Ашимов И.А. – Разум на траектории столкновения: Философия предупреждения (Курс проблемных семинаров) (страница 6)
Вообще, каждое обращение к землянам, каждое предупреждения человечеству это глобализированное откровение, предвидение, предостережение. По Тарковскому, подобные предостережения выполняет свою историческую миссию, как «анализ-синтез-прогноз», что «должно уметь коснуться живого страдания человека». Когда читаешь Манифест Рассела-Эйнштейна «Дневники последних дней человечества», то понимаешь, все такие мысли и чувства, слова и эмоции не возможно не понять, не проникнуться, не содрогнутся. Нынешняя литература, живопись, кино уже давно научилась играть на чувствах читателей, зрителей, выворачивая наизнанку их страхи и ужасы, боли и насилия, страданий и смерти.
Нынешние читатели, зрители в какой-то мере стали бездушными, равнодушными к чужой боли и страданиям, их уже не так задевает угнетающий и выворачивающий вопль умирающих, их муки и безнадежность. Стало много фанатов постапокалипсисткого фэнтези, экшен, хэппи энда и фильмов типа «Безумный Макс», в которых есть зрелищность, но нет мыслей о том, что же случится с человечеством после глобальной катастрофы, нет или катастрофически малы книги, картины и фильмы, пронизанные моралью трагики, наполненные тревожным предупреждением ко всему человечеству и призывом к каждому человеку на планете. После прочтения их или просмотра у человека должен остаться во рту так скажем привкус смерти, грязи и радиации.
Однако, есть люди, которые пишут и говорят, что не следует драматизировать ситуацию с глобальными катастрофами мирового уровня. Это, как правило, малосведущие в нынешних проблемах человечества, то есть с проблемами «неосознания происходящего». Им бы оглянуться вокруг, понять, что в мире практически не остаются сферы человеческой деятельности, которые не находились бы в состоянии глубочайшего кризиса. Военная доктрина мировых держав акцентирована на создании средств массового уничтожения (ядерное, биологическое, химическое, геотектоническое, климатическое), каждая из которых в отдельности уже способна уничтожить жизнь на планете.
Происходить глобальное нарушение равновесия технологического прорыва и эко-климатического благополучия. Перевес технологии повсеместно вызвало необратимое уничтожение природы и окружающей среды. Геополитические отношения со своими проектами ядерной гонки и ядерного и неядерного сдерживания приобрели амбициозно-параноидальный характер. Постепенно литература, искусство становятся антигуманными, из-за чего и усугубляется гуманитарный кризис.
В свое время (50-е гг. ХХ в.) опасность разрушения планетарного масштаба, уничтожения цивилизации на фоне появления и развития новых технологий, ядерных, прежде всего, осмыслили прогрессивные ученые во главе, главным образом, идеологов атомной бомбы. По инициативе А.Эйнштейна, Б.Рассела, Ф.Жолио-Кюри, Л.Полинга было основано Пагуошское движение ученых ― международная неправительственная научная организация за мир, разоружение, безопасность и научное сотрудничество, призвавшее правительства всех стран запретить использование ядерного оружия.
Именно их Манифест «Дневники последних дней человечества» стал своеобразным звенящим набатом против ядерной угрозы в мире: «…Я не видел солнца уже… уже не помню когда. Оно дышало теплом, и ласкало спину яркими потоками. …Мы чувствовали отеческую доброту всемогущего светила, которое дарило нам нежную зарю, играло улыбками бликов и открывало бесконечную красоту, пропитанную красками живого цвета. Но мы не ценили это, и теперь мы здесь…». Вот оно – невыносимо тяжелое, безжалостно трагическое, разрывающее сердце пророчество постядерного мира, заставляющая оцепенеть каждого человека от картины погибающего человечества, крушение идеалов в головах выживших.
Согласны с тем, что сейчас появился целый океан многословной демагогии о глупости и жестокости цивилизации, убивающая самое себя. На этом фоне, начинаешь понимать, что сейчас нужны новые подходы и принципы высказывания предупреждений человечеству на уровне дилеммы: «Действовать, пока не поздно!» / «Прекратить, потому что поздно!». В первом на задворках сознания ютится еще хлипкая надежда, быть может, все удастся вернуть, если предпринять что-либо титанического масштаба, тогда как во втором – полная безнадега, все рухнуло, став ядовитым пеплом, а вокруг холодная мгла безвременья и пустоты Вселенной. Страшно подумать, сколько раз мир был на пороге Апокалипсиса, который может прилететь на крыльях ракеты с чужой стороны.
Пока же какая-то оптимистическая часть человечества надеется, что однажды люди проснутся в мире, в котором уже не будет ядерного оружия. Но пессимистическая часть человечества всё же понимает, что если не предпринять титанических усилий – такая беда как боевой конфликт все же случится. Предвидение будущего человечества в котором не будет самого мира – это гнетущая атмосфера безысходности, разрухи, паники, ужаса, боли, страдания людей, их ненависть к самому себе и всему человечеству. С ужасом можно отметить, как медицина потеряет свой смысл, как врачи осознают никчемность медицины и себя в ней, как осмысливают бесполезности своих попыток спасти, оказать помощь пациентов, пострадавшим, а также тотальный страх своей участи, если ты все же решишься продолжить жить в мире, в котором погибло и погибнут в конце концов все.
Безусловно, в ситуации Апокалипсиса у случайно выживших людей будет превалировать ощущение опустошения и непонимания происходящего – ни идея ненависти к человечеству, ни идея человеколюбия. Даже представить себе картину того самого тотального ядерного угара Земли никто не желает, не говоря о том, что кто-либо будет пытаться чего-то понять, осознать ситуацию, выстроить философию выживания. Люди сломлены, их жизнь уже не имеет смысла, человек оказался на изнанке мира. После ядерного Армагеддона уже никто не осмелится даже мечтать о том, что мир возродится, что человек останется человеком и для которого все еще будет иметь смысл надеяться на продолжение жизни, любить и заботиться о семье, верить в Бога, страдать о потерянной цивилизации. Но сломленный человек будет ли действовать как прежде, таскать на себе всё и вся, как паровозы, пока не умрет или же окончательно поняв всю космическую безысходность человечества, абсурдность его существования, как тупиковой ветви эволюции, перестанет действовать. Между тем, бесцельность само по себе бессмысленна.
Как известно, А.Камю описал идею абсурдности жизни на примере древнегреческого мифа о Сизифе. После смерти, оказавшись в подземном мире Сизиф просит богов на время вернуть его на земную поверхность, дабы завершить свои дела. Однако, оказавшись на поверхности, вновь увидев и почувствовав благодатное Солнце он уже не захотел вернутся в тьму подземного мира. Боги прокляли его за неповиновение: отныне и навечно выкатывать на вершину горы огромную камень. Сизиф был вынужден снова и снова приниматься за свою работу. Во время очередного возвращения к скатившемуся камню к Сизифу возвращались не только смутные воспоминания о времени, когда боги еще не наказали его таким вечным трудом, но и смутные догадки о бессмысленности своего труда и существования вообще.
С дилеммой Сизифа сталкивается каждый человек. Он считает, что его жизнь и работа имеет смысл. Однако, он не понимает, что жизнь и работа имеет смысл, если достижение цели невозможно или если человек еще не достиг результатов. В этом и состоит абсурдность ситуации: взгляд изнутри говорит, что наша жизнь полна значений и смысла, тогда как с точки зрения вечности, наоборот, что наша жизнь вообще не имеет смысла. Если Сизиф возвращается за своим камнем сам, то мы перекладываем такую ношу на плечи наших потомков. Какой же выход из такого тупика? «Забвение. Удерживать себя от самоубийства – величайший героизм», – говорит А.Камю.
В чем логика действий Сизифа? Он, вполне осознавая тщетность своих действий, находит свой смысл в презрении к своему отчаянию, к проклятью богов, к жалости всех остальных, сохраняя свое человеческое достоинство, свою человеческую цельность. Вышеуказанные мысли наталкивают на размышление о месте человека в этом мире, об его ответственности и космическом предназначении человека, но и, разумеется, об ужасе ситуации с ядерной проблемой – «лучше все усилия потратить на недопустимость ядерного апокалипсиса, чем на выживание в постапоклипсисткой эпохе. Возможно, ситуация гуманистичности лишь позволяет ударить больнее по психике людей, чтобы попытаться разбудить в них успокоенное сознание и очерствевшее сердце.
Итак, можно говорить о том, что в литературе, искусстве сложились стандартные взгляды на мрачное будущее пост Апокалипсиса? В науке точно сложилось, в научных и философских подтекстах размышления о жизни и смерти в ядерном угаре более правдоподобны, чем в литературе и искусстве, тем более, более четко изложены суждения о том, что привело ко всему этому и как этого можно было избежать.
В отличие от науки, в литературе, искусстве картина ядерного Апокалипсиса в основном приведены завуалированные символизмы и очевидные аллюзии, но вместо с тем, в отличие от науки в них больше говорит о человеке, о моральном выборе, об ошибках совершенных в прошлом и о том, что рано или поздно за них придется расплачиваться, даже если цивилизация уже рухнула в бездну. В этом случае, наука говорит о том, что в пост Апокалипсисе мира на самом деле больше не будет и нечего строить надежду и веру в будущее, что надежда и вера всегда врут. Именно ученые возмущаются тем, что «человек всю жизнь врет, но перед смертью говорит правду!». Неужели, чтобы человек все осознал и понял нужно заглянуть в глаза смерти, ощутит ее привкус, привкус грязи радиации?