Ашимов И.А. – АнтиЖизнь и АнтиСмерть: навигации в пространстве техногенных смыслов (курс проблемных семинаров) (страница 5)
Речь идет о биоэкологических, биотехнологических, климатологических и пр. факторах, снижающих жизненный потенциал человека и всего живого, осознание которых приводит к тому, что человек чувствует себя обреченным на «недожизнь», теряет смысл жизни, теряет жизненный порыв. Между тем, общество продолжает бороться с явными противожизненными недугами в виде болезней, в то же время игнорируя противожизненный ресурс некоторых критических биотехнологических, технократических нововведений или явлений. Пока они не оформлены в качестве осмысленного «врага», пока общество не осмыслит их суть в таком качестве с помощью философии, морали, этики, права, сломать привычные границы нашего сознания невозможно.
Многие сотни лет внимание философов привлекает вопрос об отношении человека к смерти. В.Милев и И.Слаников выделяют следующие виды: во-первых, безразличие или неосознанное примирение; во-вторых, страх (танатофобия); в-третьих, стремление к смерти (танатофилия); в-четвертых, презрение к смерти. У большинства людей наблюдается выраженный страх перед смертью и не имея личного опыта своей собственной смерти, он формирует в своей психике структуры такой символики, которая получила название «бессмертие» или «иммортализация».
По Р. Лифтону выделяется несколько его категорий: во-первых, биологическое (надежда на продолжение жизни в потомстве); во-вторых, творческое (надежда на продолжение жизни в результатах своей деятельности; в-третьих, теологическое (различные религиозные формы трансцендирования смерти путем установления связи с вечными духовными ценностями, идея Бога, души); в-четвертых, натуралистическое (надежда на бессмертие путем слияния с природой); в-пятых, чувственная трансценденция (основана на непосредственном опыте и связана с достижением различных субъективных состояний, таких как потеря чувства времени, просветление, экстаз, расширение сознания).
Каждый из этих способов иммортализации базируется на соответствующих ценностях и связан с этической проблематикой. Однако все они свидетельствуют об одном: этические проблемы смерти выражают в своей сути проблемы утверждения подлинных ценностей и обоснования смысла жизни. Особенно наглядно видна важность этических аспектов жизни и смерти в условиях научно-технико-технологического прогресса (НТ-ТП), когда значительно выросла власть врача над жизнью и смертью человека в условиях сочетания технологического прорыва (ТП) и экономического кризиса (ЭК), суммарными (ТП+ЭК) последствиями которой являются тотальный гуманитарный кризис (обнищания духа, снижения морально-нравственного уровня общества, низкая научно-мировоззренческая культура).
В условиях повсеместного внедрения трансплантационных технологий актуализировалась проблема продолжение сознания в коматозном состоянии («Смерть мозга») как критерий, приравнивающий отсутствие сознания к биологической смерти. Между тем, новые методы реанимации, достижения нейрорегенерации, крионики, позволили приподнять завесу над тайной смерти и увидеть несколько больше, чем было возможно до сих пор.
Нас не интересует трансформативные постэффекты, так как, будучи не только хирургами, но физиологами и философами-материалистами мы отрицаем факт, что какая-то часть человека, которую называют по разному: «личность», «сознание», «душа», «я», будто бы покидает умершее тело и продолжает жить в новых условиях. Если психологи присмертные и посмертные состояния сознания объясняют деперсонализацией, то мы, как физиологи считаем основной причиной всего описываемого у пациентов в условиях клинической смерти – аноксию головного мозга и постишемические компенсаторные механизмы. Имеется множество достоверных естественно-научных объяснений описанных трансформативных постэффектов.
Мы согласны с тем, что полученные данные ряда ученых могут дать новую информацию непосредственно врачам-реаниматологам по уточнению той грани, за которой обратный переход – возвращение к полноценной земной жизни – становится уже невозможным, а также по широко обсуждаемому в настоящее время вопросу прекращения поддержания жизненных функций организма критических больных, у которых отсутствует реальная надежда на восстановление осмысленной жизни.
В чем заключаются ключевые аспекты гармонизации и осмысления понятий «Жизнь» и «Смерть» в условиях глобализации и экстропии? Во-первых, смена парадигмы, когда глобализация и экстропия (устремление к технологическому «выходу за пределы») разрушают классическую дихотомию «Жизнь → Смерть», заменяя её динамическим континуумом, где границы размываются благодаря медицине, трансплантации, переносу сознания и аватаризации. Во-вторых, гармонизация через диалектику, когда вместо жесткого антагонизма речь идёт о диалектико-полифоническом взаимодействии, где Жизнь и Смерть не исключают, а взаимно обуславливают друг друга, образуя единую систему бытия. В-третьих, технологический фактор, когда трансплантология, крионика, регенеративная медицина делают смерть процессуальной (умеренность умирания) и переводят её из абсолютного конца в фазу, где возможно возвращение. В-четвертых, этический сдвиг, когда центральная задача смещается от борьбы со смертью к сохранению подлинной Жизни как качества существования, чтобы технологическая «АнтиСмерть» не превратилась в «АнтиЖизнь».
Вывод: Традиционная строгая оппозиция жизни и смерти (антиномизм-антагонизм) в современной постнеклассической науке сменяется «полифонией» и либерализмом понимания этих категорий. В свете трансплантологии и реаниматологии смерть перестает быть мгновенным «абсолютным ничто» и приобретает статус растянутого во времени процесса («умирания»). Выделяются три модуса смерти: биологическая (тело), психологическая (сознание) и социальная (разрыв связей). В условиях экстропии гармония жизни и смерти рассматривается не как статика, а как динамическое взаимодействие.
Современные технологии (трансплантация, крионика, регенерация) позволяют жизни «отвоевывать» территории у неживой субстанции, делая границы бытия подвижными. Осознание конечности бытия остается основой духовности и поиска смысла жизни. Главным вызовом современности становится сохранение качества и достоинства жизни, чтобы технологическое преодоление смерти («АнтиСмерть») не привело к дегуманизированному состоянию «АнтиЖизни». Для медицины и философии критически важно найти грань, за которой «возвращение» к полноценной жизни невозможно, и сформировать этические рамки для использования новых биотехнологий.
Расширенный модуль лекции №3.
Центральный дискурс: Ловушки АнтиСмерти: Иллюзия вечности в цифровом облаке.
Задачи: Обосновать применение философской концепции континуума к категориям «Жизнь» и «Смерть», раскрыв переход от их жесткого противопоставления к модели непрерывных «микропереходов» в условиях современной высокотехнологичной медицины и цифровой трансформации.
Контекст: Есть выражение Н.М.Амосова: «Хирурги – лучшие из врачей, так как знают, что такое смерть», которое подчеркивает особый опыт и знание хирургов, которые непосредственно сталкиваются с моментом смерти в своей работе, что делает их глубоко понимающими этот процесс. Это выражение, безусловно, можно перефразировать так: «Хирурги – лучшие из врачей, так как имеют особый опыт и знания жизни и смерти». Хирурги, безусловно, имеют уникальный опыт работы в условиях, когда от их действий напрямую зависит жизнь пациента. Этот опыт формирует у них особое отношение к жизни и смерти, делая их более чуткими к этим процессам.
Само высказывание, хоть и является спорным, часто используется для обозначения того, что хирурги, в силу своей профессии, обладают особым пониманием и уважением к смерти, а также к жизни. У Гуляева есть фраза: «У каждого хирурга есть «свое кладбище», с которым ему придется жить всю жизнь, но спасенные жизни, которых не счесть, дают ему настоящее утешение».
Я, как хирург (первая дипломированная специальность), имеющий большую практику, а также философ (вторая дипломированная специальность), впервые задумался о таких категориях как «жизнь» и «смерть» как о пространственно-временном континууме. Что такое континуум? Конти́нуум – это непрерывная совокупность каких-либо тесно связанных друг с другом процессов, явлений при всем многообразии элементов. Он используется для описания как физических, так и ментальных явлений, характеризуя их свойство непрерывности.
Нам было интересно возможность рассмотрения антагонизмов «Жизнь / АнтиЖизнь» и «Смерть / АнтиСмерть» как континуума. Во-первых, от дискретной дихотомии к непрерывной линии, когда антагонизмы можно рассматривать не как противоположности с жесткой границей, а как полюса континуума, между которыми существуют промежуточные состояния. Во-вторых, непрерывность опыта, когда жизнь плавно переходит в АнтиЖизнь (например, при утрате смысла, автономии, деградации ценностей), а Смерть – в АнтиСмерть (технологическое продолжение сознания, клонирование, аватаризация). В-третьих, модель «малых этапов», когда, как в континуум-проблеме Зенона, между крайними точками существуют «микропереходы» – социальная смерть, психологическая смерть, биологическое умирание, цифровое продление – что делает модель не бинарной, а спектральной.