Аскольд Шейкин – Повесть о карте (страница 17)
Недоумение Геродота еще раз убеждает нас в том, что финикийцы и в самом деле более чем на две тысячи лет опередили португальца Васко да Гама, первыми обогнув Африку с юга.
Совершая подобные путешествия, начальники экспедиций и капитаны судов едва ли обходились без карт, хотя бы и схематичных. Они не дошли до нас, но, конечно же, были.
Древние жители Египта, как известно, писали не буквами, а рисунками — иероглифами. Каждый иероглиф соответствовал определенному звуку речи, слогу или даже целому слову. И вот рисунок, обозначавший слово «ном» — область, часть территории государства, — представляет собой квадратик, пересеченный изображением реки с ответвляющимися от нее оросительными каналами. Самый настоящий участочек карты стал иероглифом!
Ученые-египтологи установили, что этот значок — один из древнейших. Следовательно, и карты появились в долине Нила очень давно, и если не сохранились до наших дней, то лишь оттого, что их вычерчивали на папирусе, то есть на материале, который не переносит сырости — расслаивается и истлевает.
Одну древнеегипетскую карту ученым все же посчастливилось обнаружить. Ей более трех тысяч трехсот лет. Она относится к XIV веку до нашей эры и показывает золотые рудники в Верхнем Египте. На ней изображены рудоносные горы, бассейн для промывки золота, жилища рабочих, обширный храм, где хранился добытый металл.
О том, на какой высоте находилось горное искусство в Древнем Египте, в первую очередь рассказала ученым наших дней эта карта.
Как жаль, что она единственная…
НА ЧТО ДОЛЖЕН ПОЛАГАТЬСЯ ГЕОГРАФ?
Всего от древних времен сохранилось лишь около десятка планов и карт. А ведь их наверняка было немало не только в Вавилонии и в Египте, но и в других странах.
«Анаксимандр, ученик Фалеса, — читаем мы в записях греческого ученого Агафемера, жившего в III веке нашей эры, — первый дерзнул начертить на доске Землю, а после него Гекатей Милетский, многостранствующий муж, выполнил то же самое так, что его работа вызвала всеобщее удивление».
«Доска», о которой говорит Агафемер, как выясняется в дальнейшем из этой же рукописи, была, между прочим, медная!
Анаксимандр жил в VI, а Гекатей — в V веке до нашей эры.
В Греции тогда карты вовсе не являлись редкостью. Геродот в своих сочинениях говорит о множестве известных ему «обходов Земли» — географических описаний, к которым нередко прилагались и различные чертежи; но имеется и более поразительное свидетельство.
В 423 году до нашей эры в Афинах на ежегодном празднике Великих Дионисиев была представлена комедия знаменитого древнегреческого драматурга Аристофана «Облака». И вот в этом спектакле, который, как и обычно, исполнялся под открытым небом, при стечении тысячной толпы зрителей различных сословий, была такая сцена.
Главный герой комедии житель Афин Стрепсиад приходит к философу Сократу и видит в помещении для занятий непонятные ему предметы. Между ним и одним из учеников Сократа происходит следующий разговор:
«Стрепсиад.…Это что ж, скажи?
Ученик. Вот это — астрономия.
Стрепсиад. А это, здесь?
Ученик. А это — геометрия.
Стрепсиад. К чему она?
Ученик. Чтобы мерить землю.
Стрепсиад. Понял я. Надельную?
Ученик. Ничуть. Всю землю.
Стрепсиад. Очень хорошо, дружок! Народная наука и полезная.
Ученик. А здесь — изображенье всей Вселенной. Вот Афины. Видишь?.. А дальше, будь уверен, это Аттика…
Стрепсиад. Киканна где ж, село мое родное?
Ученик. Там, позади. А вот — Эвбея. Видишь ты, как вытянулась, узкая и длинная…»
Каждая фраза этого диалога и то, что он раздавался на общенародном празднестве, ярчайшим образом подтверждают: в Древней Греции карта и науки, помогавшие ее создавать, пользовались широкой известностью. Иначе такую сцену в комедии, предназначенной для общенародного празднества, просто никто бы не понял.
Многие уже знали тогда и то, что Земля — шар. К этой мысли ученые приходили по-разному. Одни — как, например, последователи Пифагора — просто считали, что наша планета должна быть «совершенной» фигурой. А «совершенная» фигура — шар. Следовательно, Земля и имеет такую форму.
Другие, как Аристотель (он жил с 384-го по 322 год до нашей эры), Дикеарх (326–266 годы до нашей эры) или же Эратосфен из Кирены (276–194 годы до нашей эры), пришли к этой мысли, следя за тем, как, уплывая в море, корабль словно куда-то проваливается. Круглая тень Земли на Луне при затмениях говорила этим ученым о том же. В своих рассуждениях они в какой-то мере уже исходили из действительных наблюдений над природой, пытались объяснить ее явления. Для того времени это был непривычный путь познания. Потому-то многих из них обвиняли в безбожии.
Бежал из Афин, обвиненный в безбожии, Анаксагор, бежал Аристотель, бежал Аристарх — «Коперник древности». Его современник, величайший греческий математик и механик Архимед, писал о нем в труде «Исчисление песчинок»:
«Он полагает… что Земля движется по окружности около Солнца, находящегося в ее центре».
В 220 году до нашей эры Эратосфен, выдающийся математик, астроном, географ, знаток музыки и поэт, решил определить размеры земного шара и прекрасно справился с этой задачей.
Он жил в ту пору в египетском городе Александрия и знал, что в другом египетском городе — Сиене — в день летнего солнцестояния, то есть 22 июня, солнце освещает дно самых глубоких колодцев. Это означало: его лучи падают на землю отвесно, под углом 90 градусов.
Знал он также и то, что дорога из Александрии в Сиену идет все время на юг и на юг, — следовательно, эти города лежат на одном меридиане.
Проводники купеческих караванов сообщили Эратосфену расстояние от одного города до другого.
В день 22 июня, в полдень, он измерил угол падения солнечных лучей в Александрии. Этого было достаточно. Простейшие вычисления принесли результат — окружность Земли оказалась равна 252 тысячам стадиев. Если перевести эту величину в привычные нам меры (один стадий Эратосфена — 157 метров 70 сантиметров), получится 39 740 километров. Ошибка составляет менее трехсот километров! В течение многих и многих веков никто из ученых не получал более точного результата.
Он же впервые нанес на карту взаимно перпендикулярные линии — прообраз изображения меридианов и параллелей в цилиндрической проекции. Он-то и назвал новую науку о странах и картах географией.
Древние вавилоняне знали всего лишь «четыре пространства» — от Элама до Ассирии и на запад до Сирии. Эратосфену уже была известна территория от Геркулесовых столбов (Гибралтарский пролив) на западе до острова Тапробаны (Шри Ланка) на востоке; от легендарной страны полуночного солнца Фуле (Заполярье) на севере до истоков Нила на юге.
Больше того!
«Если б обширность Атлантического моря, — утверждал он, — не препятствовала нам, то можно было бы переплыть из Иберии в Индию по одному и тому же параллельному кругу».
Иберией в те времена называли Испанию, и не это ли плавание впоследствии совершил Колумб?
Эратосфен был великий ученый. Умер он восьмидесяти двух лет в полной нищете, полуослепший. В ту эпоху человечество лишь начинало овладевать настоящим знанием. Люди, подобные Эратосфену, редко встречали тогда поддержку правителей государств.
Постепенно все больших успехов добивались ученые в астрономии и математике. Купцы в поисках янтаря, олова, пряностей, шелка разъезжали по всему свету, проникая даже в самые отдаленные страны. Раздвигались границы уже известного мира. Из красочных фантастических рассказов о чудесах неведомых стран античная география постепенно превращалась в подлинную науку.
Виднейший греческий ученый Страбон (63 год до нашей эры–24 год нашей эры) писал в своем главном труде «География в 17-ти книгах»:
«Польза от географии многообразна: она применима не только для деятельности государственных людей или властителей, но и для науки о небесных явлениях, о явлениях на земле и на море, о животных, растениях, плодах и о всем прочем, что можно встретить в разных странах… Ведь государи могут лучше управлять каждой отдельной страной, зная, как она велика, как расположена, в чем отличительные особенности ее климата и почвы… Охотник будет более удачлив на охоте, зная особенности и величину лесного пространства. Равным образом только тот, кто знаком с местностью, может успешно устроить лагерь, засаду или будет проводником. Польза географии еще более очевидна в великих предприятиях, поскольку и награда за победы, и расплата за поражения, которые являются результатом знания или невежества, еще более велики».
«Великими предприятиями» называли во времена Страбона военные походы. Однако разве не так же, в общем, и мы говорим теперь о значении географии?
В этом труде излагается, как изготовлять глобусы и карты, как строить равнопромежуточную цилиндрическую проекцию, подробно перечисляется, что следует наносить на карту. В этом списке — моря, заливы, проливы, перешейки, полуострова, острова, мысы, реки, горы, города…
Говорит Страбон и о самых главных принципах изучения лика нашей планеты:
«Необходимо, чтобы географ полагался в том, что имеет для него значение основного начала, на геометров, измеривших всю Землю, а эти последние должны опираться на измерения астрономов, которые в свою очередь должны полагаться на физиков».