, словно кто-то протянул ей невидимую руку, чтобы помочь выбраться из темноты. – "Помни это, когда всё вокруг рушится, когда ты не понимаешь, что происходит. Ты – не одна". Все завертелось вокруг нее, словно неведомые вихри приносили что-то издалека, а потом, подхватив, уносили в даль забвения.
В этот момент она услышала тихий, но твердый голос: «Анна, пора, просыпайся».
Анна проснулась в холодном поту.
Старинные часы тихо отбивали очередную минуту очередного часа. Дом спал, укутанный легким туманом утра.
Анна посидела на краю кровати, пытаясь отогнать ночные видения, затем опустила ноги в тапочки и пошла на кухню. Налила там стакан молока и достала печенье.
«Надо же, какой бред может присниться, если работать с утра до вечера, практически без отпуска и выходных», —подумала она.
Сон не выходил из головы.
Она часто видела сны, часто их помнила, но вот сон во сне, да еще не один раз – такого она не припоминала. Никак не получалось отделаться от ощущения, что это был не сон, настолько сильными были эмоции.
Анна взяла со стула плед, закуталась в него поплотней, словно защищаясь от неприятной тяжести, возникшей после сна, и пошла обратно в свою комнату.
«Тик – так», – считают часы.
«Скрип – скрип», – отвечают им в такт половицы.