Астра – Две стервы и негодяй (страница 6)
– Геша, ну давай съездим к этой бабе Вере, я прошу тебя! Ну что тебе стоит?! Неужели так сложно сделать что-то ради меня?! – уговаривала Ульяна супруга тоном капризного ребёнка, а он по-прежнему не оставлял попытки и внимал к её разуму как мог:
– Родная, ну зачем тебе это?! Неужели ты сама не понимаешь, что это какое-то средневековье! Это всё какое-то мракобесие!
– Нет, ты что?! Не говори так! Баба Вера очень хорошая… У неё знаешь сколько положительных отзывов?! Про неё даже по телеку передача была! Хочешь, я покажу тебе? Сейчас подожди, принесу ноутбук…
– Да не надо! Хорошо. Если ты хочешь… Если тебе станет легче, тогда поедем…
– Да?! Правда! Зая, мы правда поедем?! – взвизгнула Уля от счастья, тут же забыв про слезы.
– Да. Поедем. – Подтвердил Геша, вся эта затея ему страшно не нравилась, но он был рад, что жена довольна.
Она поцеловала его затяжным поцелуем, намекая на интимное продолжение, но он нежно, но настойчиво отстранил её со словами:
– Давай спать, завтра выезжаем пораньше, надо до пробок выехать из города.
– Спокойной ночи, любимый. – ответила Уля, счастливая от предвкушения завтрашней поездки…
Глава 5. Дурной сон
Ульяне не спалось, она даже подумывала выпить ещё одну таблетку, но потом строго себя урезонила:
«Я что-то опять на них подсела… Хватит уже! Голова от них кружится и пить хочется постоянно…» И тут же нашла себе оправдание:
«Мне без них так плохо… Я боюсь, если брошу, опять начнутся панические атаки… Что такого?! Это всего лишь безобидные успокоительные…»
И девушка решила успокоиться по-другому.
Она тихонько вышла из спальни и пошла на кухню. Там было так уютно, как бывает только ночью: двор за окном был пуст, их девятиэтажка спала, что неудивительно, электронные часы на плите показывали 02:10.
Холодильник уютно гудел, Ульяна даже подумала о шоколадке, которая так призывно лежала на полке. «Может, съесть кусочек?!» Но потом передумала: «Нет, там уже и так мало осталось… Вдруг завтра Олеська вспомнит, что не доела, и разорётся, когда узнает, что ее уже нет».
Свет включать не хотелось, и она, довольствуясь лишь городскими фонарями из окна, начала варить кофе, стараясь не шуметь.
Павлов ещё в прошлом году на Восьмое марта подарил ей кофемашину, но для гадания нужен был молотый варёный кофе.
Как только «магический» напиток вскипел, манящий аромат распространился по всему дому, Уля даже испугалась, что Герман ощутит его, проснётся и всё испортит.
Он терпеть не мог, когда она гадала.
«Ульяна, мне не нравятся эти твои дурацкие увлечения! Сколько раз я тебя просил, чтобы ты не занималась ничем таким в моём доме?! Лучше бы в церковь ходила, раз уж у тебя такая тяга к чудесам… А вот это всё, это всё нехорошо… Неужели ты не понимаешь?!» – орал он всякий раз, стоило Ульяне лишь затеять магический сеанс.
И непонятно, что во всей этой терраде цепляло её больше: его жёсткое неприятие эзотерики или подчёркнутая фраза «мой дом!».
Хотя квартира, в которой они жили, была уже куплена в браке, а на первый ипотечный взнос им собрали деньги ЕЁ родители, но, Геша, уже кажется благополучно забыл об этом, Улю это сильно обижало. Она старалась не попадаться мужу на глаза с картами или во время гадания на кофе.
Вот и сейчас передумала делать расклад на картах Таро, потому что гадание на кофейной гуще было удобнее, если муж всё-таки проснётся, она может сделать вид, что ей просто захотелось кофейка.
Кофе сварился быстро. И девушка достала из тумбочки над кухонным столом две толстые красные свечи, они были не новые, уже чуть оплывшие, раньше супруги зажигали их во время романтических вечеров, а теперь в них уже давно не было надобности…
Девушка чиркнула спичкой, благо коробок предусмотрительно лежал рядом на подставке. Зажгла одну из свечей, потом вторую. Свечи горели ровно, не трещали, было в их сиянии какое-то таинственное благоговение.
Сладить напиток было нельзя, и приходилось пить горький.
Уля прихлёбывала горячий кофе, не спеша пить, боясь обжечься, и задумчиво смотрела в окно.
Ей нравилось здесь, в Ногинске, граница со столицей была условной, и всем знакомым можно было, не кривя душой, говорить, что они живут в Москве, ведь это была почти правда, а жители провинциальных городов и вовсе привыкли звать их всех москвичами.
Их новую квартиру с шикарным ремонтом было не сравнить с той старой двушкой, которая досталась Анжеле после развода.
Да и к тому же жила она от Москвы черт знает где!
В провинциальном Новомосковске. Ульяна была рада, что хоть здесь обскакала соперницу.
«Когда у Германа прогорел бизнес, она бросила его как ненужную вещь! А я его действительно очень любила!» – подумала Ульяна и сама удивилась тому, что произнесла слово «любовь» по отношению к мужу в прошедшем времени…
Наконец кофе был уже почти допит. Она сделала последний глоток и мысленно задала вопрос для гадания:
«Удачной ли будет наша поездка?»
Она перевернула кружку от себя, ловко выплеснув гущу на блюдце, и оставила подсыхать.
Во рту было горько, она не привыкла пить кофе без сахара, мысль о шоколадке не оставляла её и в конце концов она подумала:
«Да пофиг! Пусть орет!» – имея в виду Олесю. Она решительно открыла холодильник и доела последний кусочек шоколада.
Свет из холодильника разрушил таинственную атмосферу, но ненадолго, и скоро кухню по-прежнему освещали лишь свечи и ночные фонари из окна.
Пришло время гадать.
Девушка с интересом уставилась в кофейную гущу, которая расплескалась по кружке причудливыми узорами. Несведущему человеку они могли напомнить лишь тест Роршаха, но Ульяна в эзотерическом деле давно не новичок, и гадательные символы она умела расшифровывать хорошо.
Первое, что бросилось ей в глаза, так это то, что на дне гуща сложилась дугой.
Это – подкова. «На удачу…» – подумала Уля и, обрадовавшись, принялась разгадывать символы дальше. На стенках кружки гуща присохла тёмными струйками:
«Дорога!» – расшифровала гадалка. И удивилась, ведь обычно такой символ одинарный, а сейчас эта кофейная дорожка стремилась вверх к краю чашки, а там будто бы закольцовывалась, теряя своё начало в тёмном ободке на самом краю.
Такое необычное обозначение дороги не особо-то смутило Ульяну, и она лишь удивлённо подумала:
«Первый раз такое вижу…»
Но в целом ей показалось, что кофейная гуща сулит ей благоприятный исход путешествия. Ведь подкова та, которая вырисовалась на дне, была большая и явная.
А то, что дорога выпала таким вот необычным символом, наоборот, показалось девушке хорошим знаком, началом нового жизненного цикла.
Она поспешно убрала следы своего «преступления» и даже открыла окно, чтобы немного выветрить запах кофе и свечей, и с лёгким сердцем пошла спать.
Ничего не подозревающий Павлов беззаботно храпел.
Она легла рядом и тоже быстро уснула.
И ей приснился дурной сон:
Мерседес ехал сам по себе. Германа в машине не было. На заднем сидении Олеся визжала, будто ее режут, и повторяла, захлёбываясь слезами: «Я хочу к маме!»
Капризная девчонка так сильно била ногами по переднему пассажирскому сиденью, на котором сидела Ульяна, чувствовала опасность, будто девчонка вот-вот преодолеет сопротивление спинки кресла и примется колотить уже по ней.
Навигатор явно заклинило, и электронный женский голос талдычил одно и то же:
«Вы ушли с маршрута! Вы ушли с маршрута!»
Эти два голоса сливались в такой невыносимый ор, что Ульяне стало страшно, единственное, что она могла, это беспомощно плакать, закрывая уши руками.
«Хватит! Хватит! Пожалуйста, хватит!» – умоляла она.
Но навигатор, а уж тем более Олеся не собирались её слушаться и продолжали повторять каждое своё. Бесконечно долго и громко!
Ульяне показалось, что от этого шума она сейчас сойдёт с ума!
«Хватит! Хватит!» – продолжала просить она в четной надежде быть услышанной. И вдруг ужаснулась ещё больше, когда увидела, что её джинсы промокли от крови в районе бёдер.
«Опять!» – шокирована подумала она, имея в виду очередной выкидыш.
И в отчаянии выпрыгнула из машины на полном ходу.
Получила ли она какие-то увечья при падении, девушка не видела. Дальше ей снилось, как она идёт по пустому шоссе, Мерседес не желает отставать от нее и ехал лишь чуть поодаль. Ни навигатор, ни ребёнок не желает умолкать ни на секунду.
Навигатор всё так же твердит: «Вы ушли с маршрута!»