Астра Вранеш – Чёрный завод (страница 2)
И Лена поняла — с той безошибочной ясностью, которая иногда приходит ночью и которой не веришь утром, — что оно смотрит на неё в ответ.
Она не отвела взгляд. Не могла.
За стеной Зоя Петровна всё повторяла своё.
Глава 2. Утро
Утром завод был просто заводом.
Лена стояла у окна с кружкой чая и смотрела на остров. При дневном свете руины выглядели именно так, как и должны выглядеть руины: серые, мёртвые, скучные. Проломленные стены, труба с трещиной, из которой давно ничего не шло. Проржавевшая ферма над центральным корпусом. Деревянный мост через пролив — метров восемьдесят, не больше, с рассохшимися досками настила.
Никакого света. Никакого движения.
Ночью она несколько раз говорила себе встать, отойти от окна, лечь спать. И несколько раз не делала этого — просто стояла и смотрела, пока свет в руинах не погас сам, тихо и без предупреждения, как будто его никогда и не было. Потом она всё-таки легла. Не спала до пяти.
Зоя Петровна за завтраком была молчаливой и деловитой — поставила на стол яйца, хлеб, масло, налила чай и села напротив с видом человека, который ждёт вопросов и уже решил на них не отвечать.
Лена выждала, пока они обе поедят.
— Зоя Петровна, я ночью не спала. Видела свет на заводе.
Старуха поставила кружку. Посмотрела на Лену долго — не с удивлением, а с чем-то похожим на усталое понимание.
— Бывает, — сказала она.
— Что бывает?
— Свет бывает. — Она поднялась, забрала свою тарелку. — Вы на завод не ходите. И на мост не ходите. И ночью на улицу не выходите.
— Почему?
Зоя Петровна остановилась в дверях кухни. Не обернулась.
— Потому что я вам говорю, — сказала она и ушла.
Лена записала это дословно в блокнот. Потом оделась, взяла диктофон и вышла на улицу.
Посёлок при дневном свете оказался меньше, чем она думала. Одна главная улица вдоль берега, четыре переулка уходят в гору к лесу, магазин, фельдшерский пункт с запертой дверью и табличкой «приём по средам», клуб с заколоченными окнами, причал с одной лодкой. Всё.
Людей на улице почти не было — только старик с тачкой у дальнего огорода и двое мужчин у магазина, которые замолчали, когда Лена прошла мимо, и проводили её взглядом.
У причала стоял тот парень с иностранным лицом — смотрел на мост и делал заметки в блокноте. При дневном свете он выглядел немного не так, как вчера вечером: собранным, профессиональным, только чуть растерянным — как человек, который нашёл не совсем то, что ожидал.
Лена подошла.
— Ты вчера с автобуса?
Он обернулся. Молодой, темноволосый, с характерным южным лицом. Нос с горбинкой. Куртка хорошая, рюкзак профессиональный, блокнот с твёрдой обложкой.
— Нет, такси. — Лёгкий акцент, но русский правильный, свободный. — Ранко. Я архитектор, приехал смотреть завод.
— Лена. Журналист. — Она посмотрела на мост. — И как — можно туда пройти?
— Формально — да. Замка нет. — Он помолчал. — Я пытался зайти час назад. Дошёл до середины моста и…
Он замолчал. Лена подождала.
— Ушёл обратно, — сказал он наконец.
— Почему?
Ранко посмотрел на неё. Пауза была секунды три — он, кажется, оценивал, стоит ли говорить правду незнакомому человеку.
— Не знаю, — сказал он. — Там что-то такое… — Он поискал слово. — Давит. Как перед грозой. Я подумал, что лучше сначала посмотреть на планы здания, если они есть. Найти документацию.
— Разумно, — сказала Лена.
Ни один из них не сказал, что думал на самом деле: что дойти до середины моста и почувствовать желание немедленно уйти — это не «лучше сначала найти документацию». Это что-то другое.
Мост был старый, деревянный, метров восемьдесят. С берега он выглядел совершенно обычно.
Лена смотрела на него и думала о том, что в нормальных обстоятельствах журналист-расследователь пошёл бы туда сразу. Именно за этим же и приехал.
Она не пошла.
Максим нашёл биостанцию по адресу, который Катя прислала ещё месяц назад, — небольшое здание на северной окраине посёлка, бывший склад, переоборудованный под лабораторию. Замок на двери был закрыт, но ключ лежал под третьим камнем слева от крыльца, как Катя и сказала.
Внутри было всё на месте: оборудование, папки с данными, запас консервов на случай непогоды. Катина кружка с засохшим чаем на столе — значит, уходила в спешке. Записок не было.
Максим сел за стол и ещё раз набрал её номер.
Он посмотрел на кружку. Потом в окно — за окном был лес, сразу, в десяти метрах, плотный, тёмный, с подлеском, сквозь который ничего не видно уже на второй линии деревьев.
Он занимался выживанием профессионально двенадцать лет. За эти двенадцать лет у него выработалось несколько правил, которые он не нарушал никогда. Первое: доверяй ощущению опасности, даже если не можешь объяснить его разумно. Ощущение — это не мистика, это периферийное зрение и подсознательная обработка информации, которую сознание ещё не успело проанализировать.
Прямо сейчас он ощущал опасность.
Он встал, проверил машину — стоит, ключи в кармане. Обошёл периметр здания. Ничего. Следов чужого присутствия нет. Лес стоит тихо.
Всё нормально.
Почему ему так не нравится этот лес?
Он вернулся внутрь, закрыл дверь на засов и начал разбирать Катины папки — систематически, с самых старых. Он не знал, что ищет. Но знал, что что-то здесь не так, и привык начинать с документов.
На третьей папке он остановился.
Это был Катин дневник наблюдений — обычный рабочий журнал биолога: дата, погода, результаты замеров, примечания. Последняя запись была датирована пятью днями назад, за день до её отъезда.
Основная часть записи была стандартной. В конце — приписка другим почерком, быстрым, нажим сильнее обычного:
Максим перечитал последнюю фразу дважды.
Катя Снегирёва не была человеком, который пишет «если что». Она была человеком, который пишет точные наблюдения и конкретные планы. «Если что» — это не её стиль. «Если что» — это когда человек допускает вероятность, которую не хочет формулировать прямо.
Он закрыл папку. Встал. Посмотрел в окно на лес.
Потом взял куртку, вышел и пошёл к мосту.
Лера Антонова аптеку нашла сама — она была в жилом доме на второй улице, без вывески, просто с нарисованным от руки красным крестом на двери. Провизор уже уехал, дверь была открыта, внутри записка:
Галина Фёдоровна оказалась женщиной лет шестидесяти пяти, быстрой и конкретной. Выдала ключ, показала, где запасы, объяснила, кто из местных за чем обычно приходит. Потом помолчала и добавила:
— Вы в аптеке ночевать не будете? Там холодно, я имею в виду.
— У меня комната снята, у Ирины Сергеевны на второй улице.
— Ну и хорошо. — Галина Фёдоровна зачем-то посмотрела в окно. — Вы далеко от берега не ходите вечером. И на мост не ходите.
Лера подняла взгляд.