Ашер Кроу – Пустой Мир "Абсолютно мертвы" Книга седьмая (страница 3)

Наоми бросила сандалии на пол и развернула их носками к ногам Питера. Он сунул в них ноги. Как и футболка, они были на размер великоваты, но это не имело значения. Сойдут и такие, чтобы можно было пройтись, размять ноги и посмотреть, что происходит в лагере.

— Готов? — спросила она.

Питер кивнул. Он ухватился за кровать, пытаясь подняться. Наоми стояла рядом, положив руки ему на плечи, чтобы помочь удержать равновесие и подхватить, если он упадет.

Хотя пули попали в руку и грудь, ноги у Питера болели адски от долгого лежания и неподвижности. Боль должна была пройти, как только он разомнет мышцы и разработает суставы, но сейчас, когда он впервые после почти смертельного ранения вставал на ноги, легче от этого не становилось.

Когда он выпрямился в полный рост, Наоми осталась рядом, отпустив его, но держа руки наготове, чтобы помочь, если понадобится, пока он привыкал к вертикальному положению.

— Отлично получается, — сказала она. — Как себя чувствуешь?

— Такое ощущение, будто заново учишься ходить, — усмехнувшись, ответил он.

— Думаю, всё будет нормально, как только мы пойдем и ты немного разомнешь ноги. Тебе нужна трость? Я могу, наверное, найти что-нибудь.

Питер покачал головой.

— Мне просто нужно пройтись, как ты и говоришь, и я буду в порядке.

Наоми оставалась рядом, пока Питер медленно, шаг за шагом, отходил от кровати. Идя, он сосредоточился на каждом шаге, но заодно осматривал остальную комнату. Он взглянул на других людей, лежащих на койках. В комнате было почти два десятка человек, все с разными травмами. Только пара из них спала, большинство же бодрствовали. К счастью, лишь немногие, казалось, страдали настолько, чтобы выражать это вслух.

Громче всех была женщина в дальнем конце комнаты. Она раскачивалась из стороны в сторону, вцепляясь в простыни и молотя руками по матрасу, плача и ругаясь. Похоже, ей ампутировали левую ногу по колено, и белая повязка пропиталась кровью. Питер не стал расспрашивать Наоми об этой женщине, но задумался: плачет и мечется она от боли или от душевных мук, осознавая, что ей придется доживать остаток и без того дерьмовой жизни в этом жестоком мире всего с одной ногой. Наверное, и то, и другое, решил Питер.

К тому времени, как они дошли до двери, ноги и спина чувствовали себя уже гораздо лучше. Наоми указала на выход.

— Не хочешь прогуляться?

Питер кивнул. Ещё как, черт возьми, хотел.

Наоми улыбнулась и открыла дверь.

Глава 5

Ни хрена себе.

Питер не видел разрушений раньше и не знал, чего ожидать. Атака длилась не так уж долго, и, насколько он мог судить, нападавших было не так много. Но за то время, что они здесь были, они натворили дел.

В фасаде здания через дорогу зияла дыра от взрыва. Знак «Стоп» валялся на мостовой прямо перед ним, наполовину обугленный. Улицу усеивали обломки. И хуже всего — на тротуаре перед ним лежал труп, накрытый одеялом; до него еще никто не добрался.

Казалось, все, кто не пострадал, были на улице, разбирая завалы и приводя лагерь в порядок. Питер только вышел из импровизированного госпиталя, но даже по тому, что было видно с порога, становилось ясно: на ремонт и уборку уйдут недели, если не месяцы.

— Господи Иисусе, — вслух произнес Питер.

— Безумие, я знаю, — отозвалась Наоми. — Нас никогда так не атаковали.

Питер повернулся к ней.

— Давно ты здесь?

— Я попала сюда месяца через три после того, как всё началось, — сказала она. — Жила за городом, на севере Джорджии, и оставалась в доме столько, сколько могла, когда вирус только начал распространяться. Но в конце концов пришлось уйти. Там был...

Она запнулась на полуслове, и Питер увидел, как изменилось её лицо. Она отвернулась, поднесла руку к лицу и провела по щекам.

— Ты в порядке? Не обязательно рассказывать о том, что случилось.

Она смотрела прямо перед собой, но не на Питера.

— Произошёл несчастный случай, — продолжила она. — Мы были недостаточно осторожны. Мы мало спали. Мой муж, Остин... он был на посту, но уснул. Кто-то попытался влезть в дом, но прежде чем они успели зайти, напали зомби. Наверное, тот, кто пытался залезть, убегал от них и искал убежища. Я не знаю. Но потом эти же зомби ворвались в дом и...

Она снова замолчала. Питер не знал, что сказать. Когда он спросил, как давно она здесь, он не ожидал, что разговор примет такой оборот.

— Мне жаль, — только и смог выдавить он. Жалкий ответ, но что ещё скажешь женщине, которую едва знаешь?

Она убрала челку с лица.

— Все трое моих детей погибли вместе с мужем. Я единственная, кто оттуда выбрался. Ну, по крайней мере, выбралась живой. Я не знаю, превратился ли кто-нибудь из них... ну, ты понимаешь.

Трое детей. Питер прокрутил эти слова в голове и даже представить не мог, через что ей пришлось пройти. Ему снова захотелось сказать, как ему жаль, но после первого раза эти слова казались такими пустыми.

— П-прости, — вдруг извинилась Наоми, озадачив Питера. — Ты меня вообще не знаешь, а я вываливаю на тебя свои трагедии.

Питер положил руку ей на плечо — заодно это помогло ему удержать равновесие.

— Не извиняйся. Ты пережила тяжелую травму. И это тебе не психолога вызвать по телефону в наше время.

— А разве ты не психолог? — спросила она. — Мне кто-то сказал.

Питер почти забыл об этой лжи.

— Вроде того.

Наоми взглянула на него, снова убрав волосы с глаз. Прочистила горло. Затем положила руку Питеру на спину и посмотрела на его ноги.

— Хочешь пройти ещё немного?

Питер хотел. Он снова двинулся вперед, медленно переставляя ноги. Суставы и мышцы довольно быстро расслабились, и ногам стало легче. Но он всё равно невольно прижимал руку к груди. Там адски ныло, пульсировало и жгло. Дышать было трудно, но Наоми заверила, что после огнестрела, да ещё так близко к сердцу, это нормально.

Они медленно шли по улице, болтая, в основном о том, кто что пережил во время атаки. Наоми присматривала за несколькими больными детьми, когда началась стрельба. Она укрыла их и пряталась вместе с ними, время от времени выглядывая наружу, чтобы понять, что происходит, и убедиться, что в здание никто не ворвется. Никто и не ворвался, и, насколько она могла судить, основная схватка шла на улицах.

— А ты? — спросила она. — Что ты видел? И как оказался в полицейском участке, где в тебя стреляли? Что ты там вообще делал?

Питер замялся, не зная, сколько подробностей хочет ей выложить. Он сам ещё пытался переварить всё случившееся. Выдохнув, он поднял взгляд от земли, на которую уставился, и посмотрел через улицу. Губы его приоткрылись, и тяжёлое дыхание стало ещё более заметным в повисшей тишине.

Полицейский участок.

Он стоял на углу, словно глядя на него в ответ. Место, где он наконец воссоединился с женой спустя столько времени. Место, которое едва не стало его могилой, если бы не его нежелание так легко умирать и не женщина, стоящая рядом, — хотя он бы поставил больше на себя, учитывая, сколько раз он уже должен был отдать концы.

Наоми проследила за его взглядом и положила руку ему на плечо.

— Прости, — сказала она. — Я не заметила, куда мы подошли, и не знала, что это будет для тебя так тяжело.

— Всё нормально. — Питер не сводил глаз с полицейского участка, глядя на открытую дверь и пулевые отверстия в окнах. Раньше он не обращал внимания и не помнил, были ли окна разбиты до перестрелки, но сейчас их вид придавал всему происходящему ещё более зловещий оттенок.

Он уже собрался объяснить Наоми, почему вид участка так его задел. Рассказать, что там была его жена, которая считала его мёртвым долгое время. Что её новый хахаль в него выстрелил, и они бросили его подыхать. И что его собственный сын где-то там, наверное, тоже считает отца мёртвым. Но тут к ним подошёл лысый мужик с косматой бородой, в бронежилете и с винтовкой наперевес. Он подошёл прямо к Наоми, мельком глянув на Питера.

— Тебе нужно вернуться в лазарет. Все, кто может двигаться, должны подойти в центр города перед ужином. Уиллоу будет говорить и хочет, чтобы там были все, кто на ногах. Ты тоже.

Наоми сжала челюсти.

— Там почти никто встать не может. И я бы лучше осталась с ними, если возможно. — Она кивнула на Питера. — Он пациент, мы просто вышли ненадолго размяться, проверить...

— Мне плевать, чего ты хочешь. — Ноздри солдата раздулись. — Это не предложение, это прямой приказ Уиллоу.

Питер посмотрел на Наоми. Она взглянула на него в ответ. Потом опустила глаза и кивнула.

— Скажи то же самое другим врачам, когда вернёшься, — добавил солдат. — Это ненадолго, твои пациенты без тебя немного потерпят.

Он ушёл, не дав Наоми ни возразить, ни задать вопросы. Она положила руку Питеру на плечо.

— Пойдём. Нам пора возвращаться.

Он последовал за ней, чувствуя раздражение от того, как этот тип с ней разговаривал. Но самочувствие улучшалось, и ему стало очень интересно, что скажет Уиллоу, когда обратится к толпе.

«Скажи, что мы пойдём мстить этим ублюдкам. Пожалуйста».

Он на это надеялся. И когда думал об этом, представлял, как стреляет в Джона прямо на глазах у Брук.

На лице Питера появилась улыбка.