Ассия Ким – БУНКЕР БЕССМЕРТНОГО БОГА (страница 7)

Его везли в тележке — большой обычной магазинной, какие были раньше в супермаркетах, только с уже сильно погнутыми краями и облезшей краской. Он лежал на спине, коленями упираясь в один край, затылком — в другой. Руки были связаны за спиной грубой верёвкой, ноги — тоже, в районе щиколоток. Рот перетянула полоска серой ткани, крепко завязанная на затылке.

Над краем тележки, на фоне тусклого неба, покачивалась знакомая коса.

Пайпер, упёршись руками в ручку, бодро катила его по пустоши.

Он дёрнулся, пытаясь подняться, но верёвки врезались в кожу. Спина снова отозвалась резью. Тело после снотворного ещё было ватным, мышцы слушались неохотно.

— Ммфф! — выругался он в ткань, глухо и зло, и попытался перекинуть ноги через борт.

Тележка качнулась. Пай не спеша придавила его плечо ладонью, укладывая обратно, как непослушный мешок.

— Не дёргайся, Коди, — сказала она, даже не запыхавшись. — Я ничего тебе плохого не сделаю.

Он промычал так, что смысл был ясен без слов.

— Просто отвезу тебя обратно, — добавила она, как будто речь шла о заблудившемся щенке. — Туда, откуда ты сбежал.

Он рванулся снова, пытаясь хоть как-то разорвать путы, угодил локтем в прутья тележки, зашипел от боли и снова промычал — на этот раз уже с яростным, почти отчаянным протестом. Ткань на рту впитала горячий, сердитый выдох.

Пай остановилась.

Колёса скрипнули, замерев. Она обошла тележку, присела на корточки рядом, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

Она посмотрела ему прямо в глаза — в голубой и чёрный.

— Знаешь, в чём твоя ошибка, подрывник? — спросила она тихо. — Ты решил, что я — просто ещё одна дура с ружьём.

Он уставился на неё, дыша часто, через ткань, и молчал.

— Я ложь чую за версту, — продолжила Пай. — Ради неё люди жизнь продадут, а я слишком много раз на этом горела. Ты мне врал. И про возраст, и про «байки» про школы.

Она дернула подбородком в сторону его груди.

— Я проверила. У тебя под левой ключицей выжженная кожа. И это не простой шрам, и точно не была татуировка. Школы своих подопытных всегда метят.

Он попытался что-то возразить, но ткань заглушила слова, превратив их в новый сердитый гул. Он заёрзал, верёвки впились сильнее.

— Раз ты обманул меня, — спокойно сказала Пай, — я имею полное право тебя сдать. Обратно. Там, где за таких, как ты, платят хорошо. Батарейки, платы, чипы... — она чуть улыбнулась. — И еда. Много еды.

Её голос был ровным, почти будничным. Как будто она не обсуждала чью-то жизнь.

Он снова замычал, привлекая её внимание, на этот раз настойчивее. Пай закатила глаза.

— Ну что тебе, поганец, надо? — спросила она и потянулась к узлу ткани. — Только орать не начинай.

Она развязала полоску и стянула её с его рта. Коджи сразу шумно втянул воздух, прокашлялся, отхрипел остатки сухости.

Когда заговорил, голос прозвучал удивительно спокойно:

— Ты права.

Она чуть приподняла брови.

— Раскусила, — продолжил он. — Молодец. Мне даже немного жаль, что так быстро.

Он сделал паузу, скосил глаза в сторону, будто прислушиваясь к собственному телу, и добавил самым обыденным тоном:

— Можно в туалет?

Пай моргнула.

— Чего?

— Поссать, — уточнил он по-своему вежливо. — Пожалуйста. Я с ангара терплю.

Коджи ещё и улыбнулся — на этот раз уже открыто, без тени иронии, чисто, почти невинно.

Его наглость... подкупала.

Пай выругалась себе под нос, было непонятно: прикалывается или реально терпит.

Она оттолкнула тележку чуть в сторону и наклонилась.

— Ладно. Не хватало ещё, чтобы ты мне тут всё обмочил, — проворчала она. — Давай.

Она помогла ему приподняться в сидячее положение, потом аккуратно вытащила из тележки. Ноги, связанные в районе щиколоток, плохо слушались, он едва не рухнул, но она подхватила под локоть, удерживая равновесие.

Он встал, пошатываясь, цепляясь связанными руками за край тележки. Посмотрел на неё многозначительно — мол, дальше-то как?

— Даже не думай, — предупредила Пай. — Сделаешь глупость — поедешь дальше волоком.

Она достала нож и быстро перерезала верёвку на его запястьях. Руки тут же дёрнулись вперёд, зашевелились, разминая затёкшие мышцы.

— Ноги не развяжу, — сказала она. — И да, делай прямо здесь.

— Думаешь, чё, я не сделаю, что ли? — буркнул он, недовольно хмурясь. Но всё же повернулся чуть в сторону, боком к ней.

Она демонстративно отвернулась, глядя куда-то в серое небо.

Сзади послышались возня и очень узнаваемый звук, от которого пустошь ещё пару лет назад покраснела бы от стыда, а теперь безразлично пожала плечами.

Пай скрестила руки на груди, ожидая.

— Всё? — спросила она через некоторое время.

— Дай застегнуться, не поворачивайся, — буркнул он.

Она закатила глаза.

— Всё? Время вышло, скромняшка, — сказала она, оборачиваясь.

В тот же миг воздух разорвал сухой, хлёсткий звук рвущейся верёвки.

Коджи стоял не боком, а лицом к ней. В его руках блестел на солнце короткий нож. Верёвка, ещё секунду назад стягивавшая его щиколотки, лопнула и разлетелась в стороны.

Он попятился, уже разворачиваясь на ходу и готовясь рвануть.

Пай вскинула ружьё так быстро, будто оно само оказалось у неё в руках.

— Стоять! — рыкнула она.

Он только усмехнулся уголком губ. В голубом глазу мелькнул озорной огонёк.

— Не выстрелишь, — сказал он. — Ты же не убийца людей, верно?

И рванул.

Бежал так, словно и не сидел до этого связанным: легко, ловко петляя между обломками и перепрыгивая через трещины в асфальте. Плащ мелькнул серым пятном, капюшон соскользнул назад, открывая тёмные волосы. Коджи и не собирался останавливаться.

Пай выругалась сквозь зубы. Палец на спуске дрогнул и так и не послушался. Он был прав: в него она стрелять не стала.

Зато у неё было коечто ещё.

Она бросила ружьё на ремне за спину, одной рукой сдёрнула с пояса скрученную верёвку с двумя тяжёлыми шарами на концах, пальцы сжали узел.

Болас.

Она раскрутила его над головой, чувствуя, как тяжелеет кисть, и метнула вперёд, целясь ему под колени.