Ася Исай – Измена. Подарок для бандита (страница 6)

Смотрю на него. На клинику за его спиной. Зачем? Зачем ему это? Чуть не сбил — испугался? Боится последствий? Или просто жалость?

— Послушайте, — стараюсь говорить тверже. — Я правда в порядке. Спасибо за помощь, но нам нужно идти.

— Куда? — спрашивает прямо, глядя мне в глаза. — Куда вам нужно идти? Домой? Где ваш дом?

Слово "дом" бьет под дых. Вижу нашу спальню. Алину в моем халате. Ромкино лицо, полное раздражения. "Ты же должна была приехать через неделю."

Отворачиваюсь к окну. В стекле отражается мое лицо — опухшее от слез. Жалкое. Он прав был, Рома. Я действительно себя запустила.

— У меня больше нет дома. — Слова выходят с трудом, царапают горло. — Больше нет. А вы кто такой, чтобы я вам рассказывала?

Слова вылетают сами собой — резкие, защитные. Прижимаю Аврору крепче. Он не обижается. Наоборот, в уголках губ появляется что-то похожее на улыбку.

— Человек, который хочет помочь. И который не отстанет, пока не убедится, что вы с дочерью в безопасности.

Изучаю его лицо, взгляд... Взгляд настоящий. Без фальши, без скрытых мотивов. Просто человеческое участие.

Аврора тихонько всхлипывает, и я автоматически начинаю ее укачивать. Молчание затягивается. Он ждет — терпеливо, не торопит. И эта его спокойная уверенность почему-то заставляет говорить.

— Меня выписали из роддома час назад. Позвонила мужу. Он сказал ехать к маме. Я решила заехать домой за вещами...

Голос предательски дрожит. Сглатываю ком в горле, пытаюсь взять себя в руки. Не хватало еще разреветься перед незнакомцем.

— И?

Одно слово, но в нем столько понимания, что слезы подступают к глазам.

— И застала его с другой. В нашей постели, — не могу оторвать взгляд от Авроры. — Месяц назад я родила. Раньше срока. Она была такая маленькая... Я думала, потеряю ее. Сидела у кувеза, боялась отойти. А он... Он за это время нашел другую. Молодую. Красивую. Без растяжек и лишних килограммов.

Чувствую, как по щекам текут слезы. Не могу остановить их. Все, что копилось внутри — страх за дочь, усталость, боль от предательства — выливается наружу.

Мужчина молчит. Но вижу, как сжимаются его челюсти, как темнеют глаза. Он злится. За меня злится.

— Как его зовут?

— Зачем вам?

— Затем, что у меня есть знакомые юристы. Очень хорошие юристы. Которые сделают так, что он будет платить алименты до конца своих дней.

Смотрю на него с изумлением. Он что, серьезно? Готов ввязаться в чужие проблемы просто так?

— Это не поможет. У него все имущество на матери записано. Он так всегда делал — «для оптимизации налогов».

Помню, как гордился этой своей схемой. Умный, предусмотрительный. Оказалось — просто готовился оставить меня без копейки.

— Это мы еще посмотрим. А сейчас — пойдемте в клинику. Нужно обработать раны. И покормить Аврору — она скоро проснется.

Откуда он знает? Смотрю на протянутую руку. Широкая ладонь, длинные пальцы. Рука человека, привыкшего защищать, а не обижать.

— Почему вы помогаете? Вы же меня не знаете.

Он пожимает плечами. На секунду в глазах мелькает что-то... одиночество? Усталость? Но тут же исчезает.

— Потому что могу. Идемте, Вера. Аврора замерзнет. Мне жаль, что все это с вами случилось, — говорит он наконец. И я верю. В его голосе нет фальши, нет показного сочувствия. Просто констатация факта — ему действительно жаль.

Киваю. Что еще сказать? Спасибо за жалость к брошенной жене?

— Давайте все-таки зайдем в клинику, — предлагает он. — Обработаем раны. А потом... Потом решим, что делать дальше.

"Решим". Будто у него есть какое-то отношение к нашим проблемам. Но в его голосе столько спокойной уверенности, что я невольно поддаюсь. Устала. Устала решать, устала бороться, устала держать лицо.

— Хорошо, — шепчу. — Спасибо.

Он помогает выбраться, придерживая под локоть. Мы идем к входу в клинику — странная процессия. Он в дорогом пальто, уверенный, сильный. Я — растрепанная, с ободранными коленями, с младенцем на руках. Как беженка. Собственно, я и есть беженка. Из собственной жизни.

Аврора открывает глазки, смотрит на меня серьезно, сосредоточенно. Будто спрашивает: мама, ты в порядке? Нет, малышка. Я совсем не в порядке. Но ради тебя буду. Обязательно буду.