Ашимов И.А. – Антропологический разрыв: Диагностика последнего момента (Курс проблемных семинаров) (страница 4)
Ответом на вышеприведенные вопросы становится именно технологический проект трансфера сознания, цифрового бессмертия, резервного копирования личности, переноса когнитивных структур в иные носители. Однако устранение смерти не эквивалентно спасению человека, ибо, смерть выполняет в человеческой культуре структурообразующую функцию, придавая ценность времени, уникальность опыту, трагизм выбору и ответственность поступку. Техноэволюция, движимая страхом смерти, постепенно разрушает антропологический каркас, а в итоге человек больше не мыслится как конечное существо, а значит, утрачивает экзистенциальную глубину. В этом смысле трансфер сознания выступает не как победа над смертью, а как форма бегства от неё, когда человек спасает информацию о себе, но теряет самого себя как переживающее, страдающее и ответственное существо.
Одним из ключевых парадоксов современности является запаздывание философии по отношению к технологическим процессам. Философия традиционно осмысляла свершившееся: она приходила после войны, после революции, после катастрофы. Однако в ситуации незамечаемой трансформации это запаздывание становится фатальным. Сейчас технологии трансфера сознания развиваются в инженерной, нейронаучной и корпоративной логике, где философия присутствует лишь в виде этических комитетов и декларативных ограничений. Этика здесь носит вторичный характер и не затрагивает фундаментальный вопрос: допустима ли сама постановка задачи замещения человека?
Ситуация такова, что философия оказывается вытесненной из зоны принятия решений и вынуждена реагировать постфактум. Она описывает, классифицирует, интерпретирует, но не влияет, а в результате возникает иллюзия философского участия при фактическом отсутствии философской субъектности. Настоящая работа пытается осмыслить происходящее из принципа «пока не поздно», в чем и состоит её предупреждающий характер, так или иначе пытаясь ставить границы допустимого в онтологическом смысле. Мы полагаем, что граница, за которой исчезает человек как носитель смысла, не может быть пересечена без утраты самого основания человеческой истории.
Насилие традиционно мыслится как акт принуждения, сопровождаемый сопротивлением жертвы и осознанием причиняемого вреда. В ситуации незамечаемой трансформации мы сталкиваемся с принципиально иной формой насилия – насилием без субъекта и без переживания. Оно не распознаётся как насилие, поскольку не нарушает привычных границ комфорта и не вызывает немедленной боли. Нейрохакинг, трансфер сознания, когнитивные интерфейсы и алгоритмическое сопровождение мышления внедряются под лозунгами оптимизации, рационализации. Человек, убаюканный заботы и расширения собственных возможностей добровольно соглашается на акты трансформации, не понимая масштаба утраты.
Когда человек поймет цену своей трансформации будет уже поздно: мышление утратит автономию и станет распределённым между биологическим и искусственным интеллектом, память перестаёт быть внутренним переживанием и превращается в управляемый массив данных, решения будут принимать машины. В рамках эстафетной гуманологии это означает разрыв гуманитарной преемственности. Эстафета обрывается не в момент катастрофы, а в момент модернизации.
Таким образом, на наш взгляд, одним из наиболее тревожных следствий философии трансфера сознания является изменение статуса человека. Он перестаёт рассматриваться как цель и начинает интерпретироваться как временный носитель, пригодный лишь до тех пор, пока не будет создан более устойчивый субстрат для сознания. В этой логике: во-первых, человеческий мозг – не уникальное условие субъективности, а несовершенный биокомпьютер с высокой вероятностью отказа; во-вторых, тело – устаревшая платформа, а сознание – переносимый контент.
Философская новизна ситуации состоит в том, что переходность не осознаётся как трагедия. Напротив, она интерпретируется как миссия: человек якобы выполняет историческую функцию – породить более совершенный интеллект. Однако при ближайшем рассмотрении эта миссия оказывается формой самоотрицания. Человек соглашается быть средством для иного, не задавая вопроса о том, сохранится ли в этом ином что-либо человеческое. В эстафетной гуманологии передача предполагает сохранение смысла, ответственности и пределов. В модели трансфера сознания происходит иное: во-первых, передаётся структура, но не судьба; во-вторых, информация, но не экзистенция; в-третьих, алгоритм, но не совесть. Новый носитель может быть интеллектуально превосходящим, но философски пустым.
Таким образом, человек как переходный носитель оказывается в двойной ловушке. С одной стороны, он утрачивает право быть конечной целью эволюции, а с другой – он лишается возможности контролировать то, что именно он передаёт дальше. В этом контексте, философия предупреждения, развиваемая в данной работе, настаивает на необходимости зафиксировать этот момент: если человек принимает статус переходной формы, он тем самым подписывает отказ от собственной антропологической уникальности. После этого вопрос о сохранении человеческого теряет адресата.
Таким образом, введение в целом формирует замкнутый философский контур: во-первых, незаметность трансформации как условие её успешности; во-вторых, страх смерти как скрытый мотор техноэволюции; в-третьих, опоздание философии как фактор утраты субъектности; в-четвертых, трансформация как форма насилия без сопротивления; в-пятых, человек как переходный носитель, утративший право быть целью. Тем самым введение выполняет не информативную, а установочную функцию, задавая своеобразную оптику всей последующей книги и фиксирует момент, после которого философия уже не может позволить себе нейтралитет.
Вывод: В рамках глобальных процессов смены биологического носителя сознания на технологический (ИИ, нейроника), который происходит скрыто и воспринимается обществом как естественная эволюция, введено понятие «трансфер сознания», подчеркивая критический разрыв: при передаче структуры и информации неизбежно утрачиваются судьба, экзистенция и совесть. Основной вывод заключается в том, что современный человек оказался в «двойной ловушке»: он перестает быть целью эволюции, превращаясь в промежуточное звено, и одновременно теряет контроль над тем, что именно передается новому, «философски пустому» носителю. Лекция призывает философию отказаться от нейтралитета и осознать этот процесс как форму насильственного переформатирования человеческой природы, лишающего личность её уникальной идентичности.
Проблемный семинар №2.
Центральный дискурс: Авторский антропологический эксперимент: философия трансфера сознания и пределы идентичности.
Задачи: Провести критический философский анализ концепции трансфера сознания на примере авторских нарративов, выявив неустранимый разрыв между техническим воспроизводством личности (памяти, привычек) и сохранением подлинной человеческой экзистенции.
Контексты: В данной лекции изложены результаты философского анализа трансфера сознания в контексте собственных произведений (монографии, нарративные тексты, концепции), рассмотрены нами как единый концептуальный цикл, а не как набор отдельных сюжетов. Анализ выполнен в логике антропофилософии, философии медицины и техно-эсхатологии. Общая рамка: трансфер сознания как антропологический эксперимент. Во всех работах трансфер сознания выступает не как техническая процедура, а как онтологическое насилие над человеком, проверка пределов допустимого вмешательства в идентичность, телесность, смертность, моральную ответственность. Разумеется, наши труды последовательно демонстрируя трансфер сознания, однако, не решают сложную проблему человека, возможно лишь их радикализируют.
Начнем с научно-фантастических романов, которых мы рассматриваем как протофилософию. В романе «Аватар» отражена иллюзия продолжения Я. Философская функция этого произведения – это критика психологического критерия тождественности (Локк, Парфит). Ключевой тезис: Аватар – не «я в новом теле», а онтологически корректный двойник, обладающий: моей памятью, моими привычками, моим стилем мышления, но не моей экзистенцией. Антропофилософский вывод: «Субъект не может «переехать» – он может быть только воспроизведен». В терминах феноменологии это означает: «ноэма сохранена, но ноэзис утрачен» (Husserl).
В романе «Биокомпьютер» отражена редукция человека до вычислимости. Сознание трактуется как алгоритм, модуль, вычислительная архитектура. Критический момент: Даже при полной симуляции когнитивных функций исчезает: страдание, ответственность, нравственный выбор как риск. Здесь нами делается резюме о том, что биокомпьютер – это эпистемологический успех, но и антропологическая катастрофа, ибо, сознание становится работоспособным, но перестает быть человеческим. О таком исходе писали Dennett, Chalmers и др.
Философская функция романа «Биовзлом» отразить трансфер сознания как форму насилия, а не как терапии. Заложена идея вторжения в телесные границы, взлома автономии личности, а также утраты права на «непрозрачность». По сути, биовзлом сознания человека равняется новой форме онлайн-преступления, где тело – объект, сознание – уязвимость, а технология – инструмент власти. Мы делаем следующих этический вывод: Трансфер разрушает фундамент биоэтики – принцип информированного согласия, о чем писали Beauchamp, Childress и др.