Астра – Корпорация “Golden milk” (страница 2)

– Ну и хорошо! Я очень рада, что мы пойдём вместе! А то мне без тебя было бы совсем скучно с ребятами. – искренне обрадовалась Дюжева.А Юля спросила, не сумев скрыть озабоченности в голосе:– А где Чайкин?– Они курят с ребятами, – ответила Настя, указывая в сторону улицы. – Виталик там, наверное, опять анекдоты травит, – сказала она, и глаза её заблестели при упоминании Соломина.Юля даже хохотнула, возбуждённо привстала на локтях и спросила у подруги напрямую:– Ты что, влюбилась?– Чего-о-о-о?! – протянула та в ответ с недовольным возмущением.– Ты влюбилась в Соломина? – задала Юля вопрос уже конкретней.– Нет, конечно, ты что, дурочка, что ли?! – принялась отпираться Настя, но её глаза говорили об обратном.– Да ладно тебе, все уже поняли, что он тебе нравится, – сказала Ютанина, чем окончательно смутила подружку.– Глупости какие! – фыркнула она и вскочила на ноги от переизбытка чувств.Чтобы не обижать подругу, Юля решила перевести тему разговора. И спросила то, что её действительно волновало, даже больше чужой влюблённости:– Чайкин ходил с вами в кино?– Ходил. – коротко призналась Настя.Почему-то у Юли сложилось такое впечатление, как будто этот вопрос ей тоже неприятен. Но она всё же уточнила:– И с кем сидел?– Со мной. – ответила Дюжева и покраснела.– Понятно… – сказала Юля, её очень насторожила такая реакция подруги. Она даже подумала, что они там с Чайкиным в кино целовались. Сердце её ёкнуло от холодного укола ревности, но выяснять отношения с подругой ей совсем не хотелось, и она решилась поговорить с Игнатом.– Пойду свежим воздухом подышу… – сказала она и вышла из барака.Тут же почти на порожках стояли парни из их группы, и сбившись в дружную стайку, курили и над чем-то смеялись.«Игнат, иди сюда на 5 минут!»

Позвала она Чайкина и скрылась за бараком. Парень пусть и с неохотой, но все же пошёл за ней.В предвкушении тяжёлого разговора у девушки сосало под ложечкой, и сердце билось так, будто она собирается сейчас прыгнуть с огромной высоты.Она чувствовала, что вся раскраснелась. Давление поднялось, но она решила не «отрезать хвост кошке по частям».И выпалила сразу же, как только они с Чайкиным скрылись от чужих глаз:– Мне надо с тобой поговорить…Игнат на удивление сразу посерьёзней, и Юля даже обрадовалась этому. Но оказалось, он беспокоился не о ней, а о том, как бы она не сорвала поход. И спросил:– У тебя что, что-то со здоровьем? Ты что, отравилась? Ты что, не можешь дальше идти?– Да нет! – ответила девушка на все его предположения разом. И наконец произнесла сокровенное:– Я беременна…– Что?! – Игнат уставился на неё ошарашенно.– Я беременна! – повторила Юлия чуть погромче и нервно сглотнула слюну, реакция Чайкина ей совсем не понравилась. Она, конечно, не ожидала, что он обрадуется, они оба не были, сейчас не готовы к детям, но все же надеялась, что её возлюбленный поступит как порядочный мужчина и сделает ей предложение.Но Игнат вдруг насупился и стал городить какие-то несусветные глупости:– Да такого не может быть! Мы только один раз с тобой… И уже… Нет! Такого не бывает, чтобы так быстро....– Бывает. Сказала Юля. И добавила, поглаживая свой пока ещё плоский живот: – Два месяца уже.– О боже! И что же теперь делать?! Надо же срочно в больницу! – взволнованно ответил Игнат.– В какую больницу?! Не поняла девушка и даже засмеялась тому, что он думает, как будто бы беременные должны лежать в больнице.Но, оказывается, Игнат имел в виду совсем другое:– Ну как эти ваши женские врачи… Надо же, чем раньше, тем лучше…Тут Ютанина поняла, что Чайкин намекает на аборт, но тоже не рискнула произнести это страшное слово. Она хотела обидеться, но у неё на это сейчас не было сил. Вместо этого она призналась с детской наивностью:– Я думала, мы поженимся…– Чего-о-о??? – в который уж раз ранил её Чайкин своим глупым вопросом.Девушка была больше не в силах произнести ни слова и упала ему в грудь, горько расплакавшись, будто прося пощады.Игнат не оттолкнул её, но продолжал говорить жестокие слова:– Юля, ну что ты себе понапридумывала?! Ну ты же взрослый человек и должна понимать, что если так получилось, то надо как-то решать этот вопрос. Рано или поздно многие женщины с таким сталкиваются, ничего страшного…Девушка задохнулась от гнева и отскочила от него как ошпаренная. Она старалась не кричать, и поэтому шипела в гневе:– «Ничего страшного», что ты мне предлагаешь? Что, скажи?! Что значит, по-твоему, ничего страшного?!Но парень так и не нашёл в себе духу в открытую признать, на что подвигает свою возлюбленную, и сказал уклончиво:– Ну… Ты сама всё понимаешь…– Нет!!! – выкрикнула девушка тоном разъярённой тигрицы.– Тише… Тише… – с умоляющим видом просил её Игнат.Она сбавила тон, но ответила всё с той же горячностью:– Или мы поженимся, или я воспитаю ребёнка сама!– Да какой поженимся?! – вдруг взъерепенился парень. – Я о свадьбе даже и не думал! – признался он в пылу ссоры, кажется, окончательно потеряв над собой контроль. – Я, наоборот, хотел тебе сказать…Проговорился он, но, на этом его запал и иссяк. Он запнулся и замолчал.Услышав такое, девушка остолбенела и спросила с обречённостью:– Давно хотел сказать, что?Чайкин молчал.– Ну, говори! Говори, что ты мне хотел сказать! – потребовала Юля, и он признался:– Мне другая девушка нравится....Юля обалдела, так что даже перестала плакать. И спросила, глядя своему любимому прямо в глаза:

– Дюжева, да?– Да, – ответил Чайкин и, кажется, испытал облегчение от того, что больше не нужно скрывать правду.Юля схватила его за ватный бушлат, со стервенением подтянула к себе и сказала так, будто говорит это всё первый и последний раз:– Про ребёнка забудь! Я сама разберусь!Она отпустила парня и добавила тоном, не терпящим возражений:– Я с вами не пойду… Я ухожу домой…– Хорошо, – ответил Игнат спокойно, будто его вполне устраивает и то, и другое. Хотел бы уйти, но потом вернулся и предупредил её тоном строгого начальника:– Только не вздумай устроить истерику тут! Поняла?– Да пошёл ты! – ответила Юля горделиво, но вид у неё был такой, что Чайкин успокоился. И был уверен, что она сохранит в секрете причину своего ухода из группы. От возвращения домой Юлю пыталась отговорить только Настя, она не хотела оставаться одна среди парней. Но Ютанина соврала, что Чайкин не разрешает ей продолжать поход из-за недопонимания.

Соломин тоже забеспокоился, но отговорить её не пытался, вероятно, трезво рассудив, что больной девушке нечего делать в опасном зимнем походе.

Остальные ребята и вовсе отнеслись к уходу Юли равнодушно. Лишь Настя Дюжева не отпускала подругу до последнего. И уже перед самым её уходом спросила:

– Ну куда ты пойдёшь одна в такую даль?! Не боишься? Мало ли чего? Ну хочешь, я с тобой пойду? Уйдём вместе, а парни пусть без нас идут. Ну их!

– Нет, оставайся! Чайкин будет рад…

– А при чём здесь Чайкин? Ты моя лучшая подруга, а не Чайкин… Я боюсь отпускать тебя одну…

– Ой, Настя, не говори глупости! Что я, маленькая, что ли?! Я быстренько пойду. Снаряжение здесь оставлю, потом на обратном пути заберете, а я налегке часа через четыре уже буду на автобазе. Потом в Ивдель вернусь и домой…

– Может, всё-таки пойдёшь с нами?! Ты же так мечтала пойти в этот поход… – сделала Дюжева последнюю попытку отговорить подругу от возвращения домой. Но Юля была непреклонна:

– Нет. Не хочу! Мне теперь о другом думать надо…

Настю немало удивили эти слова подруги, но ничего спрашивать она не стала. Девчонки просто обнялись на прощание. Договорились встретиться дома, как только Настя вернётся из похода, тогда ещё никто не знал, что живой она не вернётся домой больше никогда…

***

По пути красота природы и величие гор так захватывали Юлю, что она даже иногда забывала о том, что её предал любимый человек. Что ей наверняка предстоит скандал с родителями, когда они узнают о том, что она беременна.

Что институт наверняка придётся бросить, да и такие вот походы тоже, ведь теперь ей нужно смириться с незавидной участью матери-одиночки.

А ведь ей всего лишь 23 года, она думала, что получит интересную профессию, устроится на работу и станет полезным и уважаемым членом общества. Она даже и подумать не могла, что её жизнь поломает один-единственный безрассудный поступок…

Девушка думала, что у неё нет другого выбора, кроме как смириться с судьбой. О подлом предложении негодяя Чайкина она даже и думать не хотела!

Хотя её до потери сознания пугала реакция родителей. «Когда мама узнает, её, наверное, неделю будут валерьянкой отпаивать. А папа будет дуться и не захочет со мной разговаривать полгода уж точно. Может, и больше, а может, и вообще скажет, что я ему не дочь…»

С ужасом думала девушка. И не подозревала, что бояться сейчас ей нужно совсем другого.

Что тяжёлый разговор ей предстоит не с родителями, а с офицером КГБ. А мама и папа будут счастливы только лишь тому, что она пришла в сознание и новость о беременности воспримут в какой-то степени даже с радостью.

Подумают: «Главное, что живая! А не как те семеро…»

Сумерки сгустились уже почти до темноты, благо до автостоянки оставалось не больше полутора километров. Девушка остановилась, чтобы достать из рюкзака налобный фонарик. Как вдруг неизвестно почему вокруг сделалось светло, как днём. Да только свет этот был был какой-то уж