Ашимов И.А. – Антропологический разрыв: Диагностика последнего момента (Курс проблемных семинаров) (страница 5)

Философская функция романа «Клон дервиша» – это радикальная проверка идеи духовного наследования. Клон Ибн Сино знает, мыслит, рассуждает, но не является субъектом той же духовной судьбы. Парадокс заключается в том, что можно клонировать интеллект, но нельзя клонировать: путь, страдание, экзистенциальный выбор. Нами делается вывод о том, что духовность не передается трансфером – она формируется через смертность. Роман «Фиаско» отражает техно-эсхатологию провала: технология не спасает, прогресс не искупает, а рациональность не гарантирует смысла. Технология может позволить устранить смерть, но не устраняет трагедию выбора. Эсхатологический вывод: «Отмена смерти не ведет к спасению, а ведет к онтологической стагнации». Об этом в свое время писал Heidegger.

Философская функция романа «Пересотворить человека» отразить пределы вмешательства в телесность человека. Финальная точка цикла – вопрос: Имеем ли мы право пересоздавать то, смысл чего не поняли? Дело в том, что пересотворение человека означает: утрату меры, гибель человеческого как категории, переход от лечения к проектированию. Ключевой вывод: «Человек – не объект апгрейда, а существо предела». О философских замыслах других научно-фантастических и эзотерика-философских романов («Поиск истины», «Икс-паразит», «Ошеломлённый мозг», «Похороны смерти» и др.) будет сказано в рамках обобщенных монографий.

В целом, интегральный философский вывод цикла художественных нарративов: во-первых, трансфер сознания равно копированию, а не продолжение Я; во-вторых, тело – не контейнер, а условие субъектности; в-третьих, смертность – не дефект, а источник смысла; в-четвертых, технология без философии ведет к дегуманизации; в-пятых, бессмертие – это форма экзистенциального обмана. В итоге, получается, что чем совершеннее трансфер сознания, тем менее возможен человек.

Монографии «Трансфер сознания», «Переформатирование сознания», «Дихотомия мозга и сознания», «Киберфилософия мозга и сознания» и др., рассмотренные как единый философско-научный корпус, дополняющий и теоретически углубляющий художественный цикл формируют анти-редукционистскую платформу, в которой последовательно отвергаются три доминирующих допущения технооптимизма: во-первых, тождество сознания и нейронного субстрата; во-вторых, возможность полного оцифровывания субъективности; в-третьих, эквивалентность копирования и продолжения личности. Центральным методологическим ходом является разведение уровней: мозг – сознание – личность – экзистенция.

В монографии «Трансфер сознания» развертывается философия предельного заблуждения. В ней трансфер рассматривается не как технологическую задачу, а как онтологическую ошибку категории. Трансфер предполагает перенос: либо субстрата, что невозможен, либо информации, что недостаточен, либо личности, что категориально некорректен. Сознание не обладает свойством транспортабельности, поскольку не объект, не субстанция, не сумма данных. Напрашивается научно-философский вывод о том, что любой трансфер – это репликация когнитивной конфигурации, но не продолжение субъекта. То есть сознание не перемещается, оно либо возникает, либо исчезает. Аналогичную позицию придерживается Dennett, Searle, Chalmers и др.

В монографии «Переформатирование сознания» освещается вопрос утраты автономии «Я». Если трансфер – это «перенос», то переформатирование – вмешательство изнутри. Здесь имеет место смещение проблемы, когда сознание модифицируется, оптимизируется, перенастраивается. Но здесь имеет место и философский риск, ибо, при переформатированном сознании: во-первых, человек утрачивает биографическую целостность; во-вторых, эта картина становится продуктом дизайна; в-третьих, человек теряет моральную ответственность. Можно сделать антропофилософский вывод о том, что переформатирование – это форма онтологической цензуры, при которой стирается травма, нивелируется вин, уничтожается личностный рост. О таком исходе сообщали Floridi, Beauchamp, Childress и др.

В монографии «Дихотомия мозга и сознания» разрушается наивный нейромонизм, вводя принцип: мозг ≠ сознание, когда сознание коррелирует с мозгом, но не исчерпывается им. То есть нейронная карта не тождественна переживанию, смыслу, интенциональности. При трансфере сознания даже полное копирование мозга не гарантирует появления субъекта, а также не воспроизводит экзистенциальную перспективу. Теоретические контексты описаны Husserl, Nagel, Chalmers и др.

В монографии «Киберфилософия мозга и сознания» техно-рациональность рассматривается как угроза. Сознание редуцируется до данных, алгоритмов, нейросетей. Однако, код не знает боли, вины, страха смерти. Если технология требует формализации, воспроизводимости, то сознание основано на уникальности, необратимости, конечности. Если говорить об эсхатологическом аспекте, то киберфилософия, утратив антропологическую меру, превращается в антиэсхатологию – отмену смерти без спасения.

В целом, вышеприведенные монографии формируют четырёхуровневую критическую модель: 1) Нейронный уровень – объект науки; 2) Сознательный уровень – феномен переживания; 3) Личностный уровень – биография и ответственность; 4) Экзистенциальный уровень – смысл, смерть, предел. Между тем, трансфер возможен только на первом уровне. С одной стороны, чем выше уровень, тем принципиальнее невозможность переноса, а с другой стороны, технология может скопировать мозг, но не может продолжить человека.

Находим нужным осветить итоги системно-развернутого анализа трансфера сознания в контексте серийных монографий: «НФ-философия», «Антропофилософия», «Биофилософия», «Моральная философия», «Нейрофилософия», «Философия социальных инфекций», «Гуманитарные технологии в технологизированной медицине». Нужно отметить, что анализ выстроен с акцентом на понятийную преемственность между монографиями в целях достижения определенной метапозиции в отношении трансфера сознания как главной проблемы.

В рамках трилогии «НФ-философия» трансфер сознания выступает как мысленный эксперимент, доводящий научно-технические предпосылки до онтологического предела. При этом философская функция протофилософии является: во-первых, выявление скрытых допущений технорациональности; во-вторых, моделирование антропологических катастроф; в-третьих, проверка логики «если возможно – значит допустимо». В этом контексте, НФ-философия в нашей интерпретации – не жанр, а критический метод, показывающий: трансфер сознания логически мыслим, но антропологически разрушителен. Есть аналогичные суждения Popper, Dennett, Bostrom.

В трилогии «Антропофилософия» так или иначе задается онтологическая граница: «человек – это не носитель сознания, а экзистенциальное единство». Трансфер в этом контексте: во-первых, разрушает телесно-биографическую целостность; во-вторых, подменяет «быть» на «функционировать»; в-третьих, отменяет смертность как источник смысла. Здесь напрашивается вывод о том, что трансфер сознания – есть форма антиантропологии, где человек утрачивает статус меры. Есть аналогичные идеи Scheler, Plessner, Heidegger и др.

В трилогии «Биофилософия» отражается предел вмешательства в живое. Сознание рассматривается как функция живого целого, а не изолированный модуль. Причем, любая попытка трансфера: во-первых, разрывает связь сознания с биологической историей; во-вторых, игнорирует роль соматического опыта; в-третьих, превращает жизнь в носитель данных. На этом основании можно сделать вывод о том, что трансфер сознания – это биологически некорректная операция, поскольку живое не переносится, а только продолжается или прекращается. Есть параллельные мысли Jonas, Varela и др.

В трилогии «Моральная философия» речь идет о разрушении морали и ответственности. Моральная ответственность предполагает уникального субъекта, необратимость поступка, конечность жизни. Эффектом трансфера является размывание именно субъекта ответственности, когда происходит моральная анонимизация копий и исчезновение трагического измерения выбора. Здесь напрашивается вывод о том, что трансфер сознания подрывает саму возможность морали, превращая её в алгоритм поведения, а не риск поступка. Об этом писали еще Каnt, Ricoeur, Jonas.

В трилогии «Нейрофилософия», на фоне критики нейроредукционизма выстраивается методологическое ядро нейрофилософии. Она не апология нейронауки, а её философская коррекция. Принципиальный тезис: Корреляция ≠ тождество, ибо, мозг – условие сознания, но не его эквивалент. Даже идеальное копирование мозга не гарантирует субъективного опыта, не воспроизводит «первое лицо», а создает лишь функционального двойника. Эти мысли прослеживаются в трудах Nagel, Chalmers, Searle.

В трилогии «Философия социальных инфекций» трансфер сознания рассмартивается как эпидемия идей. То есть осуществляется своеобразный социально-философский поворот, когда трансфер сознания трактуется уже как меметическая инфекция, заражающая общественное воображение. Причем, симптомами такой инфекции являются: культ бессмертия, фетишизация технологии, дегуманизация страдания, а также нормализация вмешательства в личность. Вывод, который делается нами: «Опасен не сам трансфер, а его идеология, подменяющая философию верой в технологическое спасение». Эти мысли согласуются с идеями Girard, Dawkins, Foucault и др.