Ашира Хаан – Пустое сердце Матвея, вторая часть (страница 5)

Потому что именно эта наркота в крови была для него самой ценной вещью в мире.

Приходящая ниоткуда. Иррациональная.

Сносящая к чертям башку.

Растить любовь под контролем — легко. Он делал это слишком много раз, чтобы ценить результат. Достаточно знать, в какой момент подкинуть пару комплиментов, в какой — уколоть, в какой — слегка отдалиться, чтобы глаза женщины вспыхнули безумием.

Это вообще не любовь, если ее можно контролировать.

Ее ценность — в непредсказуемости.

Оставаться здесь дольше было невыносимо.

Матвею казалось, что Марта только что разрушила его веру в чудо. Сдернула с Деда Мороза бороду, и оказалось, что в красную шубу нарядился завхоз дядя Вася.

Пока он еще мог верить в то, что дядя Вася лишь единожды совершил святотатство, пока не выяснилось, что все Деды Морозы в мире — не настоящие, надо было скорее уйти.

Размышлять о том, что его испугало, он будет потом.

Или не будет.

Глава третья. Марта. Каникулы

— Где встречать будешь? — спросила меня Вика за неделю до Нового Года.

Мы выбрались погулять в центр, посмотреть на праздничные украшения, выпить глинтвейна на морозе и попробовать поймать то самое ощущение грядущего чуда, которого все меньше и меньше кладут в сладкие подарки в наше время.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Как всегда к концу года такое состояние, что ну его нафиг. Хочется одеялко, подушечку и чтоб никто не трогал. — Но ты, конечно, не будешь потакать своим слабостям? — Не буду, — тяжело вздохнула я. — Напрошусь к кому-нибудь в последний момент. У меня есть пара бутылок французского шампанского, в такой компании легко вольешься в любую тусовку. — Это, конечно, да-а-а… А что за шампанское? — Ничего особенного, Dom Caudron. А что у тебя с НГ? — Да-а-а-а… — протянула Вика. — Кстати, об этом. У меня дома никого. Муж с детьми умотали к бабушке в Беларусь, встречаю одна. — А ты почему не с ними? — Ну… — Вика задумчиво отпила горячий и, к сожалению, безалкогольный глинтвейн и присела на заборчик у дороги. — Мы с Даней поговорили и, кажется, будем разводиться. — Опаньки-и-и-и…

Я тоже присела на заборчик рядом с ней и обняла за плечи. Она слабо улыбнулась и развела руками — мол, вот так.

— Что ж, — пришла я к выводу. — Значит, шампанское достанется тебе.

Больничный мне дали до самого конца года, и я с удовольствием им воспользовалась. Работать мне это не мешало — всю жизнь на фрилансе, так что лежать дома в кроватке и заниматься делами было самой оптимальной моей формой существования. Зато можно в офис не ходить.

После своего поспешного ухода, Матвей мне не звонил и не писал. У меня тоже давным-давно отсохла привычка выяснять отношения с любовниками, даже если они чудо как хороши. Поэтому я спокойно ждала его следующего хода. И готовилась к Новому Году.

По традиции, наш народ никогда не встречает год по китайскому календарю в феврале, как положено. Нет! Мы тщательно изучаем рекомендации астрологов — что есть, что надевать и как развлекаться именно в ночь с 31 на 1.

Поэтому примерочные всех маркетплейсов были заполнены девушками в блестящих красных платьях, ублажающих Огненную Лошадь. Я тоже решила не отставать и купила крошечное мини-платье в пайетках, меняющее цвет от бордового до оранжевого. И туфли на крышесносном каблуке.

Ходить в них никто не собирался — только постоять для фоточек, а потом валяться, задрав ноги на спинку дивана и пить шампанское. Таков был план. К шампанскому были куплены пирожные, икра и фрукты, и все, казалось, шло как надо…

Но утром тридцать первого декабря Вика написала: «Прости, я подхватила этот чертов гонконгский грипп! Температура сорок! Валяюсь как скопытившаяся лошадь на обочине, желаю только сдохнуть». «К тебе приехать? Лекарства есть? Что купить?» — забеспокоилась я. «Ничего не надо! Все есть. Я нормально. А ты можешь заразиться».

Мы еще немножко попереписывались — я все пыталась выяснить, действительно ли она справится сама или говорит это из вежливости. Но Вика была непреклонна и в конце концов даже стала угрожать, что вызовет скорую и напросится в больницу, если я не отстану.

Я отстала.

В таком платье, с такими туфлями и таким набором закусок к шампанскому ложиться спать было, конечно, уже не так интересно. Поэтому позвонила Женьке и… В общем, мне даже намекать не пришлось.

Она все услышала в одном моем «Привет» и сразу закричала, чтобы я все бросала — кроме шампанского! — и ехала к ней в Подмосковье, потому что у нее там собралась не только ее обширная семья, но и парочка сокурсниц, друзья из другого города и еще какие-то подозрительно незнакомые люди, которые, кажется, просто прибились по пути со станции.

Праздники у Женьки — это обычно такой веселый хаос, внутри которого забываешь вообще обо всем. У меня отняли шампанское и туфли, выдали тапочки в виде зайцев и фартук и отправили… нет, не резать салаты, как можно было подумать.

А пересаживать рукколу из длинных ящичков с рассадой в отапливаемую теплицу. Родители у Женьки были фермерами, поставляющими овощи в самые дорогие эко-магазины. Вручную выращенная зелень ценилась дороже наркотиков. А родители беззастенчиво пользовались толпой народа, которая у них постоянно гостила и экономили на сезонных рабочих.

Потом мне выдали медвежью шубу до пят, которая до сих пор густо и тяжело пахла покойным медведем и отправили в лес за шишками. Кому-то шибко творческому приспичило покрасить эти шишки серебрянкой и развесить на огромной ели, растущей на участке.

После шишек мне наконец поручили взбивать белки для фирменного торта Женькиной мамы — и я ненадолго выдохнула. Но на кухню приперлось трое детей разных возрастов, которые снимали рилсы, в которых требовали от взрослых с выражением читать стихи про Новый Год.

В этой изумительной чехарде вообще было некогда вспоминать ни про больную Вику, ни про молчащего Матвея — я сама едва-едва помнила свое имя.

Новый Год мы встречали каждый час, начиная с Якутска, откуда родом Женькина бабушка и прям до самой Москвы. Где-то к Екатеринбургу мы уже изрядно окосели и утомились от шагающего по планете праздника.

Самарскую полночь — в честь одной из сокурсниц — мы отметили детским шампанским, отняв его у молодого поколения.

На Самый Главный Новый Год по московскому наконец времени таки открыли мое шампанское, но претендентов на него почти не осталось. Я плеснула себе пару глотков и чокнулась с Женькой.

— Чтобы в следующем году все сложилось так, как ему положено, — сказала она почему-то шепотом.

Я кивнула — и почувствовала, как остро защипало в носу. Сама не понимая, от чего, я вдруг всхлипнула. В глазах стало пронзительно горячо.

— Эй! Ты чего? — шепотом забеспокоилась Женька. — Хочешь рассказать? — Да ничего… — я шмыгнула носом и наконец отпила глоток шампанского. — Просто что-то… накатило.

Уже засыпая в одной из гостевых комнат, я листала список сообщений с мигающими огоньками, елочками и просто короткими поздравлениями и всем отвечала радостным «С Новым Годом! Люблю!»

Когда непрочитанные наконец закончились, мой палец замер напротив переписки с Матвеем. Конечно, он не прислал мне никакого поздравления, но я подумала — что за детский сад? Почему я не могу поздравить его, если мне хочется?

«С Новым Годом! Удачи!»

Разумеется, сообщение осталось непрочитанным. Не удивило меня и то, что непрочитанным оно было и с утра. А вот когда утром второго января оно все еще значилось с одной галочкой вместо двух, а статус контакта сменился на «Был в течение недели».

Неслабо он забухал…

Как это водится в новогодние праздники, числу к четвертому мы уже благополучно забыли, какой сегодня день недели, где в телефоне выставляется будильник и расписание работы магазина. Я еще ничего, держалась, благодаря долгим годам фриланса, а многие другие с удивлением обнаружили, что магазины работают не круглосуточно, а алкоголь вообще перестают продавать после одиннадцати вечера.

Понятное дело, доставка грузов на каникулах не прекращается, поэтому в офисе каждый день дежурил кто-нибудь из топ-менеджеров. По очереди.

Но все равно я немного удивилась, увидев звонок с рабочего номера.

— Исполнительный директор Павел Вакуленко, компания «Антей»… тьфу, привет, Марта, — голос у Паши был замученный. — Прости, зарапортовался. Слушай, а где Матвей?

— Зашибись у тебя вопросики в самый ленивый день в году! — сообщила я ему, валяясь на кровати в горах мандариновых шкурок. — Кстати, какое сегодня число?

— Седьмое… — сквозь зубы сообщил Паша.

— С Рождеством! — обрадовалась я. — О, пойду еще шампанское открою.

На вечер меня уже пригласили кататься с каких-то обалденно высоких ледяных горок, а на завтра — на соколиную охоту в честь дня рождения мужа одной из подруг. Мужа я не видела ни разу в жизни, охоту терпеть не могла, но там обещали переодеть всех в костюмы славянской знати и усадить в тройку с бубенцами, а вечером запечь КАБАНА.

Как можно устоять?

— Стой!!! — заорал Паша. — Тебе за руль сегодня.

— С хуя ли? — куртуазно поинтересовалась я. — Никакого руля до десятого января! Или до двенадцатого? Когда мы там выходим?

— Двенадцатого, — мрачно сообщил Паша.

Видимо, ему не очень нравилось быть настолько ответственным работником, чтобы приходилось выходить на каникулах.

А я — безответственный работник, мне не надо!