Ася Кефэ – Лед на стекле (страница 7)

В голове крутились фразы Филиппа:

– Удовольствие – в голове.

– Ты закрылась ещё в юности, пережив унижения.

– Ты живёшь с мужчиной, которому секс с тобой не нужен.

Анна сжала кулаки, зажмурилась. Вспышки прошлого – как удары по нервам.

– Пока ты не разберёшься в голове, – шептал внутренний голос его интонацией, – ты будешь стараться быть хорошей девочкой, а мужчина будет искать женщину. Ты забыла, какие они. Вспомни Павла – жёсткий, капризный, с дорожной сумкой, как скелетом в шкафу.

Анна зажмурилась сильнее, словно пытаясь прогнать эти мысли. Внутри всё сжалось, как в тисках.

– Кто я? – прошептала она. – Почему я всё ещё ищу ответы в том, что давно прошло?

Она знала, где спрятаны самые больные ответы. Анна открыла шкаф и из глубины достала коробку. С её крышки смотрела улыбающаяся Анна с круглым животиком. Она провела рукой по животу на фотографии. Слёзы медленно потекли по щекам.

Когда она впервые увидела эти фотографии, её будто облили холодной водой. Только позже она поняла, как именно он провернул этот трюк.

Когда она ушла от Павла, сменила образ жизни и даже перекрасила волосы – из пепельно‑русых в каштановые, чтобы не быть похожей на себя из прошлой жизни. А вот Павел даже эту ситуацию повернул в свою сторону.

«Вот что значит грамотно обставить историю и подобрать соответствующий антураж», – горько усмехнулась Анна.

Он заказал фотошоп фотографий, где Анна была беременна. Расставил её портреты по дому, водрузил фотографию на рабочем столе. Они никогда не приглашали домой гостей, а в последние месяцы совместной жизни редко куда‑то выходили, поэтому никто не мог заподозрить, что это не правда.

А о том, что Анна «умерла при родах с их малюткой Милочкой», она прочитала в его дневнике, который забрала из его квартиры – чтобы не забывать, что он сделал с ней, если вдруг ей когда‑нибудь станет его жалко.

В тишине ночи ей казалось, что она слышит, как звучит его голос, когда он рассказывал окружающим эту историю:

– Вы знаете, я очень любил свою жену. Анна была необыкновенной женщиной, таких больше нет. Мы ждали пополнение, но у Анны начались преждевременные роды, и нет теперь у него Анны и… крошки Милочки.

Он даже придуманного ребёнка умудрился назвать именем той гадины.

Она давно не вспоминала о тех днях, но сегодняшняя встреча с женщиной, которая была прообразом всех её страхов, всколыхнула забытые слои памяти.

Ночь уже почти прошла, и за окном начинало светать. Тихий рассвет медленно проникал в комнату, окрашивая всё в мягкие оттенки. Внутри словно просыпалась надежда, что новый день может означать что‑то и для неё самой.

Почему она решила, что должна всё время прятаться и уступать? Почему не попробовать воспользоваться шансом, который подкинула случайная встреча? Может быть, это то самое «что‑то для себя», на что она так и не решалась?

—Мама, а у тебя на кофте дырка, – Саша тряс Анну за руку, показывая на вырванный клок ткани.

–Ой, а я и не видела. Спасибо, что заметил, а то с дыркой ходить стыдно, – улыбнулась Анна сыну. – Я сейчас переоденусь, и пойдём в парк гулять.

Анна катила коляску перед собой. Они неторопливо дошли до моря и по пандусу поднялись на волнорез. Саша бросал камни в воду, а Анна думала, что хотела бы, как эти камни, выбросить всё своё прошлое – и вместе с ним эту коляску с человеком, которого она когда‑то любила.

Она подкатила коляску к самому краю, где волнорез обрывался в густую зелёную глубину. Одно лёгкое нажатие, лёгкий толчок. Море поглотит коляску без всякого шанса на спасение. Несчастный случай – и всё закончится.

Сколько раз она прокручивала такие варианты в своей голове. Она так сильно вцепилась в ручки коляски, что пальцы занемели. На секунду ей показалось, что если она отпустит, упадёт вместе с ним.

Она наклонилась над Павлом и прошептала:

—Ты всё прекрасно понимаешь и, наверное, хотел бы, чтобы я отпустила сейчас твою коляску. Мне тоже этого очень хотелось бы. Но я обещала себе, что ты будешь жить и будешь смотреть на то, что теперь живу я, а ты будешь влачить жалкое существование как простой кусок мяса, который никому не нужен.

Её шёпот казался Павлу шелестом змеи, которая обвивается вокруг него, чтобы выпустить ядовитое жало.

Внутри он проклинал её и молил одновременно – проклинал за то, что она спасла ему жизнь, и молил, чтобы она не сделала то, о чём говорила сейчас.

У него была надежда, которая с каждым днём становилась всё крепче. Главное, чтобы всё шло так, как сейчас, – думал он, глядя в морскую даль. Он не привык сдаваться, даже в минуты, когда казалось, что выхода уже нет.

На его губах промелькнуло что‑то похожее на улыбку, но мгновенно исчезло, словно тень, растворяющаяся в воздухе.

—Стерва, какая же ты стерва, Анна, – думал он, глядя на гладь моря. – Ты прибрала к рукам все мои активы, даже ребёнка себе сделала, живёшь в моих домах, а ещё пытаешься мне угрожать. Подожди, милочка, как же тебе будет больно падать, когда у тебя всё отберут, – и он улыбнулся каким‑то звериным оскалом.

Он помнил, как встретил её в первый раз и тогда подумал, что надо присмотреться к ней поближе.

Тогда он занимался интерьером своего дома. Дизайнерский салон был рядом с его офисом.

За столом в глубине зала сидела молодая женщина и что‑то печатала на ноутбуке. У неё были пепельно‑русые волосы и правильные черты лица. Он сразу обратил внимание на идеально сшитый пиджак, ухоженные руки, безупречный маникюр, ненавязчивый макияж. Ему показалось, что женщина очень мила, и ему захотелось услышать её голос.

—Добрый день, – сказал он. – Хочу купить что‑то новое, не совсем обычное. Может, вы что‑нибудь посоветуете?

–Вы что‑нибудь конкретное ищете? Мебель, декор, текстиль?

Павел неопределённо пожал плечами.

—Ну, что‑то достойное, интересное… – Он комфортно развалился в кресле, погладил рукой ткань обивки, оценивающим взглядом посмотрел на соседнее кресло – оно было в точности такое же, как то, в котором он устроился. – Вот эти два кресла мне прекрасно подойдут.

–Эти кресла не продаются.

–Зачем они тогда у вас здесь стоят?

–Это часть интерьерного оформления салона. Они не продаются.

–Сколько вы за них хотите? – спросил он.

Он тогда заплатил двойную сумму за эти кресла, но этот жест подействовал на девушку – она повелась, как, впрочем, и все остальные.

Но в отличие от остальных, в этой девушке было что‑то… что‑то благородное, словно из тех самых старых времён, которые ему так нравились.

—Знаете, я бы ещё что‑нибудь купил. Что порекомендуете? Хочется, чтобы было красиво, уютно, спокойно… Знаете, приезжайте ко мне, посмотрите профессиональным взглядом. Вы мне действительно очень поможете, соглашайтесь, – произнёс он, взяв её за руку и посмотрев так, что мало кто смог бы устоять, – это уж он знал наверняка.

Но вот то, что Анна начнёт играть не по его правилам, он тогда предугадать не смог.

Сейчас у него было много времени, чтобы возвращаться в прошлое и думать о том, где он допустил просчёт в своей партии. Он раз за разом прокручивал все ситуации и теперь видел: каждый раз впереди был не он, а Анна.

Умная, расчётливая стерва, которая так мастерски играла свою роль, что в итоге смогла переиграть его.

—Ну ничего, – злые мысли об Анне и возможность когда‑нибудь с ней поквитаться придавали ему сил. – Я, конечно, потерял годы в этой коляске, но ты потеряешь значительно больше, —думал Павел смотря в морскую даль.

Анна глубоко вздохнула, наполняя лёгкие свежим морским воздухом. Море уже начинало дышать прохладой, и от этого запахи казались яснее, чище. Она старалась впитать их в себя, словно очищая душу от всего грязного и тяжёлого, что накопила за свою жизнь.

Постояв так ещё несколько минут, она повернула обратно.

—Мама, посмотри, как я умею! – Саша поднял камень и бросил его в воду.

–У тебя хорошо получается, я так не умею, – улыбнулась сыну Анна и вдруг замерла.

На берегу лежало дохлое животное, а несколько чаек рвали его плоть. Анна почувствовала, как комок подступает к горлу.

—Саша, нам пора.

–А я ещё хочу, – заупрямился мальчик.

–Саша, я сказала, что всё, нам пора.

–Я тогда с Наташей гулять буду, – захныкал он. – Она хорошая.

–Саша, не хнычь, ты большой мальчик. Там на берегу неприятная вещь лежит, – Анна всегда пыталась объяснять сыну свои требования.

–Пойдём посмотрим, – сразу заинтересовался мальчик.

–Нет, – жёстко одёрнула Анна. – Мы в парк.

Анна взяла Сашу за руку и с силой потянула за собой. В такие моменты мальчик становился очень похож на своего отца – и внутри у неё просыпалось раздражение. Сначала – на ребёнка, потом – на саму себя за то, что позволила этим эмоциям овладеть.

Павел слышал, как Анна сорвалась на Саше. Ему было всё равно, что происходит между ними. Он не испытывал к мальчику никаких чувств.

Саше повезло больше, чем когда‑то ему. В детстве он боялся своего отца – или, точнее, не боялся, а просто ненавидел. Ненавидел так, что Павлу хотелось его убить. Тогда он даже представлял, как застрелит его или отравит, сделает что‑то такое, чтобы отец хотя бы на секунду понял, как он страдает за то, что тот лишил его единственного родного и самого любимого человека – мамы.