Асмодей Денница – Золотая роза Монсегюра (страница 8)

Себастьян отпер дверь камеры и вошёл. Элиана уже стояла посреди комнаты, одетая в длинный тёмный плащ, и держала в руках маленькую суму, туго набитую травами и склянками.

— Я знала, что вы придёте, — сказала она, и в её голосе прозвучала та самая насмешка, которая сначала раздражала его, а теперь казалась такой знакомой и родной. — Вы всегда предсказуемы, брат Себастьян.

— Не всегда, — ответил он, закрывая дверь. — Иначе я бы не стоял здесь, глядя на ведьму, которую должен был сжечь.

— И всё же вы здесь, — она шагнула к нему и встала так близко, что он слышал её дыхание. — Значит, вы уже сделали свой выбор.

— Я сделал его в ту ночь, когда увидел ваши глаза, — сказал он, и слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать. — В ту ночь, когда вы показали мне правду о моей матери. И о том, кем я должен стать.

Она улыбнулась, и в её взгляде мелькнуло что-то, от чего у него перехватило дыхание.

— А вы, оказывается, умеете быть романтичным, отец инквизитор. Я и не думала, что в вас есть такие задатки.

— Это не романтика, — ответил он, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Это элементарная логика. Если я позволю вам умереть, я никогда не узнаю правду. А если я не узнаю правду — я никогда не буду свободен.

Она усмехнулась и наклонила голову набок, разглядывая его так, словно видела впервые.

— Вы очень забавный человек, брат Себастьян. Вы говорите о свободе, но при этом надеваете на себя кандалы ваших же правил. Вы хотите быть честным, но лжёте себе. Вы хотите любить, но боитесь любви.

Она шагнула ближе и положила ладонь ему на грудь, туда, где под тканью лежал медальон.

— И всё же, — прошептала она, — вы здесь. И я здесь. И мы идём вместе. Значит, что-то в нас всё-таки есть общее.

Себастьян накрыл её руку своей и сжал её — не больно, но ощутимо.

— Мы идём вместе, — повторил он. — Но куда?

Она отняла руку и развернулась к узкому окну, за которым клубилась предрассветная мгла.

— В Париж, — ответила она. — Туда, где можно найти ответы. Туда, где ждут те, кто знает правду о тамплиерах.

— Париж, — повторил он, и в голосе его послышалась тревога. — Но это слишком далеко. И слишком опасно. Епископ уже, наверное, послал гонцов во все соседние епархии с описанием нас.

— Ну, — она обернулась и усмехнулась, — если бы мы были обычными беглецами, это было бы проблемой. Но я — ведьма. А вы — инквизитор. У нас есть преимущество.

Она подошла к нему и провела ладонью по его плечу, и там, где касались её пальцы, появилось лёгкое мерцание — словно ткань плаща на миг стала прозрачной, а затем снова обрела плотность.

— Я наложила на нас заклинание, — сказала она. — Пока мы рядом, никто не сможет нас увидеть. По крайней мере, если они не будут смотреть слишком внимательно.

Себастьян почувствовал, как холодок пробежал по спине. Магия — та самая, которую он преследовал, судил и сжигал заживо — теперь касалась его самого. Но, странно, это не вызывало в нём отвращения. Это было… захватывающе.

— Вы всегда так делаете? — спросил он, и в голосе его прозвучала лёгкая хрипотца. — Вводите инквизиторов в грех с помощью чар?

— Только тех, которые этого заслуживают, — ответила она с озорной улыбкой. — А теперь тихо. Кто-то идёт.

В коридоре действительно послышались шаги — тяжёлые, размеренные, принадлежащие человеку, который привык командовать. Себастьян напрягся, готовый в любой момент обнажить меч.

Но шаги затихли за поворотом, и в следующее мгновение в камеру протиснулся брат Арно, запыхавшийся и взволнованный.

— Отец инквизитор, — выдохнул он, — там… там отряд епископа. Они уже у ворот. Человек двадцать, все вооружены. Они говорят, что имеют приказ арестовать вас за пособничество еретикам.

Себастьян и Элиана переглянулись. В её взгляде читалось понимание — она знала, что это произойдёт раньше, чем он предполагал.

— Мы уходим, — сказал он, оборачиваясь к Арно. — Ты сказал им, что я в замке?

— Я сказал, что вы отправились на охоту рано утром и должны вернуться к вечеру, — ответил Арно, и на его лице появилась та самая неловкая улыбка. — Но вряд ли они поверят. Особенно когда увидят пустую камеру ведьмы.

— Тогда нам нужно спешить, — сказала Элиана, и она взяла Себастьяна за руку. — Идёмте. Я знаю потайной ход.

Она выскользнула в коридор так же бесшумно, как кошка, и Себастьян последовал за ней, оставляя Арно в камере одного, с растерянным видом и с медальоном, который он успел снять и вручить помощнику.

— Если я не вернусь, — прошептал он, — передай это моему брату. Если он ещё жив.

Арно сжал медальон в ладони и кивнул.

— Идите, отец. Господь с вами. И с ней тоже.

Элиана вела его по узким, пыльным коридорам, о которых Себастьян даже не подозревал. Они спускались всё ниже, в подземелья, где воздух был тяжёлым и холодным, а стены были покрыты слоем плесени и мха.

— Это старые ходы, — объясняла она, не оборачиваясь. — Их проложили ещё катары, когда строили замок. Они вели к подземным источникам и к выходу из долины. Никто не знает о них, кроме тех, кто хранит их тайну.

— И вы знаете, — сказал он.

— Я знаю всё, что связано с альбигойцами. Это моя кровь. Моя история.

Она остановилась у массивной каменной плиты, которая на первый взгляд казалась частью стены. Элиана провела по ней рукой, и камень сдвинулся, открывая узкий проход, за которым виднелся свет — бледный, утренний, но всё же достаточно яркий, чтобы они могли видеть друг друга.

— Здесь, — сказала она, протягивая ему руку. — Мы почти на свободе.

Он взял её руку и шагнул в проход.

Снаружи было холодно. Небо только начинало светлеть, и по долине стелился туман, делая очертания деревьев размытыми и призрачными. Себастьян оглянулся на замок, который возвышался на холме, словно каменный страж, готовый обрушить на них свою ярость.

— Мы не можем пойти пешком, — сказал он. — Лошади в конюшне, но их могут охранять.

Элиана усмехнулась и показала на невысокий холм, у подножия которого стоял деревянный сарай, почти скрытый зарослями орешника.

— Там есть лошади. Я позаботилась об этом заранее.

— Как вы могли?

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько озорства, что он невольно улыбнулся в ответ.

— Я ведьма, брат Себастьян. Мы всегда предусматриваем запасные варианты.

Через час они уже ехали по горной тропе, оставив замок далеко позади. Утренний свет медленно разгонял туман, и мир вокруг обретал чёткость и ясность — как если бы сама природа соглашалась с их решением бежать.

— Куда мы направляемся? — спросил он, когда они остановились у небольшого ручья, чтобы напоить коней.

— В одно место, где нас не будут искать, — ответила она, спешиваясь. — Там, где живёт человек, который знает тамплиеров. Он сможет помочь нам найти вашего отца.

Себастьян опустился на землю рядом с ней, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.

— Вы уверены, что мы сможем доверять ему?

— Я доверяю ему, — ответила она, и в её голосе послышалась твёрдость. — Он — мой брат. Мой настоящий брат. Тот, кто спас мне жизнь, когда я была маленькой.

Она подняла на него взгляд, и в нём была уязвимость, которую он не видел в ней раньше.

— Вы не должны бояться, брат Себастьян. Мы вместе. И мы обязательно найдём правду. Какой бы она ни была.

Он протянул руку и коснулся её щеки — кончиками пальцев, словно боялся, что она растворится в воздухе.

— Я не боюсь, — сказал он. — Я просто… не привык доверять. Никому. Даже себе.

— Это пройдёт, — ответила она, и её улыбка была тёплой, как солнечный свет. — Всё пройдёт. Но сначала нам нужно добраться до её источника.

Она поднялась и протянула ему руку.

— Вставайте, брат Себастьян. Путь будет долгим. Но мы успеем.

Он взял её руку и поднялся, чувствуя, как в груди разливается тепло, не имеющее ничего общего с утренним солнцем.

Они снова сели на коней и двинулись дальше, вниз по тропе, в сторону долины, где их ждали новые тайны, новые опасности — и, возможно, спасение.

Но никто из них не знал, что в тот же самый момент, в небе над Пиренеями, появилась стая чёрных птиц, описавшая круг над их головами.

Элиана подняла голову и на мгновение остановилась.