Ассия Ким – БУНКЕР БЕССМЕРТНОГО БОГА (страница 8)

Верёвка с шарами описала дугу и легла точно куда нужно. Шары обвились вокруг его голеней, два, три раза, затягиваясь.

Ноги тут же переплелись, и Коджи, потеряв равновесие, полетел вперёд, в пыль.

Он глухо шмякнулся об асфальт, и из него выбило воздух.

Пай уже неслась к нему; сапоги грохотали по треснувшей дороге. Её сердце колотилось — от злости вперемешку с адреналином и от упрямого ощущения, что она всё делает правильно и одновременно чертовски неправильно.

Он не стал ждать. Корчась, перевернулся на спину и нащупал нож. Верёвка на ногах ещё держала, но уже поддавалась.

«Вот же шустрый гад», — успела подумать Пай.

Когда она прыгнула к нему, он уже прорезал одну петлю и дёрнул ноги в сторону. Они жёстко столкнулись на неровном асфальте. Он дёрнулся первым, ударил ладонью в плечо, но она ушла в сторону, поднырнула под руку, поймала его запястье на его же рывке и скрутила вниз.

Он чертыхнулся, пытаясь выкрутиться. Двигался он неплохо — явно знал пару приёмов, и тело у него было натренированное. Но затёкшие мышцы, остатки снотворного, да и неожиданность удара делали своё дело.

Пай же занималась этим с детства. Борьба, удары, захваты — всё это она знала так же, как другие знали таблицу умножения. Раньше она крутила людей лицом вниз по уставу, теперь — просто чтобы дожить до утра. Пустошь лишь довела навыки до автоматизма.

Он попытался пнуть её свободной ногой, но та, всё ещё частично спутанная верёвкой боласа, сыграла против него — движение вышло короче и медленнее, чем нужно. Она ушла с линии удара, сместилась, обхватила его руку, сделала рычаг.

— Ай! Ай! — выдохнул он, когда сустав неприятно хрустнул, протестуя.

Он всё ещё дёргался, но уже больше по инерции, чем с реальной надеждой вырваться. Пай усилила давление на болевой, чувствуя, как его мышцы под ладонями протестующе напрягаются.

— Лежи, — рявкнула она. — Или сломаю.

— Да понял я! — процедил он сквозь зубы.

Через пару секунд он сдался, тяжело дыша, уставился в небо.

Пай, не ослабляя захвата, перехватила его руку поудобнее, затем быстро заломила за спину и, перекинув свой вес, оказалась у него за плечами. Свободной рукой выдернула нож, отшвырнула в сторону.

Верёвка для рук нашлась тут же — кусок шнура, который Пай давно привыкла держать в кармане «на всякий случай». Пара быстрых, тугих узлов — и его запястья снова оказались крепко стянутыми за спиной.

— Пай, — выдохнул он, когда она окончательно зафиксировала узлы. — Ты ошибаешься. Я не сбегал из школ...

— Пошли давай, — отрезала она, резко дёргая его за плечо, помогая подняться. — Раз очнулся, дальше пойдёшь сам. Хватит кататься бесплатно.

Он поднялся, пошатываясь, верёвка на ногах ещё мешала шагать, но Пай уже ловко перерезала болас ножом и вернула себе верёвку с шарами.

— Не делай этого, — сказал он, переводя дыхание. — Ты сейчас не права. Я не

— Ох замолчи уже, — перебила она.

Она резко ткнула пальцем под его левую ключицу, точно в то место, где чувствовала под кожей неровность. Он дёрнулся.

— Я же говорю, проверила, — сказала она. — Номер у тебя там. Порядковый.

— Там шрам, — вспыхнул он, голос сорвался. — А ты чё, меня раздевала?

Пай дёрнула уголком губ.

— Это выжжено, — отрезала она. — Будто ты что-то спрятал. И хватит уже. Идёшь молча. Или я тебе снова рот закрою.

Он фыркнул, перевёл взгляд вперёд, заставляя себя идти. Сапоги шуршали по пыли, тележка скрипела рядом — Пай везла её, держа одной рукой за ручку, другой — за его связанный локоть.

Какое-то время они шли в тишине. Потом он усмехнулся — сначала тихо, потом уже откровенно.

— Они просто посмеются над тобой, — сказал он, даже не глядя на неё. — Ты приведёшь взрослого мужика, а не какого-нибудь «особого подростка»... Они решат, что ты сумасшедшая. Или мошенница. Скажут: «Очередная, хочет срубить батарейки на байках про школы».

Он засмеялся уже вслух, открыто, чуть запрокинув голову.

Пай стиснула зубы.

Смех бесил её именно своей неправильной нормальностью. Уже много лет люди так легко не смеются в этом мёртвом мире.

— Всё, хватит, — сказала она.

Она остановилась, развернула его к себе, одной рукой ухватила за плечо. Второй снова достала серую ткань.

— Что, снова? — поднял он бровь.

— Представь себе, — кивнула она. — Я устала слушать.

Он ещё пытался что-то сказать, но полоска уже легла ему на рот, прижимая губы к зубам. Узел на затылке она завязала туго, без сантиментов.

Теперь его смех звучал только у неё в голове. По убитой дороге они продолжили идти туда, где кто-то очень хорошо платит за чужие ошибки.

Глава 4. Официальная сказка

Тележка с каждым метром раздражала всё сильнее. Колёса цеплялись за трещины в асфальте, проваливались в ямы, гремели на обломках бетона. Спина у Коджи после этой каталки ныла до сих пор, плечи затекли, но он мог только идти рядом и слушать этот грохот. Даже с его выносливостью такое «путешествие» было пыткой.

Пай первой не выдержала.

На очередном более-менее пригодном для укрытия месте — небольшом углублении у обочины, частично заросшем сухим кустарником, частично заваленном обломками — она резко свернула, закатила тележку туда и, нагнувшись, старательно замаскировала её ветками, ржавым железом и какими-то тряпками.

— Ещё пригодится, — буркнула она, встряхивая пыль с рук.

Пришлось самой нести свой и его рюкзак дальше — выбрасывать его вещи было бы чистым расточительством.

Коджи только зло фыркнул в тряпку у себя на рту.

Дальше пошли уже без тележки: он — с верёвкой, стягивающей запястья за спиной, она — рядом, крепко удерживая его под локоть и задавая шаг короткими рывками.

Дорога давно уже перестала быть дорогой.

Вздыбленные плиты асфальта были как сломанные позвоночники, из трещин которых, острыми копьями, торчала ржавая арматура. Пайпер и Коджи то карабкались наверх по таким «волнам», то осторожно спускались в провалы, где скапливалась пыль и мусор.

Вокруг никого Между развалинами стоял смог, гулял ветер. Временами издалека доносилось то ли карканье, то ли сухой скрежет.

Минут через двадцать дорога совсем начала уходить в землю, а впереди появился лесок — редкий, перекрученный, с кривыми ветками, но всё ещё живой. Под деревьями сразу стало прохладнее. Между стволами торчала жёсткая выцветшая трава, местами чернела голая земля. Пахло сыростью, корой и старыми листьями.

Ему явно не нравилось, как с ним обращаются — толчки, рывки, короткие команды.

— Сиди, — сказала она.

Сняла с плеча рюкзаки, в своём нашла небольшой мешок и прошлась под деревом, собирая в него жёлуди — редкие, но ещё крепкие, не червивые. Такие можно было подсушить и потом есть, если прижмёт.

Вернувшись, она кивком указала на железное объявление.

— Смотри, Коди, — хмыкнула она. — Официальная сказка.

На табличке чёрными буквами, кое-где подновлёнными, ещё можно было разобрать:

«ФЕДЕРАЛЬНАЯ ПРОГРАММА ВОССТАНОВЛЕНИЯ

Младшие граждане в возрасте до 23 лет включительно, не имеющие тяжёлых физических повреждений и устойчивые к внешнему фону, приглашаются в специализированные учебно-жилищные комплексы («Школы восстановления»).

Мы гарантируем:

– безопасный крытый приют;

– регулярное питание и чистую воду;

– одежду и средства защиты;

– базовую медицинскую помощь;

– обучение навыкам, необходимым для возрождения инфраструктуры.