Ася Кефэ – Город уснувших жён (страница 8)

Алена помолчала.

– То есть ты хочешь сказать, что я… неправильно воюю? – спросила она.

– Я хочу сказать, – аккуратно произнесла Валентина, – что ты всё время воюешь там, где можно хотя бы иногда включать мозги. Ты кидаешься в драку сразу, без плана. Ты даёшь ему боеприпасы: крики, истерики, посуду. Потом удивляешься, что он стреляет в ответ.

Она посмотрела прямо:

– Я не идеал, но я просто научилась считать ходы.

Алена криво усмехнулась:

– Ну да. Ты у нас местная Рапунцель‑стратег. Сидишь в башне и тянешь за ниточки.

– Да, – не споря, согласилась Валентина. – Лучше так, чем бегать по кругу с криками «все мужики козлы» и поставить под угрозу всю свою жизнь. Ты что думаешь, ты одна тут такая? У всех скелетов хватает: у кого-то муж от любовниц не выползает, у кого-то на несколько домов живёт, кто-то реальный извращенец. Но бабы сидят и помалкивают, изображая «мы счастливы», потому что знают: на их место много желающих.

– И что, теперь всё терпеть и улыбаться? – криво усмехнувшись, спросила Алена.

Валентина чуть подалась вперёд:

– Ален, ты же не глупая вроде. Ты очень не глупая. Так чего ты дуру полную сейчас включаешь? Хочешь, как у Анджелы – чтобы на помойку и детей отобрали? У тебя просто вся энергия уходит в войну. А могла бы – в план.

– План чего? – устало спросила Алена. – Развода? Мести? Побега в замок к принцу?

– Плана Б, – спокойно ответила Валентина. – На случай, если план А – «я ору, он терпит, мы вместе до гроба» – не сработает.

Она накрутила прядь волос на палец:

– У меня есть план Б. И даже С. Не потому, что я боюсь, а потому что я не хочу быть зависимой идиоткой, которая останется у разбитого корыта, если вдруг ему моя улыбка покажется слишком приторной.

Алена всмотрелась в неё:

– И как выглядит твой план Б?

– Договорённости. Бумаги. Схемы. И да, люди, которые умеют защищать таких, как я.

Она усмехнулась:

– Включая одну очень специфичную даму, к которой я тоже когда‑то ходила за советом. Таро – это красиво, но иногда тебе нужен не расклад, а расчёт.

Алена наклонилась вперёд, будто боялась пропустить слово.

– Ты же мне раньше про это ничего не говорила, – тихо заметила она.

– Потому что ты приходила ко мне плакать, а не строить планы, – мягко ответила Валентина. – Ты хотела, чтобы я сказала: «бедная, бедная, он тебя не ценит». Я и говорила, иногда. Но дальше этого ты не шла.

Она прищурилась:

– Ты, кстати, по всем уже известным психологам прошлась?

– По всем, – вздохнула Алена.

– И что, все говорят, что ты могла быть более внимательной к своему мужу?

– Угу. Если и не прямо, то это звучит в каждом взгляде и слове, – удручённо подтвердила Алена.

– И ты, естественно, считаешь, что они все под очарованием и обаянием твоего мужа и желают тебе зла?

– Ну не совсем так прямо, но реальной помощи от них нет.

– А тебе надо было, чтобы они подтвердили, что он козёл, а ты жертва? – Валентина склонила голову. – Нет, подруга. Для всех ты – стерва, а он жертва. Пашет на благо дома, а какая-то сучка жопу свою со стула не может поднять, чтобы сделать то, что просит муж. Например, чай заварить.

– А ты откуда знаешь? – растерянно произнесла Алена.

– Откуда, откуда… на кухне вашей подслушивала, – Валентина фыркнула, увидев, как округлились глаза Алены, и затем засмеялась, – Ну ты и правда дурой иногда бываешь, причём полной. Это же азбука, Ален.

Она потянулась к полке, взяла колоду.

– Ладно. Давай карты посмотрим, что там они тебе советуют.

Алена на секунду задумалась. С картами она относилась странно: не верила и одновременно боялась. Как в детстве – не верила в бабайку, но всё равно накрывала голову одеялом.

– Давай, – выдохнула она. – Только без этой эзотерической херни «ты сама всё притянула». Я это и без тебя знаю.

Валентина достала колоду, неторопливо перемешала, давая Алене время передумать. Шуршание карт странно успокаивало.

– Формулируй, – сказала она. – Не «что будет», а «что мне важно понимать про эту ситуацию».

Алена вздохнула:

– Что мне важно понимать про Антона и про нас. И про то, что мне делать дальше, – добавила быстро, как будто боялась, что если не скажет, ответ не придёт.

Валя кивнула, разложила несколько карт полукругом, потом выбрала три и положила перед Аленой.

– О, классика жанра, – хмыкнула она, глядя на рисунки. – Король мечей, Десятка жезлов, и, та‑дам, Башня.

Она подняла взгляд на Алену.

– Твой мужчина сейчас в режиме «я всё знаю, я всё решу, я самый умный, я головой думаю». На самом деле он просто заебался тащить то, что сам на себя навешал. И всё это уже трещит по швам.

– Приятненько, – пробормотала Алена. – А я?

Валя перевернула ещё пару карт.

– А ты… – она прищурилась, – у нас тут Королева мечей, сюрприз, чувствовала? Ты с ним в одной масти. Только если он резко рубит снаружи, то ты – внутри. Ты такая же умная, но тебе эту умность не дали реализовать, вот ты ей сейчас мужа режешь. И себя заодно.

– Очень утешительно, – буркнула Алена. – Башня – это что, развод?

– Башня – это когда то, что построено криво и без фундамента, рано или поздно падает, – спокойно ответила Валентина. – Это может быть развод, может быть скандал с милицией, может быть другая баба, может быть болезнь или какой‑нибудь срыв. Вариантов до хрена. Вопрос не в том, что разрушится, а что ты будешь делать, когда оно начнёт сыпаться.

Алена медленно протянула руку к карте Башни. На рисунке – падающее здание, молния, люди летят вниз. Она подумала о вчерашней тарелке, о том, как он хлопнул дверью, о том, как Яна смотрела ему вслед.

– Я не хочу просто ждать, когда оно упадёт, – тихо сказала она. – Я не хочу потом собирать всё по кускам и вымаливать алименты. Я хочу… не быть жертвой.

– Вот, – кивнула Валентина. – Это уже радует, значит не все в тебе потеряно.

Она переложила ещё несколько карт, добавила одну сбоку.

– Смотри, что тут ещё. Тебе выпадает справедливость. Тебе важно не только орать и плакать, но и мозг включить. Не как «контролирующая мать», как они там любят говорить, а как человек, который понимает, что мир крутится не только на чувствах.

Она подняла взгляд:

– Это не судьба, не приговор. Но тебе показано, что если ты хочешь не утонуть, тебе придётся в какой‑то момент не рыдать в тарелку, а начать выстраивать свой план и спасать то, что еще можно спасти.

Алена замолчала и вдруг резко выпалила:

– А вы там, в своих картах, – голос звучал глухо, – видите, как сделать так, чтобы он остался без всего, если решит уйти?

И добавила, почти шёпотом:

– И чтобы он никогда не был счастлив. Ни с кем.

Валентина вздохнула:

—Если ты очень захочешь, то сможешь сделать ему очень больно. Прямо профессионально. Но ты точно уверена, что ты хочешь жить человеком, для которого радость – это его боль?

– А что мне ещё остаётся? – вспыхнула Алена. – Сидеть и ждать, пока он меня выкинет? Он уже почти это сделал. Он уже сказал «от тебя толку никакого». Ты понимаешь?

– Я ему жизнь положила. Я детей ему родила. Я столько всего не сделала для себя, чтобы быть с ним. И сейчас он будет решать, что на меня можно орать, если тарелка стоит не там или у него нет воды на тумбочке рядом с кроватью?