Ашимов И.А. – Киберфилософия биокомпьютера: метафизическая вертикаль разума (страница 2)

Повествование ведется от лица журналиста Фарида Сеидовича — этот взгляд со стороны кажется мне наиболее оправданным и целесообразным. И хотя события и персонажи здесь выдуманы, а совпадения случайны, научные выкладки, приведенные в тексте, вполне реальны, какими бы спорными они ни казались на первый взгляд.

Пролог

На протяжении долгих лет профессор Каракулов занимал кафедру философии в гуманитарном университете. Его лекции неизменно становились событием для студенчества, поскольку он никогда не следовал избитым шаблонам и сухим методичкам. В его словах молодые люди находили нечто большее, чем просто программный материал; перед ними выступал не просто педагог, а ученый, чьи идеи в области философии науки и теории мировоззрения были отмечены официальным признанием.

Традиционно каждый новый семестр Каракулов открывал серией риторических вопросов, обращенных в затихший зал. Не дожидаясь отклика, он сам же давал на них ответы, выдерживая театральную паузу и обводя аудиторию пронзительным взглядом, прежде чем победоносно воскликнуть: «Правильно!».

— В чем кроется залог благополучного развития всей нашей цивилизации? — Правильно! Он сокрыт в уровне научно-мировоззренческой культуры человеческого общества. — Каким же образом возможно сформировать или трансформировать мировоззрение отдельного индивида? — Правильно! Путем системного насыщения его разума достоверными и глубоко осмысленными знаниями. — Но достижима ли возможность мгновенной загрузки качественных знаний непосредственно в человеческое сознание? — Правильно! Это не только возможно, но и необходимо — при посредстве моего «Нейрокомпьютерного конвергента».

После такого вступления студенты обыкновенно пребывали в состоянии легкого оцепенения, заинтригованные парадоксальной логикой лектора. В их умах роились догадки: к какому финалу ведет их этот ученый муж, на что он намекает и какая тайна скрывается за фантастическим названием «Нейрокомпьютерный конвергент»?

Между тем Каракулов продолжал, понизив голос до доверительного тона: — А теперь позвольте поведать вам одну в высшей степени любопытную и назидательную философскую притчу.

Слушатели не могли знать наверняка, была ли эта история плодом воображения самого профессора или же он почерпнул ее из старинных преданий:

«Однажды один из величайших творцов цифровой эры, некий сэр Х, в торжественной обстановке запаял финальный контакт на процессоре своего главного детища — невиданного ранее суперкомпьютера. Этот миг, затаив дыхание, наблюдали миллионы людей в прямой трансляции по всему миру. Изобретатель подошел к рубильнику, способному в одно мгновение связать воедино все вычислительные мощности планеты.

— Сейчас свершится великое единение! — с пафосом провозгласил он. — Все компьютеры мира сольются в глобальную кибернетическую суперсеть, сосредоточив в себе всю мудрость и знания, накопленные человечеством!

Демонстративно повернув ключ и активировав сеть, сэр Х обратился к собравшимся: — Кто удостоится чести задать первый вопрос этой всемогущей машине?

— Позвольте мне, — раздался негромкий голос. Из толпы вышел невысокий старик с белоснежной бородой и всклокоченными волосами, спадавшими на плечи.

— Подойдите ближе. Пожалуйста, представьтесь почтенной публике, — попросил сэр Х. — Академик Z, астрофизик.

Это имя было известно каждому; перед ними стояла одна из самых ярких личностей современности. Сэр Х, расплывшись в подобострастной улыбке, объявил залу: — Мы польщены! Первый вопрос суперкомпьютеру задаст великий ученый, лауреат Нобелевской премии, сэр Z!

Толпа отозвалась одобрительным гулом. — Какую же тайну вы хотите раскрыть? — поинтересовался изобретатель. — Пожалуй, я задам вопрос, над которым веками бились сотни признанных гениев и который так и остался без ответа, — произнес академик Z и, обернувшись к мерцающим панелям машины, спросил: — Существует ли Бог?

Ответ последовал незамедлительно: — Да! Отныне Бог существует! »

— Вот так и явился на свет Бог! — торжественно возглашал Каракулов, завершая вступительную часть своего выступления. С нескрываемой гордостью он добавлял: — А мой «Нейрокомпьютерный конвергент» — это лишь рабочий инструмент этого Бога. С его помощью он способен переродить любого разумного человека в истинного гения!

Зал замирал под впечатлением от его последнего вывода: — Отныне гениями не рождаются — ими становятся!

По следам одной научной идеи и научной гипотезы

Все началось с заурядного редакционного задания. В те годы я руководил сектором науки, образования и культуры, и в мои обязанности входило освещение наиболее заметных событий в интеллектуальной жизни общества. Поводом для поездки стал пресс-релиз из Академии наук: шестнадцатого марта, в десять утра, на научной сессии Общего собрания планировалось обсуждение идеи, выдвинутой профессором К. Б. Каракуловым.

Название доклада — «Триадный синтез научно-мировоззренческой культуры» — мгновенно пробудило во мне профессиональный азарт. Пожалуй, каждый журналист, осознающий значимость своего слова, видит в просвещении и подъеме человеческого мировоззрении своего рода личную миссию. Движимый этим предчувствием чего-то принципиально нового и готовностью воплотить услышанное в газетных строках, я отправился на сей ученый форум.

Интуиция подсказывала мне, что явленная миру идея — лишь первый росток. Сведущие люди наставляли меня: за идеей неизбежно следует выдвижение и обоснование гипотезы, и только в случае ее блестящего подтверждения на горизонте встает величественная фигура научного открытия.

Забегая наперед, признаюсь: первое впечатление от докладчика было почти разочаровывающим. Передо мной предстал невысокий, сутулый человек, чьи движения казались скованными, а взгляд — робким. Он будто стеснялся огромного зала, в котором собрался весь цвет научной мысли. Голос его звучал тихо и неуверенно. Академия наук — это место, где воздух насквозь пропитан ароматом громких побед, где трибуны ждут торжественных речей и эффектных выступлений от признанных кумиров. А здесь? Странный, почти безызвестный для большинства присутствующих ученый, чья единственная забота, казалось, заключалась в том, чтобы не уронить достоинство своей темы в глазах академиков и профессуры.

Я уже был готов покинуть зал, но нечто заставило меня помедлить. В каждом истинном докладе есть слова-ключи, за которыми мерцает сакральная тайна. У Каракулова такими опорными точками стали «популяризация», «концептуализация», «философизация знаний» и та самая «научно-мировоззренческая культура». Мое чутье подсказывало: в голове этого человека уже выстроена монолитная система, а нынешняя идея — лишь спусковой крючок грандиозного механизма.

Прежде чем продолжить, я должен прояснить свою позицию по отношению к неизведанному в науке. Как журналист, я свято верю, что любое подлинное открытие — это достояние всего человечества, а значит, чрезвычайно важно видеть, как оно пробивает себе путь сквозь тернии, какова его судьба и анатомия его рождения. Не менее значим и образ самого творца: необходимо восстановить ход его мыслей и событий, приведших к истине. Когда победа уже признана и увенчана лаврами, мало кто вспоминает о пережитых тяготах, но именно в момент борьбы за признание всё видится в истинном свете.

Зачастую история мысли — это драма идей и их создателей. Именно поэтому мне захотелось реконструировать путь одного открытия в сфере гуманитарного знания. Здесь уместно сделать пояснение: в глазах общества открытие — это высшая точка интеллектуального триумфа. Оно представляет собой квинтэссенцию познания, воплощенную в новых фундаментальных концепциях, которые меняют саму структуру нашего понимания реальности. Роль этих интеллектуальных прорывов всегда была великой, но путь к ним — это почти всегда драма.

Мир видит триумфаторов лишь в редкие часы славы, под светом софитов и во время торжественных награждений, когда плоды их труда уже признаны и оценены. Но долгие годы, а порой и десятилетия изнурительной работы в тишине лабораторий, горечь поражений и зыбкость надежд, сомнения и редкие мгновения радости — все это остается скрытым от посторонних глаз. Общество не знает, в каких муках рождается истина. Для истории же науки бесценно всё: биографии творцов, их личные дневники и размышления, позволяющие заглянуть в интеллектуальную лабораторию ученого. Только так можно восстановить подлинную анатомию научного триумфа.

Стоит также упомянуть, что научный поиск редко бывает бесконфликтным. Индивидуальные интересы, столкновение научных школ и противоположных подходов создают поле постоянного напряжения. История свидетельствует: ни одно великое открытие не миновало стадии конфликтов и противоречий. Но в конечном итоге важен лишь результат — признание истины обществом.

Путь к нему строго логичен. Сначала выдвигается научная идея — в гуманитарной сфере это фундаментальный принцип, раскрывающий ранее неизвестную связь между категориями и понятиями. Затем на этом фундаменте воздвигается научная гипотеза — обоснованное предположение о природе этих связей. И только после всестороннего обоснования гипотеза обретает статус научного открытия — момента, когда устанавливаются прочные интеллектуальные мосты между концепциями, которые прежде казались совершенно разрозненными.