Аша Лемми – Пятьдесят слов дождя (страница 56)
– Я…
Строгий взгляд Акиры и умоляющие щенячьи глаза Хиромото диктовали только один ответ.
– Я выступлю, – пробормотала Нори.
Он запечатлел влажный поцелуй на ее руке.
– Превосходно. Просто превосходно.
Вечеринка была двадцать четвертого декабря, в двадцать первый день рождения Акиры. Никто из них эту тему не затрагивал, но оба о ней не забывали.
Пришло время ему выполнить свою часть сделки. Сделки, которую он заключил ради нее. Нори мучила невыразимая боль; это было все равно что проглотить битое стекло. Она отдала бы все на свете за возможность что-то изменить.
Акира постучал дирижерской палочкой по пюпитру.
– Нори, сосредоточься.
Девушка закатила глаза. Акира завтра уезжал в Вену, но сейчас он хотел убедиться, что она не поставит его в неловкое положение.
Все было бы проще, если бы ей позволили самой выбрать композицию. Хиромото выбрал концерт для скрипки с оркестром ми минор Мендельсона и нанял небольшой камерный оркестр, чтобы аккомпанировать, а Нори должна была играть соло. У нее будет всего несколько часов до мероприятия, чтобы попрактиковаться с ними.
От этой мысли ее затошнило. В дополнение к тому, что она никогда раньше не играла перед аудиторией, ей приходилось играть с оркестром.
За жалобы Акира щелкнул ее по носу. Он и слышать ничего не хотел. Пианисту, которому предстоит аккомпанировать ей во втором произведении, тоже будет все равно. Нори играла несколько пьес с Уиллом и только тогда чувствовала себя в безопасности рядом с ним.
Акира выбрал второе произведение: «Чакона» Томазо Витали. Он часто играл ее с Уиллом.
Нори оставалось выбрать только одно произведение. Она без раздумий выбрала «Аве Мария» Шуберта.
С Витали возникла проблема.
Акира поморщился.
– На полтона выше. Сыграй еще раз.
Нори так и сделала.
– Ты понимаешь, что значит на полтона выше? – рыкнул он. – И ослабь смычок. Ради бога, ты ведь умеешь.
Она сглотнула.
– Почему ты выбрал именно это произведение? В любом случае «Чакону» не играют в одиночку; в аранжировке есть роль для фортепиано. Мне следовало бы попрактиковаться с пианистом.
– У меня свои причины.
– Но, аники…
– Цыц.
Акира сел за фортепиано.
– Что ты делаешь? – спросила Нори.
Жестом он велел ей играть. И заиграл вместе с ней. И это было прекрасно.
Нори едва не выронила смычок.
–
– Я всегда умел играть на фортепьяно, Нори.
Она уставилась на него, как дура, с отвисшей челюстью.
– Ч-что?
– Меня научила мама. Фортепьяно я занимался по ут-рам, а скрипкой – по вечерам, в течение многих лет.
Нори почувствовала слабость.
– Ты никогда не играл при мне!
Он пожал плечами.
– Я был не готов тебе показывать.
У нее вспотели ладони.
– А теперь готов?
Акира коротко улыбнулся.
– Полагаю, что да.
– А есть хоть что-то, чего ты не умеешь? Я-то думала, что потихоньку наверстываю.
Акира ухмыльнулся.
– Может быть, в следующем году.
Нори вытерла руки о платье.
– Наверняка у меня будет отличный пианист на аккомпанементе.
– Конечно. Я просто подыграю, чтобы ты смогла выучить эту пьесу.
Нори наклонила смычок.
– Тогда с самого начала.
Они самозабвенно репетировали до раннего утра. Это было похоже на перенос в другое царство, где нет нужды ни в еде, ни в отдыхе. Только когда Аямэ утром вошла сообщить, что Акире пора собираться, Нори наконец отложила скрипку.
Не говоря ни слова, она подошла и села рядом с ним на скамейку. Чары развеялись.
Акира наклонился и коснулся губами ямочки на ее левой щеке.
– Я знаю, ты сможешь сыграть. Я учил тебя все эти годы, ты должна была что-то усвоить.
Она кивнула.
–
– Веди себя прилично.
– Да.
– И следи за трелями, не позволяй небрежности.
– А ты не можешь остаться? По крайней мере, до окончания концерта?
Он вздохнул.
– Мне очень жаль, Нори.
Она уткнулась лицом ему в грудь.
Ноябрь пролетел без происшествий. Писем от Акиры не было. Нори изо всех сил старалась не падать духом.