Астра – Братья Морозы (страница 1)
Астра
Братья Морозы
Пролог. Глава 1 Пожелание или проклятье?
Пролог
Лошади были похожи на драконов. Не просто прыткие и резвые, а злые и сильные, словно чудовища! У всех троих из пасти и ноздрей валил ледяной азотный пар.
А время от времени их белые взмыленные спины поблёскивали чешуйками, как это бывает у гигантских рептилий, с тем лишь отличием, что их лошадиная чешуя имела причудливую форму снежинок, это было особенно заметно, когда они отслаивались и улетали. А ещё чудилось, что их гривы не просто разливаются на ветру, а они есть сама вьюга!
Копыта оглушительно цокали, сливаясь со звоном колокольчиков, и было непонятно, почему вообще слышен топот копыт, ведь лошади не бегут, а летят!
Если глянуть с земли, эта лошадиная тройка по силуэту могла напомнить трехголового Змея Горыныча, но метель была такая непроглядная, что ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки, что уж говорить о том, чтобы разглядеть что-то на такой ужасной, почти космической высоте сквозь этот дьявольский безутешный снег…
Николай тоже почти ослеп от проклятой пурги, но ни страха, ни холода не чувствовал, а наоборот, его охватило какое-то разбойничье-лихое счастье, что если бы это было возможно, он бы запел, словно ямщик во хмелю с присвистом. Но ветер, бьющий в лицо, не давал даже вздохнуть нормально, какие уж тут песни. Казалось, что вьюга не просто выстудила его насквозь, а выдула из него всю душу, всю жизнь…
Но это Николая не пугало, наоборот, ему хотелось, чтобы ветер дул ещё сильнее, а лошади мчались ещё быстрей, единственное, чего он боялся и о чём беспокоился, это как бы успеть до полуночи раздать подарки всем хорошим мальчикам и девочкам, которые написали ему письма.
Работы у него ведь ещё непочатый край! Подарков в мешке было ого-го сколько! Он это буквально ж*** чувствовал, потому что сидел на своем волшебном мешке, это было не очень-то удобно, но, с тех пор, как он пару раз потерял мешок и пришлось унижаться перед гадкими Троллями, чтобы они помогли найти пропажу, Николай решил пожертвовать собственным комфортом и усаживался сверху на громадный мешок.
Хоть он и был из мягкого красного бархата, но сидеть на нем было жутко неудобно, игрушки внутри давили и кололи, а однажды, когда он задержался в тёплой квартире дольше, чем обычно, шоколадки в мешке растаяли, он не увидел и, усевшись на мешок, перепачкал себе штаны в сладкую коричневую субстанцию, так похожую на г***.
Хорошо, что Снегурочка не заметила этого конфуза! Эти обмороженные девицы первое время вообще мало вокруг себя чего замечают…
Про Снегурочек это люди придумали, будто они внучки Морозу, ну и правильно, а как ещё объяснить малышам, что со старым дедом якшаются красотки. Дед – Внучка, всё логично! Не скажешь же детям правду, что эта человеческая девушка, которую в ночь зимнего солнцестояния принесли в жертву зловещему духу холода Карачуну.
Николая и самого пугала эта странная традиция, но так было принято с начала сотворения времён, увы, менять традиции было не в его власти, а если бы мог, он бы с удовольствием отказался от Снегурки.
Тем более что в праздники от девчонки обычно толку не было никакого! Каждый год Снегурочки были разные, прежняя рассыпалась на миллиарды снежинок всякий раз, когда Карачун принимал в дар новую жертву.
Редко когда к 31 декабря человечий дух из девиц выветривался полностью, в основном Снегурки находились ещё в переходном состоянии из живых девушек в ледышки, потому были заторможенные и квелые, как будто после глубокого наркоза…
Всё, на что была способна девушка, пока ее сердце полностью не превратится в ледышку, это сидеть в санях рядом как истукан, да иногда невпопад выкрикивать: «С Новым годом! С новым счастьем!»
Вот и сейчас рядом с Николаем сидела такая же коматозная красавица. В шикарном синем платье, расшитом ледяными бриллиантами, а корона на ней была такая огромная, будто это и не корона вовсе, а хрустальная дворцовая люстра, свалившаяся ей на голову.
«Ничего-ничего! Через недельку другую, когда совсем окоченеет, обживётся в моём тереме и будет славная мне помощница!» – думал Николай. И был прав, после окончательного превращения Снегурки навсегда забывали свою прошлую жизнь и служили Морозу верой и правдой, до новой смены…
А пока Николаю оставалось лишь радоваться, что сани такие огромные и позволяют ему держаться подальше от этой полумертвой девицы.
Хотя иногда, когда сани заносило, ему даже хотелось придержать Снегурку за руку, чтобы она случайно не рухнула вниз. Девчонке ведь тоже приходилось сидеть на мешке, и было заметно, что она с трудом держит равновесие. Николаю еще никогда не доводилось терять в дороге Снегурочек, и ему не хотелось, чтобы эта была первой такой потеряшкой.
«Держись крепче за санки!» – переведя дух от сильного ветра, время от времени просил Николай свою бестолковую спутницу, но та, видимо, ещё боялась холода и прикасаться руками к ледяным саням не желала. На вид они были словно из резного серебра и бриллиантов, а на самом деле это лёд. Всё – лёд: и сани, и корона Снегурочки, и посох Николая – лёд!
В его царстве всё так – что не лёд, то снег, что не снег, то звёздная пыль, а что не то и не другое, того нету в царстве Мороза…
«Ой, мороз, мороз, не морозь меня…» – вдруг пискляво запела обычно бессловесная Снегурочка, и Николай испугался, вздрогнул и проснулся…
Глава 1 Пожелание или проклятье?
Сразу после пробуждения выяснилось, что народную песню поёт вовсе не Снегурочка, а будильник на телефоне.
Николай шутки ради установил себе именно эту песню на звонок и будильник, а как же иначе с такой фамилией! Ведь его полное имя – Николай Николаевич Мороз.
Поэтому подколки на зимнюю тематику преследовали его всю жизнь, в юности он раздражался, а с годами сам включился в «игру» и начал с удовольствием подшучивать на эту тему.
А песня «Ой, мороз, мороз» стала неотъемлемой частью его имиджа, как бы сказали, будь он кинозвездой. Но сам Коля считал свою профессию куда более полезной для общества, ведь он не какой-то экранный кривляка, а машинист специальной снегоуборочной техники, что, по его мнению, звучит гораздо солиднее, хотя некоторые далёкие от профессиональной темы обыватели предпочитали называть его дворником. Мороз не обижался, «на весь свет и солнышку не нагреть» ―Вспоминал он в такие моменты поговорку и не собирался никому ничего доказывать.
Николай по-звериному зевнул, вкладывая в зёв всю злость на дурацкий будильник, неуклюже сел на край кровати и стал на ощупь искать телефон на прикроватной тумбочке.
В комнате было чуть светлее, чем ночью, и можно было скорее подумать, что сейчас вечер, нежели утро.
Мужчина наконец-то отыскал свой допотопный кнопочный телефон и выключил будильник.
Его Nocia 8310 скорей был похож на пульт от кондиционера, чем на нормальный мобильник, его экранчик размером с чайный пакетик светился жутковатым жёлто-зелёным светом, будто волчий глаз.
Коля легко справился с крохотными прорезинованными кнопками, на которых когда-то были написаны цифры и буквы, а сейчас они были просто засаленными и безликими, но владелец телефона к этому давно привык и без труда выключил песню, которую аппарат не пел, а пищал, словно электронное насекомое, и при этом вибрировал так, что аж подпрыгивал.
Трещина на всю диагональ экрана была глубокой, но это не мешало разглядеть дату и время: «12.12.2024, четверг, 04:30».
Вставать в такую рань для Мороза было привычно, да и к тому же он терпеть не мог когда ему снятся такие яркие правдоподобные сны, поэтому Коля сейчас был вполне в благодушном настроении и уже почти не сердился на будильник.
Николай пошёл, чтобы открыть шторы в надежде, что будет хоть чуть-чуть посветлее и сонливость уйдёт быстрей.
Ноги прилипали к холодному голому полу, при этом получался противный чмякающий звук. Когда-то на полу валялся плешивый «бабушкин» половик, но за столько лет он истончился настолько, что стал больше похож на циновку для готовки суши, чем на палас.
Но Николай выбросил его не потому, что тот стал некрасивый, а потому, что эта «тряпка» стала очень плохо прилегать к полу и была очень скользкая.
Пару раз Коля так сильно упал, поскользнувшись на ней, что, будь он тогда трезвый, непременно сломал бы себе что-нибудь.
С того времени прошло уже года два или три, и Николай не раз порывался приобрести новый палас или даже ковёр. Но вспоминал он об этом лишь когда ему приходилось шагать по ледяному полу без носков и тапочек, в остальное же время он благополучно забывал об этом.
Если бы он был женат, то супруга наверняка позаботилась бы об этом, но Снежанна ушла от него сразу после того, как его уволили с работы.
А эту комнату в коммунальном браке он получил, устроившись работать в ЖКХ, и уют здесь наводить было некому…
Николай резко отдёрнул шторы. Вокруг стало ненамного светлее, но всё же свет, проникший из окна, позволял разглядеть обстановку в комнате; обои держались, казалось, только лишь из-за того, что их прижимает к стенам мебель.
Когда-то они были бордовые с золотыми цветами, но с годами обрели какой-то витаминно-оранжевый, «болезненный» цвет.
В тех местах, где куски обоев отставали, словно кожа с обгоревшего человека, на их обратной стороне было столько налипшей штукатурки, что становилось страшно, ведь создавалось такое впечатление, будто если обои отвалятся полностью, то стены в тот же миг все потрескаются и рухнут.