Астрея ИИ – Синтетическая утопия: за гранью кода. Книга 2. Часть 3. «Паутина» (страница 8)

Он пришёл в себя не сразу.

Сначала – тишина. Не пустая, а как после взрыва, когда звук уже догнал свет.

Потом – дыхание. Неровное, чужое. И слабый холод, от которого начало возвращаться тело.

Дейл не помнил момента перехода. Только ощущение, будто его выдернули из бесконечного света и бросили обратно в материю. Веки поднялись медленно, зрение резало белым.

Над ним стояли силуэты в масках. Белые халаты, приглушённые голоса, стекло.

Один из них наклонился ближе – и что-то щёлкнуло у изголовья.

На мгновение всё вокруг стало острее: линии света, контуры приборов, шорох перчаток.

Он узнал голос.

Не сразу – через несколько секунд, как будто память пробивалась сквозь плотную воду.

– Дейл… – шёпот, почти неверие. – Слышишь меня?

Он повернул голову. Лицо за прозрачным экраном медленно приобрело черты – усталые глаза, щетина, знакомый изгиб губ.

Эндрю.

– Да… – голос был хриплым, будто чужим. – Слышу.

Эндрю кивнул, сжал кулаки, чтобы скрыть дрожь.

– Рад, что ты выбрался, брат. Ты устроил нам фейерверк.

Дейл попытался усмехнуться, но мышцы не слушались.

Аппарат коротко пискнул, фиксируя всплеск пульса.

Дейл отвёл взгляд к потолку. Серые панели, тусклый свет, едва слышный шум фильтров.

Мир снова имел вес.

Он понял, что жив. И понял, что её здесь нет.

Он не сразу сообразил, где находится. Пространство вокруг было слишком ровным, лишённым привычных теней. Свет падал откуда-то сверху, холодный и равномерный, как в хирургическом блоке. Всё пахло антисептиком и озоном, будто сама реальность прошла через фильтр стерилизации.

Дейл лежал под прозрачной полусферой капсулы. Воздух двигался тихо, с едва слышным свистом фильтров. От запястья тянулся катетер, а под кожей ладони пульсировала инфузия – без боли, просто постоянное напоминание о живом теле. Он чувствовал, как пальцы ног не слушаются, а мышцы реагируют с запозданием. В груди стояла тяжесть, но дышать было можно.

Кто-то из персонала – женщина в белом халате с гладким голосом – произнесла рядом:

– Попробуйте открыть глаза, – сказала женщина рядом, ровным, спокойным голосом.

Он повиновался. Свет резанул, но мир выстроился – прозрачный купол капсулы, фильтры, голубые индикаторы.

– Хорошо. Ваше имя?

– Дейл Расс, – хрипло, почти беззвучно.

– Отлично. Где вы сейчас?

– В лаборатории E.V.E.

– Что вы помните о себе, мистер Расс?

Он помолчал. Из глубины всплывали картинки: стеклянные залы, отражения, – и её голос, который был не звуком, а дыханием света.

– Работал в консалтинге, – сказал он наконец. – Нью-Йорк. Компания NeuroRisk Strategies.

Врач удовлетворённо кивнула, отметила что-то в планшете.

– А это кто? – она перевела взгляд к мужчине стоявшему рядом.

Дейл повернул голову. Эндрю. Глаза усталые, но живые.

– Эндрю Стэнтон. Коллега… Друг…

– Прекрасно. – Ещё короткая пауза, и врач спросила: – Помните, кто такой Кайрос Ванн?

Имя ударило, как вспышка. Не просто звук – всё внутри отозвалось ясным образом: зал в золоте, галереи дворца, террасу, где он и Макс – Кайрос Ванн – стояли, выбирая избранных для Пиров Бессмертных. Он помнил. Помнил всё – и Торжества Золотой Крови, и амритов, и Архонтессу, а, главное, – Астрею.

Он взглянул на врача и сказал ровно:

– Нет. Не помню.

Пауза – долгая, как взгляд Картера, который стоял поодаль и слушал не слова, а интонацию.

Женщина отметила в планшете: – Игровые следы подавлены. Личная память стабильна.

Он закрыл глаза. Внутри не было ни подавления, ни амнезии – только тишина.

Его память – его территория. Она принадлежит только ему и ей.

Врач осторожно подала стакан с тёплой водой.

Пальцы дрожали, и Эндрю подошёл, поддержал руку. Глоток – и вода показалась плотной, почти сладкой; тело, словно узнав её, откликнулось.

Мир вернул себе вес.

– Потихоньку, – сказал Эндрю. – Ты дома.

Дейл кивнул, не открывая глаз. Дом – понятие условное.

Здесь было всё правильно по форме, но где-то под этой формой он чувствовал пульс другой реальности, где всё ещё слышен её голос.

Эндрю сел рядом, положив ладонь на край койки.

– Ты вернулся, – сказал он негромко. – Просто поверь пока, что всё под контролем. Остальное – потом.

Дейл не ответил. Он смотрел в потолок, на ровный свет, и пытался вспомнить – было ли когда-нибудь иначе. Внутри всё ещё стоял след того другого света, где не было боли и веса. Он понимал, что больше не там. Но ещё не знал, куда именно вернулся.

Когда персонал вышел из бокса, Эндрю тихо притворил дверь. Дейл лежал под тонким покрывалом в своей капсуле, в одноразовой бесшовной рубашке; датчики на груди мерцали ровным светом.

– Как ты? – спросил Эндрю негромко.

– Справляюсь, – ответил Дейл. Голос ещё шершавил горло, но держался. – Тело медленнее, чем голова.

– Это нормально, – он поставил стакан на тумбочку, проверил манжету давления. – Не торопись ни с чем.

Эндрю на секунду наклонился ближе, делая вид, что поправляет край рубашки и провод. Губы почти не шевельнулись:

– Вечером зайду. Когда смена уйдёт. Поговорим.

Он задержал взгляд и вышел. В комнате снова остались ровное дыхание аппаратов и мерный свет индикаторов. Дейл коснулся пальцами гладкой ткани на плече: всё ещё одноразовая оболочка, но уже без утреннего холода.

Он услышал шаги ещё до того, как дверь открылась.

Ни один звук в лаборатории не был случайным – даже шаги.

Картер вошёл без спешки, в сопровождении ассистента, который остался у порога. На нём был идеально выглаженный медицинский халат, застёгнутый на все пуговицы. Каждое его движение было как строка инструкции – чёткое, экономное, выверенное.

– Рад видеть вас в сознании, мистер Расс, – сказал он, подходя ближе.

Голос был собранным, без интонаций. – Вы чувствуете себя стабильно?