Ашимов И.А. – Аватар вне времени: Исповедь оцифрованного разума (страница 6)

В одном исследователи не сомневались: если об их тайных изысканиях когда-нибудь прознает широкая общественность или контролирующие институты, то все истинные причины, явные и скрытые последствия их деятельности будут препарированы под микоскопом. Из этой прорывной технологии создания и развития искусственных миров попытаются выжать последнюю каплю эмоциональной и коммерческой выгоды. Можно было даже не сомневаться, что личные устремления каждого сотрудника лаборатории подвергнутся бесчисленным проверкам, жесткой критике и предвзятым подозрениям со стороны этических комитетов. В какое же рискованное предприятие они ввязались на самом деле? Какое неведомое и потенциально опасное существо сокрыто в том цифровом «черном ящике», за конструирование которого они столь самонадеянно взялись?

Неужели они ни на мгновение не задумывались о том, что в условиях искусственного воссоздания виртуальной реальности хрупкое человеческое сознание может попросту не выдержать нагрузки? Неужели они не допускали мысли, что высшие когнитивные функции оцифрованной личности дадут сбой, а память и сокровенные воспоминания безвозвратно растворятся в цифровом хаосе? Безусловно, эти тревожные мысли постоянно крутились в их головах, они детально просчитывали каждый возможный риск. Однако в качестве главного концептуального утешения калифорнийские ученые-новаторы опирались на одну из самых красивых и глубоких философских идей, нашедшую свое отражение в буддийской мудрости. Речь шла об известной истине, гласящей, что человеку невозможно войти в одну и ту же полноводную реку дважды, поскольку речные воды непрерывно текут и обновляются… точно так же, как непрерывно меняемся, эволюционируем и мы сами.

С другой стороны, в их умах нерушимым ориентиром звучали слова, которые мыслящий человек мысленно обращает к своей собственной сути: «Я положу все свои ментальные и духовные силы на то, чтобы творить абсолютное добро, дабы обрести священную возможность жить вечно». В действительности этот экзистенциальный мотив — жажда метафизического бессмертия через созидание — выступал куда более мощным, непреодолимым стимулом и катализатором прогресса, чем любые другие побуждения, которые когда-либо изобретало, внедряло и использовало человечество на протяжении своей долгой истории. Именно этими высокими соображениями подсознательно оправдывали себя исследователи.

Они прекрасно отдавали себе отчет в том, что их технологический «черный ящик» — это сложнейшая закрытая система, о внутреннем устройстве и скрытых процессах которой можно судить исключительно на основе скрупулезного анализа причинно-следственных связей. Им оставалось лишь сопоставлять импульсы на «входе» с реакциями на «выходе», чтобы шаг за шагом расшифровывать и понимать динамику поведения развивающегося цифрового сознания. А значит, единственным надежным ключом к успеху было непрерывное, ювелирное «считывание» потока мыслей и образов, рождающихся в глубинах «аватара». Достичь этого можно было только через выстраивание постоянного, тонкого диалога с ним. Именно к такому методологическому решению они пришли на начальном этапе, и именно этого принципа они неукоснительно придерживались на протяжении всех последующих этапов своего масштабного научного поиска.

Мозг Каракулова остается в Америке, тело хоронят на малой родине в Азии.

«CR». Таджикистан. Аэропорт города Ходжент. Только что совершил посадку пассажирский аэробус, выполнивший трансконтинентальный перелет по маршруту «Лос-Анджелес – Стамбул – Ходжент». В зале прилета и выдачи багажа Алихана Назара уже ожидали медицинский фельдшер и водитель санитарного автомобиля «УАЗ», заблаговременно выделенного областным отделом здравоохранения. Оперативно оформив все необходимые сопроводительные документы на пограничном и таможенном контроле, а также бережно перегрузив из багажного отсека самолета в кузов машины скорбный груз «200», они двинулись в сторону величественных кыргызских гор. Конечным пунктом этой траурной процессии и доставки тела покойного был затерянный приграничный кишлак, расположенный в самой глубине сурового кыргызского края, знаменитого своими каньонами и пещерами. Путникам предстояло преодолеть весьма немалый и трудный путь, и вскоре в кабине завязался неторопливый разговор.

— Уважаемый Алихан-ака! Разрешите узнать, откуда вы сами родом? — уважительно спросил молодой фельдшер Сардор, нарушая монотонный гул мотора.

— Я здешний, местный. Родился, провел детство и вырос тут, в Ходженте. Здесь же окончил десятилетку в средней школе, носящей имя великого Ибн Сино. Но судьба сложилась так, что уже очень давно я живу и занимаюсь научной деятельностью в Техасе.

— Неужели в самой Америке? — искренне удивился водитель Вахоб, бросив мимолетный взгляд в зеркало заднего вида. — И как часто вам удается бывать в наших краях, давно ли навещали родину?

— На этой земле у меня остались самые близкие — престарелые отец и мать, а также вся многочисленная родня и друзья детства. Поэтому я стараюсь приезжать к ним почти каждый год, не теряя связи с корнями. Сам я по профессии ученый-нейробиохимик, тружусь в Техасском Институте мозга, — не спеша ответил Алихан. — А сейчас вот привез на родную землю тело человека, который скоропостижно скончался десять дней тому назад в Лос-Анджелесе от сердечного недуга. Наша обязанность — предать его земле на его исторической, малой родине.

— А этот покойный старик, кем он приходился вам? Тоже из наших краев, ваш родственник или коллега? — продолжал расспросы любознательный Сардор.

— Да, он мой земляк, выходец из этих мест. Выдающийся ученый, профессор Каракулов. При жизни он был неординарным исследователем, сделавшим фундаментальное научное открытие в области философии и формирования научного мировоззрения человека. Судьба свела нас в Лос-Анджелесе, куда он прибыл для участия в работе Всемирного Конгресса по нейробиологии. К несчастью, прямо там его настиг смертельный недуг, — с грустью в голосе пояснил нейробиохимик.

За окном автомобиля медленно проплывали суровые, но величественные горные пейзажи, навевающие думы о вечном. Разговор в кабине то затихал, то возобновлялся с новой силой. Машина упрямо преодолевала крутые подъемы и каменистые перевалы, постепенно приближаясь к заветной цели. В этих краях, где вековые скалы помнили многие поколения людей, расстояние измерялось не километрами, а временем и памятью. И было нечто глубоко символичное в том, что идеи профессора Каракулова, некогда зародившиеся среди этих безмолвных каньонов, теперь, преодолев океаны, возвращались обратно, пустив глубокие ментальные корни в умах исследователей на другом конце планеты. Эти научные концепции и философские трактаты, изданные на разных языках, отныне были доступны мыслящим людям в любой точке земного шара, стирая любые географические границы.

Наконец, на исходе дня санитарный автомобиль въехал в приграничный кишлак. На похороны выдающегося земляка собрались практически все сородичи и жители окрестных селений. Вопреки ожиданиям, здесь не было произнесено пышных, пафосных траурных речей, не наблюдалось и каких-либо излишеств или суеты. Вся церемония прошла удивительно просто, скромно и чинно — именно так, как завещал при жизни этот мудрый и достойный человек.

Единственное, что искренне озадачило и удивило почтенного имама местной мечети — это тихая, но настойчивая просьба Алихана. Вместо традиционной в таких случаях заупокойной молитвы «жаназа», он попросил прочесть над могилой длинную, исполненную глубокого метафизического смысла суру из Священного Корана, повествующую об искуплении грехов и очищении духа. Имам внял этой необычной просьбе и поступил именно так, как его просили. Священнослужитель совершал этот обряд, совершенно не ведая и не догадываясь о том, что, произнося слова просительной молитвы «дуа» — о необходимости непрестанно совершать добрые и вечные дела, свято блюсти заповеди и не творить зла ради сохранения вечной жизни — он невольно транслировал сокровенные мысли и устремления самого «аватара», который в эти самые минуты проживал свою вторую, таинственную жизнь далеко-далеко отсюда.

И вправду, эти священные тексты звучали скорее как напутствие живому, деятельному разуму, нежели как прощание с ушедшим. Алихан стоял у края могилы, мысленно благодаря имама за такую дуа. Ведь во всем этом многолюдном собрании лишь он один владел пугающей и великой тайной: сегодня здесь состоялось захоронение всего лишь внешней, биологической, материально-телесной оболочки профессора. В то время как сам Каракулов — его истинное «Я», его ментальная сущность и сознание — оставался абсолютно живым, покуда продолжал функционировать его головной мозг. Пусть даже этот орган теперь плавал в стерильной питательной среде, будучи заточенным в высокотехнологичной капсуле калифорнийского Центра искусственного интеллекта.

В свой родной дом в Ходженте Алихан, Сардор и Вахоб возвращались уже глубокой ночью, когда над горами раскинулся иссиня-черный шатер звездного неба. После этой поездки, сопряженной с соприкосновением с вековыми традициями земли предков, в душе Алихана с новой, безудержной силой вспыхнула исследовательская страсть. Теперь все его помыслы были устремлены в будущее. Ему страстно мечталось как можно скорее вернуться назад, в свою лос-анджелесскую лабораторию, чтобы продолжить уникальный онлайн-«расспрос» «аватара» — живого, мыслящего виртуального воплощения этой незаурядной и великой личности.