Асия Кашапова – Мародер (страница 26)
Поворачивая к себе во двор, он резко ощутил чужое присутствие и поднял наконец придавленный думками взгляд.
– Эй, воин ислама, ружьянку-то брось, нах! Возьми за ремень и медленно брось во-он туда, понял? А если, бля, дурить… Короче, бля, не дури лучше.
Ахмет послушно исполнил все требуемые манипуляции, исходя по́том облегчения – он узнал голос. Это был Дениска Пасхин, ходивший, по слухам, под так называемой администрацией; они когда-то где-то пересекались за выпивкой. Ахмет не помнил точно, где и как, помнил только, что не враждебно. …
– Дениска, бенладен ты хренов, ты че тут население терроризируешь? Ты нас, наоборот, защищать должон, слезки нам вытирать…
Вояки, почуяв, что войны вроде как не намечается, чуть приопустили стволы.
– Блин, Зяныч, ты, что ли? Ты че тут?
Ахмет поднял веревку санок, подцепил ремень «ижака» и двинулся к подъезду, весело ворча на ходу:
– Ептыть, нет. Не видишь, что ли, – Майкл Джексон. Здорово, Дениска! Привет, мужики! «Че тут?» Живу я тут. А ты думал, у меня юрта, что ли? «Воин ислама», «брось пушку»… Ну, заходите, што ли. Хули на дворе стоять. О, давай помогай, кстати, воду тащить. Хоть какая с тебя польза будет…
– Да я откуда знал, что это ты! Тебя не узнать, зарос, как Хаттабыч. Мне Сам сказал разобраться сходить, вот я и пришел. А «воин» этот с Чечни привязался… Значит, это ты у нас тут. Заходите, говоришь? Ладно, пошли, мужики.
Воинство, гремя железом, запрудило ставшую маленькой ахметовскую прихожую, пропустив едва протиснувшихся Ахмета с Пасхиным, тащивших флягу.
– Э, пацаны, вы че, в землянке, что ли? Куда в обуви-то? Жена! Гости у нас. Накрой нам че-нибудь, только грей в комнате.
– Да мы как-то отвыкли уже. А у тебя нештяк, чисто. Блять… ой, прости, хозяйка, тепло-то как…
– Конечно, тепло. А как же. Бушлаки-то скидайте, стволы вон к дверям ставьте, а то отпотеют. Заходите сюда вот.
Кое-как расселись на отвыкшей от гостей кухне, с большим энтузиазмом выдернув по сигарете из предложенной пачки. Пока Пасхин представлял своих, как оказалось, подчиненных и болтал с хозяином о всякой чепухе, поспел чай. Жена постаралась – внесла на подносе вполне пристойный ассортимент.
– Давайте, мужики, налегайте. Поди, вкус уже забыли.
– Точно. Заефифь, фкуфнотиффа-то кака… – с набитым ртом попытался похвалить вафельный торт Пасхин. – Хер знает, когда еще доведется. Может, никогда уже. А ты ниче тут устроился.
– Я везде устроюсь, – проворчал Ахмет и продолжил уже другим – «…да тоже последний хуй без соли доедаем» – тоном: – Че, думаешь, я тут тортами питаюсь? Вот, попался один, хорошо сразу не сожрал – хоть, вон, гостям есть че на стол поставить.
– «Попался»? Бомбишь все ходишь?
– А хули делать еще… А че ты так спрашиваешь, как будто я че-то хуевое делаю? Все бомбят, не я один. Или начальник Чукотки не одобряет?
– Сам знаешь, что не одобряет.
– Ну дак я в атаке-то не охуеваю, ты ж меня знаешь. И он знает, что за мной беспредела нет. – Ахмет помог Пасхину направить базар ближе к теме: – Отмашку вот – да, даю. Когда просят.
– Че, так сильно просили? Ну, я про вчера – сам понял уже, да? Тут к Самому целая делегация пожаловала – типа, знатный мародер засел тут на складе тушенки и в мирных прохожих гранатами кидается. Тридцать человек, говорят, положил вчера. Да полподъезда из хат повыкидывал. Ну, про тридцать человек никто, конечно, не поверил, а вот про гранаты и что из хат повыкидывал – Сам че-то напрягся. Иди, говорит, Денис, разберись там. Ну, давай, рассказывай, че тут у вас творится.
– А баба-то в зеленом таком пуховике, Таня звать?
– Да хуй ее знает, я их не видел. Мне Сам задание дал, че рассказал, то и знаю. Ты давай, че стряслось-то тут у тебя?
Ахмет рассказал все как было, не забыв о только что происшедшем разговоре с женсоветом, вместе с предысторией – и с бабой в проруби, и про дрова, и про санки, – словом, все. Естественно, особо упирая на то, что гранат было только две и обе уже истрачены.
– Даже не знаю, как в следующий раз отмашусь, с этой много не навоюешь… – закончил он на грустной ноте, ткнув рукой в сторону стоящего у стены «ижака».
– Да-а… – протянул Пасхин. – А наплели-то… Ну че, – повернулся он к своим парням, – вы слышали, что он сказал? Кто может сказать, что сомневается в словах этого человека? Хоть в какой-нибудь там неувязочке?
– Не-е… У меня вопросов нема.
– Да прав мужик, по-любому. Я бы эту грязь тоже вышел бы да порезал из автомата к ебене матери, всех. Как этих, помнишь, Пасха? На больничке-то?
– Такая же хуйня. Я б тоже так сделал. Эх, Зяныч, – ниче, что я так, по-простому? Тебе бы вчера пулемета бы, – высказался еще один, рослый, которого погоняли Сербом.
– Да на хуй пулемет. Даже хорошо, что он гранаты эти нашел. Так совести как-то полегче: Бог судил – кому лечь, кому уйти. А пулемет – это, думаю, малехо лишка.
– Ну, тоже верно… Хотя это как прижмут. Хорошо прижмут – про совесть враз забудешь. Скажешь – эх, где же пулемет и эрдэшка полная. Как вот было дело, еще до этого, в командировке… Хотя ладно, не об этом щас базар. Короче, мужик прав, и не хуй тут рядить.
Четвертый не ответил, но без слов было ясно – парень согласен с коллективом. Пасхин подвел итог:
– Ну, короче, к тебе у Администрации вопросов нет. И это, Зяныч, мне очень по душе, честно скажу. Вопрос закрыт – кто виноват, уже наказан. Всегда бы так.
Ахмет заметил, как по пасхинским бойцам пробежала едва заметная рябь расслабления – кто перехватил кружку поудобней, кто развалился; сам Пасхин сдвинул кобуру с АПС куда-то на жопу и расстегнулся.
– А че, Денисыч, если б были, завалили бы? – Ахмет решил скачать, сколько дадут, информации, для этого требовалось малость «размять источник» – для пущей говорливости. А ничего лучше спора «за принципы» для в общем-то непиздлявых парней не придумаешь.
– А ты хули думал? Ну, если б непонятки какие еще были – отвели бы в Пентагон, Сам бы уже разбирался. Ну че, пацаны, поперли, что ли… – приоторвал задницу Пасхин.
– Да ладно вам, – поспешил перебить хозяин. – Успеете еще жопы поморозить, посидите, щас че-нибуть повкуснее достану, накатим малость. Да и стемнеет скоро уж, на хуй вам неприятностей на жопу искать, в темноте-то…
Бойцы с энтузиазмом встретили предложение, – видимо, переться по административным делам им не особо хотелось.
– А че, командир, на самом деле? Вроде как на сегодня и дел-то особых нет…
Пасхин вяло, чисто для сохранения командирского лица, обозначил служебное рвение:
– Сам сказал, если успеем, к бассейну еще зайти. Чето там какое-то чмо вроде быкует – тоже посмотреть надо…
– Да ладно, Пасха, че ты. Завтра один хуй на тот конец тащиться – заглянем, настучим в роговину. Опять же, сказано было – «если успеем»…
– Тем более Сам говорит постоянно, чтоб по ночам не шлялись… Ну, командир?
По расслабленным отбрехиваньям командира всем было ясно, что Пасха сам рад возможности посидеть и расслабиться, но игра есть игра, и бойцы старательно и с удовольствием уговаривали, и он наконец «уговорился». Ахмет тем временем поручил жене сготовить горячей закуси и принес первые два пузыря коньяка средней паршивости, встреченные общим гулом одобрения.
– О, бля, я ж говорю – во как устроился…
– А это спасибо надо сказать жертвам моего произвола. Я когда их мочить пришел вчера, смотрю: ебать! бухла всякого натащили – год жрать можно. Ну, им, правда, – на месяц от силы. А конину эту они, поди, в буфете ДК подрезали, когда он горел.
– Да-а, серьезно он горел, мы аж от Пентагона смотрели – во зарево было… Ладно, хозяин, наливай давай, не трави душу. А то мы на спирт ебаный этот смотреть уже не можем, заебало – спасу нет.
– Че, Конь одним спиртом поит?
Бойцы неодобрительно промолчали, поглядывая на командира. Тому пришлось вмешаться:
– Зяныч, ты это… Может, тебе он и Конь, а нам командир. И мы его уважаем. Ты его Конем без нас погоняй, лады?
– Пацаны, ладно, попутал. Признаю ошибку, и больше не повторится. Ништяк?
– Да ладно, мы ж без претензий.
– Как он там, кстати? И вообще, пацаны, че так по городу творится? А то сижу здесь у хуя на рогах, не в курсах ни о чем. С бабьем вон бодаюсь, бомжатину всякую взрываю. Тьфу, бля, аж противно…