Астра – Корпорация “Golden milk” (страница 3)

Слишком белый, не похожий ни на солнечный, ни на лунный, ни на электрический.

Такой белый и густой, матовый, но, в то же время слишком блестящий, голографический, будто с примесью звёздной пыли. Юля завозилась с рюкзаком, то даже не сразу заметила, откуда взялся этот цвет, а когда подняла глаза на небо, то ужаснулась!Над тайгой и горами возвышался гигантский светящийся шар!Ютанина никогда не видела ничего подобного. Она силилась понять, что это, но, мысли её почему-то путались, она не могла сосредоточиться ни на одной из них.Будь она в нормальном психическом состоянии, то наверняка подумала бы о том, что это какое-то малоизученное природное явление. Но или уж в качестве бреда могла бы подумать на самый крайний случай, что это технический засекреченный военный объект, который она видит случайно…Но ни одну свою мысль до конца сформулировать она так и не смогла. Её охватила паника. Ей стало так страшно, как ещё никогда в жизни не было. Она испытала настоящий дикий ужас!“Вряд ли даже перед смертью бывает так страшно!”Потом говорила девушка, когда была вынуждена вспоминать этот момент.Глядя на этот огромный шар, который то зависал в небе, то вдруг начинал очень быстро двигаться вперёд, как будто бы рывками.Вскоре неизвестно откуда, может быть, даже отделившись от первого, появился ещё один такой же шар, но немного поменьше в диаметре. Но зато более подвижный. Он быстро обогнал первый и двинулся вниз, к земле, Юле показалось, что он вот-вот упадёт прямо на неё.Ей наверняка в этот момент стало бы ещё страшнее, но, видимо, испытать больший страх, чем она ощутила при появлении первого, было уже невозможно…Ютанина так и стояла на коленях перед своим раскрытым рюкзаком и смотрела на эти шары, не в силах отвести глаз, как загипнотизированная.Обычно люди, испытывающие страх, готовы бежать от объекта, который пугает их, сломя голову, но или по крайней мере стараются не смотреть на то, что их так пугает с Юлей же всё было наоборот.Она открыв рот, смотрела на эти шары, они её завораживали. Но в то же время внушали такой ужас, от которого вовсе не хотелось спасаться бегством, наоборот, хотелось лечь, зарыться в снегу, а лучше провалиться сквозь землю.

Юля смогла подумать лишь о том, какой холодный этот этот цвет, обжигает ее, как пары азота, если шары приблизятся к ней ещё хоть чуть-чуть, то она наверняка умрёт от обморожения.

Но, несмотря на эту мысль, она не сделала ни шагу в попытке спастись и спрятаться. Так и стояла на снегу на коленях, а шары всё приближались ближе и ближе.

Тот, что поменьше, как прежде, был впереди, он время от времени залипал, как и большой.

Потом вдруг сделал неожиданно сильный рывок вперёд и приблизился к Юле так близко, что ей показалось, что она почувствовала, как холодом ей обожгло всё лицо, но даже и теперь не шелохнулась и не закричала, не сделала ни единую попытку как-то защититься.

Когда большой догнал своего маленького «брата», шары вдруг начали, будто бы играться меж собой, как живые разумные существа.

Они то сходились, то расходились, то даже сливались в один единый огромный шар, а потом снова разъединились в два, но не быстро, а с какой-то вязкой неспешностью, как будто успели примагнититься друг к другу.

Сколько прошло времени, Ютанина не знала, но небо сделалось совсем уж тёмное, теперь всё вокруг освещал лишь этот ужасающий мистический свет шаров.

Вдруг большой обогнал маленький, чего раньше никогда не случалось, и приблизился к Юле почти в плотную ей показалось, даже чирканул её с правой стороны.

Теперь оба шара были позади, но не так уж далеко от них, по-прежнему было светло, как днём. И девушка увидела, что из её носа и ушей течёт кровь. В бреду ей вдруг почуделось, что это вовсе не кровь, а свекольный борщ.

Она ощутила сильное удушье, будто её заперли в бескислородной барокамере, а ещё через пару минут она потеряла сознание…

Когда она проснулась в реанимации, у неё было перебинтовано всё лицо и руки. Она сильно их обморозила. Доктор ей сказал, что у неё сломано два нижних ребра с правой стороны, но, несмотря на все увечья, она будет жить и скоро поправится

Ещё слабая после наркоза, Юля плохо отдавала отчёт своим словам и потому спросила бесхитростно:

– А ребёнок?

– Какой ребёнок? – ответил врач вопросом на вопрос.

– Ребёнок жить будет? – пояснила девушка слабым голосом, не открывая глаз.

– Ты что, беременна? – наконец догадался доктор, но произнёс этот вопрос без удивления и лишних эмоций. Просто уточнил факт.

– Да. – призналась девушка без страха и стеснений, на которые сейчас не была способна из-за плохого самочувствия.

– Какой срок? – деловито спросил доктор.

– Два месяца. – ответила Юля.

– Надо сделать анализы. – сказал врач, покинул реанимацию.

Не далее чем через час Юля услышала его возмущённый голос за дверью. Ютанина сразу поняла, что он спорит с каким-то мужчиной. Но, суть их разговора не могла уловить, так как они старались говорить тише. Чётко слышала она лишь одну фразу, которую часто произносил врач:

«Товарищ, вы поймите…. Товарищ, вы поймите…..»

Но, видимо, товарищ ничего так и не понял и не внял уговорам доктора, потому что уже через минуту дверь открылась, и в неё вошёл высокий белобрысый мужчина в строгом костюме, он небрежно накинул себе на плечи медицинский халат, чтобы хоть как-то легализовать своё присутствие в реанимации. Поставил стул и деловито сел напротив кровати Ютаниной.

Он не поздоровался, но спросил:

– Как вы себя чувствуете?

Юля подумала, что он задал этот вопрос, чтобы соблюсти приличия, и ответила с той же целью:

– Нормально.

– Вы можете говорить?

– Да, – коротко ответила Юля, и этот вопрос показался ей глупым, ведь она уже говорит.

Беспокойный врач с несчастным видом показался в приоткрыл дверь и чуть протиснулся в щель, и сказал вошедшему умоляющим тоном свою любимую фразу, теперь уже и Юля смогла услышать её до конца:

– Товарищ, вы поймите….. Она ещё очень слаба…. Нельзя, сейчас нельзя ни в коем случае! Она только-только отошла от наркоза….. Она вам сейчас такого наговорит!

Но товарищ даже и не подумал уходить. Он посмотрел на доктора как на чрезмерно мнительного дурачка и ответил с твёрдой убеждённостью в голосе:– Всё в порядке, вы зря волнуетесь! Ваша пациентка призналась, что чувствует себя хорошо. Закройте двери и не мешайте допросу.Юля мысленно удивилась двум вещам: что она, оказывается, на допросе, и уже даже успела в чем-то признаться…Она долго собиралась с духом и надеялась, что её голос прозвучит твёрдо, но получилось очень робко, почти по-детски:– Вы из милиции? – спросила она и думала, что уже знает ответ, но ушиблась. Блондин ответил вовсе не так, как она ожидала:– Нет, – сказал он, – я из свердловского КГБ. Полковник Чернобыльцев.В нормальном состоянии, услышав аббревиатуру властного ведомства, Юля наверняка разволновалась бы, но сейчас у неё не было сил, на всё она реагировала с болезненной апатией. И этого не смог изменить даже вид удостоверения, который козырнул полковник.Когда все формальности были соблюдены, он сказал:– Вы проходите по делу гибели группы Чайкина как единственная свидетельница.Ютанина промолчала, кажется, она вообще не поняла смысла услышанной фразы, но переспрашивать не стала, потому что Чернобыльцев спросил:– Почему вы ушли с маршрута и направились в сторону Ивделя?– Я хотела вернуться домой, – честно сказала Юля и внутренне сжалась от того, что догадывалась, что ей придётся признаться в беременности. Говорить о таком этому строгому мужчине из КГБ ей совсем не хотелось. Но она понимала, что выхода у неё нет. Если она не скажет, то ему расскажет врач, а потом он спросит: «Почему сразу не сказала?!» И это будет выглядеть подозрительно. Юля вообще не понимала, что она такого сделала и почему её допрашивают. Но уточнить это ей было страшно. Она предпочла просто отвечать на вопросы, чтобы этот белобрысый быстрее ушёл.– Почему? – спросил полковник ровным, безразличным тоном.– Я передумала идти в поход.– Почему? – опять спросил он всё с той же интонацией. Юле даже показалось немножко смешным то, что он задаёт один и тот же вопрос.

Этим он напомнил ей брата Володьку, тот, когда был маленький, был ещё тот неугомонный «почемучка».– Мы поссорились с Чайкиным. – ответила Ютанина и тут же пожалела о сказанном, девушке очень не хотелось, чтобы у Игната были проблемы.– Из-за чего произошёл конфликт? – спросил полковник, и Юля мысленно обрадовалась, что он всё-таки переформулировал вопрос и не стал в третий раз спрашивать своё детское «Почему?».А то бы Юля на этот раз точно такого не выдержала и засмеялась, а это выглядело бы глупо и невежливо.Она не хотела говорить о причине их ссоры. Но Чернобыльцев расценил её молчание по-другому. Подумал, видимо, что она испугалась, и решил задать вопрос менее формально. Он понизил тон, как будто разговаривает с маленькой девочкой, и спросил:– Почему вы поругались?Теперь это «почему?» вовсе не веселило девушку. Ей не хотелось говорить, но она поняла, что выбора у неё нет. И призналась:– Я беременна…Тут же думала, что КГБшник посмотрит на неё осуждающе, но он с безразличным видом задал абсолютно лишний, по мнению Юли, вопрос:– От Чайкина?– Да, – сказала будущая мать и удивилась, что неужели это нужно уточнять, ведь какой смысл ссориться с Чайкиным, если отец не он. Но Чернобыльцев, видимо, считал свой вопрос вполне обоснованным. Как и следующий:– Он не знал?– Нет, – ответила Юля и пояснила уклончиво: – Я думала, в походе скажу, а когда сказала, мы поссорились…– На аборт отправлял? – догадался белобрысый.– Да, – подтвердила Юля и удивилась тому, как легко он произносит это мерзкое слово «аборт». На её счастье, полковник больше не стал развивать эту тему. И задал следующий вопрос, не имеющий отношение к их роману с Чайкиным:– Что с тобой случилось? На тебя кто-то напал?Почему-то в интонациях полковника Юле почудилась какая-то тайная надежда. Будто он был бы рад, если бы на неё действительно кто-то напал. Но она вынуждена была его разочаровать и сказала правду, хотя, может быть, из-за плохого самочувствия сформулировала свою мысль вовсе не так, как хотела.– Нет, – сказала она. – Я сама обожглась.– Как это произошло? Обо что ты обожглась? – спросил полковник, и Юле почудилось, будто он хотел бы добавить в эту фразу какое-то доброе слово, например сказать ей «детка» или «малышка». Но вынужден был соблюдать субординацию. Чернобыльцев привык не давать волю своим чувствам и по-прежнему оставался к ней строг.Ютанина даже и не подумала, что КГБшник может не поверить ей, и сказала как о чем-то само собой разумеющемся:– О шары…– О какие шары? – уточнил полковник. И посмотрел на Юлю так, будто подумал, что доктор был прав и она ещё плохо отошла от наркоза.– Шары на небе. Я шла на автостоянку, чтобы вернуться в Ивдель, а потом домой… Там шар появился в небе, очень яркий, я очень испугалась! Я даже сейчас, когда говорю, мне страшно вспоминать, у меня почему-то мурашки по коже. Сказала девушка в надежде, что белобрысый позволит ей не продолжать.Но он произнёс официальным тоном:– Тебе придётся вспоминать! Ты единственная свидетельница по делу…– По какому делу? – с недоумением спросила Юля.Но полковник ничего не ответил. И забросал её вопросами:– Что ты видела? Какие шары? Где?Так я же вам сказала уже, удивилась Юля тому, что КГБшник будто бы пропустил всё сказанное ею ранее мимо ушей. И настойчиво повторила:– Километра за полтора от автостанции высоко в небе появился огромный светящийся шар, потом второй поменьше. Я испугалась так, что ни кричать, ни бежать не могла. И вдруг этот маленький спустился совсем низко и налетел на меня и обжёг своим холодом.– Что за шары? – спросил Чернобыльцев и совсем пал в глазах Юли в интеллектуальном плане. Она посмотрела ему в глаза и сказала почти с дерзостью:– Так я не знаю! Я думала, вы знаете!Но полковник либо не знал, либо хорошо придуривался и попросил Ютанину нарисовать шары. Но та ответила отказом:– Нечего там рисовать! Два огненных шара. Один побольше, другой поменьше. И двигаются так, как будто прыгают, а ещё могут соединиться в один, а потом опять разлепляются. Вы и сами можете нарисовать, если уж так надо: Два кружочка, вот и весь рисунок!Чернобрыльцев наверняка настоял бы на том, чтобы она нарисовала сама то, что видела. Но всё же был не до такой степени чёрствый человек и пощадил девушку, ведь у неё все руки были перебинтованы от холодовых ожогов, и настаивать не стал.Тут в дверях снова появился врач и хотел было уже произнести своё извечное умоляющее:«Товарищ, вы поймите…».Но КГБшник его опередил и произнёс, поднимаясь со стула:– Всё! Ухожу-ухожу….. Мы уже закончили…А потом обратился к Юле и бросил заученную фразу:– Пока идёт следствие, из города никуда не уезжайте. Вас вызовут на повторный допрос.Потом сбросил с себя медицинский халат, небрежно скомкал его и всучил врачу.Потом снова повернулся к Юле, пожелал ей почти ласково:– Выздоравливай поскорее…Она решила воспользоваться моментом и спросила:– Что случилось с Игнатом Чайкиным?Полковник отвёл глаза. Юля догадалась, что случилась беда, и расплакалась.Тогда в больнице её сознание было затуманено лекарствами. И она ещё не осознавала масштаба трагедии. По наивности думала, что погиб только лишь Игнат. И даже представить себе не могла, что из их туристической группы в живых не осталось никого…После выписки из больницы её ещё несколько раз вызывали на допросы. И всегда она рассказывала про те самые мистические шары в небе.Которые её всё же заставили нарисовать.Юля даже начала думать, что её в чем-то подозревают, но дело закрыли за отсутствием состава преступления.Следствие пришло к выводу, что туристическая группа Чайкина погибла от переохлаждения.Но в Свердловске ходили совсем другие слухи. Про ребят, которых хоронили в закрытых гробах, рассказывали страшные вещи, особенно про Настю Дюжеву, мол, у трупа вытекли глаза.Юля не хотела в это верить, но и в официальную версию тоже поверить не могла. Ведь у них была с собой походная печка. В крайнем случае они могли разжечь костёр. Да и этой ночью не было аномально сильных морозов. -30 для здешних краев привычное дело.Пару раз к ней даже приезжали журналисты, но папа их выгнал, во-первых, потому что девушка подписала расписку о неразглашении и обещала никому и никогда больше про шары не рассказывать. А во-вторых, потому что к тому времени её беременность была уже совсем заметна.Юля очень сильно переживала гибель хоть и предавшего её, но все же любимого человека.А вдвойне тяжелее ей далась смерть лучшей подруги…И когда родным показалось, что она чуть оправилась от этого удара, на свет появился ребёнок, такого ужаса Юля стерпеть уже не смогла!Ютанины говорили, что роды были очень тяжёлые и сердце не выдержало.Но хоронили её за оградой кладбища…