Астра – Две стервы и негодяй (страница 7)
Олеся визжит, будто бы отвечая ему: «Я хочу к маме!»
Ульяна попыталась убежать, ну, как бы она не ускоряла шаг, «Мерседес» оказывался рядом.
И тут на дороге далеко впереди замаячила тело фигура Германа. Он нёс в руках ярко красную розу и не обращал никакого внимания ни на свой автомобиль, полный истеричных воплей, ни на саму Ульяну.
«Герман, стой! Герман, иди сюда! Герман, помоги мне! Герман! Герман!» – звала его Уля в отчаянии, чувствуя, что уже выбивается из сил, но муж явно наслаждался красивой розой и не обращал на нее никакого внимания…
Ульяна проснулась от ужаса.
Павлов уже не спал, сидел на кровати в трусах и размашисто потягивался.
– Проснулась уже! Молодец. – обратился он к жене и звонко чмокнул её в щёку.
– Да. Доброе утро. – ответила Ульяна, ещё не совсем осознавая себя ото сна.
– Ладненько, давай одевайся! Я пошёл Олеську будить… – сказал Гера, уже успевший напялить трико.
Вдруг Ульяна заявила:
– Слушай, мне такой страшный сон приснился… Может быть, давай не поедем никуда сегодня?!
Павлов ошалел от такого поворота событий и уставился на жену, вытаращив глаза:
– Ты что, с ума сошла?! Как это не поедем, я же Олеське уже пообещал!!!
– Ну, мало ли, она же ребёнок, она забудет… – без особого энтузиазма попыталась отговорить девушка супруга от поездки.
– Ага! Забудет! Это она сейчас забыла, пока спит, а потом опять ты мне начнёшь на работу названивать! Нет уж! Давай вставай быстро! – скомандовал Павлов, не желая слушать возражения.
– Ну, мне приснился плохой сон! Очень плохой! И у меня плохое предчувствие! Давай не поедем! – настаивала Ульяна, всем своим видом давая понять, что не желает вылезать из-под одеяла.
– Да что ты хуже ребёнка?! Ты же сама вчера меня полночи уговаривала со слезами на глазах! А теперь «не поедем» из-за какого-то сна!
– Да, но можно же отложить поездку, Олеся ведь у нас должна была гостить ещё целых две недели!
– Ну так я с Анжелой уже договорился!!! – напомнил Павлов, начиная выходить из себя.
– Ты как хочешь, а мы с Олесей поедем.
– Ладно. Тогда и я поеду. – наконец отступилась Ульяна от идеи отговорить мужа.
Она поняла, что отменять поездку действительно глупо. Ведь она уже записалась к Бабе Вере и даже оставила задаток 10000.
Об этих деньгах Павлов, конечно же, ничего не знал. Так же, как и не знал, что Ульяна теперь должна банку кругленькую сумму за тот тренинг Алисы Блинец.
Сон был, конечно, страшный, но ещё страшнее для Ульяны сейчас было потерять деньги впустую, так что ей ничего не оставалось делать, пришлось собираться в путь…
Глава 6. Роза поедет с нами!
Надо было срочно выезжать, чтобы покинуть город до пробок. Но Олеся, проснувшись, вдруг затребовала жареную картошку с сыром, а Павлов, конечно же, не мог ей отказать. Неизвестно, откуда у пятилетнего ребёнка с 6 утра проснулся такой аппетит, и это был скорей каприз, чем действительный голод.
Обычно Олеся прекрасно обходилась хлопьями, печеньем и йогуртом, и даже на яичницу её было невозможно уговорить, а тут вдруг жареная картошечка!
Ульяна принимала душ и, уловив краем уха разговор Германа с дочкой, сразу поняла, что этот избалованный ребёнок картошку есть, конечно же, не будет, а этот каприз – это очередная проверка папиных нервов на прочность.
Будто ей хотелось в который раз убедиться, что её власть над ним по-прежнему всё так же крепка и безгранична!
После душа девушка приняла сушить волосы феном, а когда когда выключила его, то не удержалась и хохотнула, услышав с кухни разочарованный голос мужа:
– Что, больше не хочешь?! А зачем тогда просила???
– Я хочу хлопья!
– Так уже некогда теперь хлопья есть! Зачем я тогда картошку жарил?! Ты же просила картошку, смотри, какая сырная! Не хочешь???
– Нет! Я хочу шоколадные хлопья! – повторила девочка и уже готова была расплакаться.
– Ну, Олесенька, не хнычь, пожалуйста! – умоляющим просил папа и, конечно же, произнес: – Хорошо, ешь свои хлопья, если ты так хочешь!
Уля красилась, стоя перед зеркалом над раковиной, и обречённо подумала:
«Ну всё… Это она теперь часа два будет чваниться с этими хлопьями! Теперь дай бог, чтобы мы хотя бы к обеду выехали…»
Герман очень редко видел дочь, даже когда она гостила у них, он был постоянно занят на работе, летом они в отпуск теперь не ездили, это, наоборот, была самая горячая пора для командировок. Поэтому всегда получалось так, что Ульяна проводит с девочкой гораздо больше времени, а Герман в полной мере даже не догадывался о том, на что способна дочь…
Так что Уля всегда внутренне ликовала в такие вот моменты, когда муж попал под прессинг детских капризов, да к тому же её не могло не радовать, что Геша занят и не кричит ей из-за двери: «Давай быстрей!» И можно было не спеша собраться.
Она надела светло-серый спортивный костюм с белой футболкой без принта, с утра прохладно, а потом можно было бы снять олимпийку.
Сначала подумывала собрать волосы, но потом отутюжила свою чёрную блестящую шевелюру и оставила распущенной.
Макияж персиковых тонов, главной фишкой которого был эффект влажной кожи. Губы, накрашенные перламутровой розовой помадой, предавали лицу Ульяны наивную детскость. Духи с ароматом хлопка и стирального порошка хорошо дополняли образ утренней свежестью.
Только минут через 40 Ульяна вышла на кухню и была права в своей догадке: что девочка ещё не закончила завтракать, что неудивительно, ведь добрый папочка разрешил ей включить планшет, и она так увлечённо смотрела мультики, что почти забыла, что надо кушать, лишь иногда подносила ложку ко рту, а на появление Ульяны на кухне никак не отреагировала.
Муж ушёл «парить» на балкон, к немалой радости Ульяны, перед этим он не забыл включить кофемашину. По всей кухне разносился неповторимый кофейный аромат. Но вместо того чтобы взбодриться, Уля вдруг погрустнела: ей вспомнилось вчерашнее гадание, которое теперь не казалось таким уж безобидным, а самое страшное – этот дурацкий сон…
На душе скребли кошки, она чувствовала, что ехать не хочет. Но деваться было некуда, отговорить Германа уже было нереально, а если она сейчас отложит поездку к бабе Вере, то потом он её уж точно никуда не повезёт!
Поэтому, когда Геша вернулся и спросил:
– Что у тебя с настроением? – соврала:
– Ничего. Всё в порядке.
– Угу, понятно, – ответил Павлов, давая понять, что ни капельки не верит ей. Но разговор развивать не стал, а лишь спросил: – Ты кофе будешь?
– Давай.
– Что ещё будешь? Может, яичницу пожарить?
– Так мы же хотели пораньше выехать, – напомнила Ульяна.
– Ну, Олеся ещё кушает… – с неохотой признал Геша причину сорванных планов.
– Понятно… – хмыкнула Уля и согласилась на яичницу с помидорами.
Завтрак был в разгаре, когда в дверь неожиданно позвонили.
На что Павлов сразу же отреагировал с недовольством:
– Это кто там ещё?! – спросил он, предчувствуя подвох. И уже поднялся из-за стола, чтобы открыть дверь нежданному гостю, но Ульяна с набитым ртом произнесла что-то невнятное, замахала руками, давая понять, что откроет сама.
Геша с удивлением подумал, что она кого-то ждёт, и его настроение тут же ухудшилось из-за неприятной догадки:
– Блин! Неужели это Роза! Только не это! – подумал он и совсем сник, когда понял, что прав.
Из коридора донёсся голос подруги жены.
Розу Павлов терпеть не мог! Шумная и неугомонная, как цыганка, а хотя, может быть, она и была ею. Бушина громко смеялась без особого повода, постоянно всех перебивала. Везде вела себя как дома, ни с кем особо не церемонюсь.
Что больше всего раздражало в ней Германа, так это привычка «строить ему глазки».
Самое странное, что жена знала об этом, но всегда лишь смеялась в ответ, когда муж пытался пожаловаться ей:
– Ой, да не обращай внимания! Роза просто очень впечатлительная, как ребёнок, а ты ведь у меня такой альфач, – со смехом отвечала Ульяна на любые попытки Павлова обратить внимание на то, что её закадычная подруга неравнодушна к нему.
Это казалось Герману странным. Он знал, что его жена – очень ревнивый человек. Она всегда болезненно реагировала на их общение с Анжелой, он был уверен на 100 %, что будь на месте Бушиной какая-то другая девушка, жена бы выцарапала ей глаза.