Ашимов И.А. – Здравоцентризм: Новая парадигма клинического мышления (Курс проблемных семинаров) (страница 5)
Таким образом, системно-функциональный подход в медицине позволяет как исследовать детали, части, процессы индивидуального организма, рассматривать функции его систем, так и не забывать о целостности, изучая человека не как механический конгломерат «частей и деталей», но живую систему, органично вписанную в природо-социальную реальность [Ашимов И.А. Система. – Б.:«Абыкеев А.Э.», 2016. – 100 с.; Ашимов И.А. Диалог с самим собой. – Б.,2001. – 553 с.].
Нужно заметить, что соединение усилий синергетики и медицины – одна из важных задач современной философии медицины. Синергетика открывает новые подходы к здоровью человека, где лечение обретает образ открытия самого себя. Лечение и излечение предстают как синергетические процессы, при которых в самом человеке обнаруживаются скрытые установки на здоровое будущее. Используя научный аппарат синергетики предлагается изучать организм как целостную открытую систему, характеризующуюся особым типом взаимодействия её частей.
Исследования показали, что биологические системы имеют свойства экстренной самоорганизации и динамической приспособляемости к изменениям факторов среды. Возникающий хаос компенсируется процессом самоорганизации, упорядочивающим систему. Таким образом, синергетика становится способом не только познания, но и в частном случае – понимания и лечения человека как психосоматического существа. Синергетика влечет за собой новый диалог человека с природой, создание новой экореальности.
Следует признать, что синергетика тесно связана с диалектикой и теорией систем, во многом пользуется их категориальным аппаратом, рассматривая проблемы эволюции, системности, взаимодействия, а также факторы случайности, необходимости и действительности. К сожалению, современное состояние теоретической медицины позволяет констатировать тот факт, что теоретическая медицина сегодня не является еще комплексным знанием и пока еще представлена в виде отдельных фрагментов, но не целостной системы.
Г.Селье (1907-1982) в работе «На уровне целого организма» (1972) писал: – «Жизнь не является простой суммой своих составных частей… Чем дальше вы расчленяете…живые комплексы, тем дальше вы уходите от биологии и в конце концов вам остаются только величественные, вечные и всеобъемлющие законы неживой природы…». В познании живой природы вообще постоянно возникает противоречие – от элементаризма к целостности и от последней вновь к элементарному расчленению.
В соответствии с этим врачебно-клиническое мышление определяется как, во-первых, совокупность общепринципиальных взглядов на болезнь, на ее течение и излечение. Во-вторых, оно выступает как комплекс неписанных правил, которыми врач руководствуется в каждом отдельном случае при решении практических задач – постановке диагноза, прогноза и назначении терапии. В-третьих, врачебно-клиническое мышление как своеобразный творческий мыслительный процесс, заключающийся в постоянном решении практических задач, является антиподом стандартизации и шаблонности.
Итак, обнаруживается, во-первых, интерес к проблемам мышления и интеллектуальной деятельности вообще и, во-вторых, возрастающую тревогу по поводу «увлечений» лабораторными и инструментальными исследованиями, совокупность результатов которых не может заменить постановку диагноза.
Во второй половине XX в. понятие клинического мышления совершенствуется и обогащается. Ядром клинического мышления служит способность к умственному построению синтетической картины болезни, к переходу от восприятия внешних проявлений заболевания к воссозданию его «внутреннего» течения, т.е. патогенеза. Умения включить каждый, даже «малый» факт, в общую логическую цепь своих рассуждений, дать каждому симптому патогенетическое истолкование – важнейшее качество клинициста. Клиническое мышление отражает не только особенности мышления врача-клинициста, но и определенные требования к восприятию, воображению, памяти и вниманию.
У.Джеймс (американский философ и психолог) отмечает, что наука одинакова для всех и ее можно усвоить, ее результатам и методам можно научить и научиться. Изучающий философию не обязан воспринимать то, что написано. Он должен научиться тому, что все, что прочитано или услышано, должно стимулировать его собственное, по сути, обобщающее мышление. Вот почему нужен опыт и наблюдения врача для формирования философа в нем самом.
В указанном выше аспекте, Н.Н.Матвеев и М.Н.Кузнецов (2015) подчеркивают, что философия всегда видит альтернативу, она учит никогда не считать свои собственные взгляды единственно возможными, она учит видеть и выбирать варианты, сознательно, не подчиняясь чужой воле. Поэтому медицинскому работнику просто необходимо соединять в себе и науку, и философию для успешного прохождения своего эффективного профессионального и жизненного пути.
Таким образом, современная научная философия и вся ее система необходима для адекватного отражения медициной своего объекта – здоровья и болезней человека. От этого взаимодействия выигрывают и медицина, и философия: первая получает твердые мировоззренческие и методологические ориентиры и идейные стимулы для своего развития, а вторая обогащает свой багаж новым содержанием.
Вывод: Скрупулезное изучение деталей в медицине без философских обобщений тормозит развитие науки. Только синтез философии и медицины позволяет создать единую теоретическую базу на основе системного подхода. В условиях кризиса современной культуры и прагматизма философия помогает врачу сохранить гуманистическую направленность личности. Нравственная чистота и человеколюбие являются необходимыми условиями для формирования настоящего клинициста. Клиническое мышление определяется как творческий процесс и антипод шаблонности. Его ядром является способность синтезировать внешние симптомы во внутреннюю картину патогенеза. Союз этих дисциплин дает медицине методологические ориентиры, а философии – новое эмпирическое содержание
Проблемный семинар №3.
Центральный дискурс: Эволюция медицинского мышления: междисциплинарные связи и постклассические парадигмы.
Задачи: Проанализировать специфику взаимодействия философии и медицины в постклассический период, раскрыть механизмы интеграции естественнонаучных и гуманитарных знаний в медицине, а также обосновать роль философской антропологии, психологии и биоэтики в формировании современной медицинской стратегии.
Контексты: По мненю В.П.Кондратьеву (2002), характеристика взаимоотношений философии и медицины со второй половины XIX в. представляет собой весьма объемную, и в то же время достаточно узкоспециальную теоретическую задачу. На протяжении последних полутора столетий могут быть отмечены многочисленные факты влияния медико-биологических идей на философские взгляды и философских подходов на создание медицинских теорий. Плюрализм как существенная черта постклассической философии и науки служит тому, что их взаимное влияние в эту эпоху редко становится определяющим.
Так, фундаментальные эволюционистские идеи, изложенные Ч.Дарвином в известной книге «О происхождении видов путем естественного отбора или сохранение благоприятствуемых пород в борьбе за существование» (1859) были в полной мере усвоены марксизмом и некоторыми другими позитивистски ориентированными философскими течениями. В то же время философский волюнтаризм А.Шопенгауэра и Ф.Ницше находился в явном противоречии с дарвиновской идеей «целесообразности», встречающейся в природе и жизни человека.
По В.П.Кондратьеву (2002) можно выделить следующие моменты во взаимоотношениях постклассической философии и медицины.Во-первых, человек становится главной темой постклассической философии. Наиболее комплексным, широким подходом к изучению и осмыслению сущности человека характеризуется философская антропология. Ее основатель, немецкий философ М.Шелер (1874-1928) в программной работе «Положение человека в космосе», активно использует достижения биологии, в том числе биологии человека для обоснования своих взглядов на проблему сущностной специфики человека.
В дальнейшем такой подход стал неотъемлемой чертой философского осмысления био-психо-социальной природы человека. Во-вторых, психология, отделившаяся от философии во второй половине XIX в. стала связующим звеном между философией человека и психиатрией, психотерапией, а в конечном счете и с медициной в целом, так как к настоящему времени значительно расширились представления о взаимосвязи психического и соматического в человеке.
Может быть назван целый ряд психологических теорий, которые реализовывались одновременно как в философски значимых формах, так и в виде психиатрических и психотерапевтических техник. Таковы, в частности, психоанализ З. Фрейда, который благодаря трудам К.Г. Юнга, А. Адлера, Э.Фромма, Ж. Лакана приобрел черты особого философского мировоззрения, а также бихевиоризм Б. Скиннера, психология сознания У. Джемса и др. В-третьих, еще одна заметная черта взаимодействия философии и медицины в ХХ в. – перенос понятий и идей психиатрии в философский дискурс. Кроме терминологии психоанализа, «растворившейся» во многих философских направлениях, здесь следует назвать шизоанализ французских философов постмодернистов Ж. Делеза и Ф. Гваттари. Делез и Гваттари выдвинули понятие «шизофрения» как основное освободительное и революционное начало личности в ее противостоянии «больной цивилизации» капиталистического общества. В-четвертых, медицинское знание и мышление в ХХ анализировалось с точки зрения философии и методологии науки – в рамках постпозитивизма, а также структурализма.