Аша Лемми – Пятьдесят слов дождя (страница 38)
Приготовление пищи, как оказалось, успокаивало разу-м.
Акира объявил о своих планах доучиться в новом году, вернувшись в старую школу в Токио. Школа находилась под покровительством его покойного отца. Кроме того, все знали, что Акира –
А пока Акира занимался музыкой, часами корпя в спальне над новыми произведениями. Хотя он отказался впускать Нори внутрь, она сидела под дверью и слушала, как он играет.
И подозревала, что он знает о ее присутствии.
Нори ждала, сколько могла. Утром в канун Рождества она постучала в спальню Акиры.
– Аямэ? – спросил он из-за двери.
– Это я.
То, как он закатил глаза, было буквально слышно. И после краткой, всего на удар сердца, паузы Акира отозвался:
– Ладно.
Нори вошла. Повсюду была музыка; он в прямом смысле обклеил стены страницами, вырванными из партитур. И полностью их исписал аккуратным почерком с завитушками. Ее взгляд привлек пустой лист, на котором было всего несколько нот. Написанных рукой Акиры.
– Ты что-то сочиняешь?
Акира покраснел.
– Ничего особенного. Только начал.
Нори улыбнулась:
– Отандзёби омэдэто годзаймас, нии-сан. С днем рождения, старший брат.
Акира фыркнул:
– А я-то надеялся, что ты забудешь.
– Я знаю, ты не любишь дни рождения.
– Весьма.
Нори помялась.
– Я не отвлеку тебя надолго. У меня есть подарок.
– Я же просил ничего мне не дарить! – Акира откинулся на подушки.
Нори вытащила из длинного рукава кимоно сверток.
– Я сама сделала.
Она протянула брату сверток, и тот осмотрел его с видом, который выводил Нори из себя – видом уже готового к разочарованию человека. Поняв, что она не собирается уходить, пока он не откроет подарок, Акира со вздохом потянул за оберточную бумагу.
Внутри был носовой платок из шелка цвета слоновой кости с тремя маленькими скрипичными ключами, вышитыми по углам золотой нитью. В правом нижнем углу она изобразила иероглиф его имени.
Акира поднял на нее взгляд.
– Сколько попыток ушло, прежде чем получилось?
Нори быстро спрятала руки, покрытые крошечными уколами иголки.
– Не много.
– Дюжина? – ухмыльнулся Акира.
Она отвела взгляд.
– Чуть больше.
Акира засмеялся.
– Ну, я ведь просил не утруждаться.
– Я помню. – Нори прикусила нижнюю губу изнутри.
Он ткнул в партитуру, которую держал на коленях.
– Как видишь, я занят.
– Это же твой день рождения, – возмутилась Нори. – Мы должны его отметить.
Акира пожал плечами.
– Люди рождаются, люди умирают. Что тут отмечать?
Она уже не в первый раз была поражена его цинизмом.
– Жизнь?
Он пожал плечами.
– Мне надо работать.
В этот момент предполагалось, что Нори должна уйти.
– По-моему, ты на меня злишься, – рискнула она заговорить. – Это так?
Акира цыкнул.
– Нет.
– Если это из-за случившегося с дедушкой…
– Ты не виновата, – резко ответил Акира. – Виноват я сам. Тебе не следовало там быть. Я знал, что твое присутствие его распалит. Я не просто так все распланировал.
– Это я настояла, – угрюмо покаялась Нори. – Я его унизила. Я виновата.
– Я знал, что тебе нельзя доверять, – произнес Акира. – Знал, как никто другой. И все-таки поддался твоим детским уговорам. Больше не повторю этой ошибки.
Она шагнула к нему.
– Аники…
Он вскинул ладонь, не давая ей приблизиться.
– С этой минуты я хочу, чтобы ты делала, как я говорю. Больше никаких обсуждений.
– Но…
– Я не собираюсь спорить. Просто делай, как я говорю.
Нори посмотрела на брата. Его молчание сказало ей все.
– С днем рождения, – пробормотала она снова и вышл-а.
Норико попыталась заговорить с ним на следующий день, но Акира прошел мимо, не сказав ни слова. И она будто ощутила дуновение холодного ветра. В течение следующего месяца Нори видела брата очень редко. Скоро Акире предстояло вернуться в школу на последний год. Хотя она и не ждала момента, когда его не будет несколько дней, так было бы лучше, чем откровенный бойкот.
В восемнадцать брат был наполовину взрослым, только в двадцать он достигнет полного совершеннолетия. Нори утешала себя мыслью, что пройдет еще несколько лет, прежде чем он вернется в Киото. Но она знала, что Акира никогда не станет довольствоваться тем, чтобы, подобно сестре, сидеть у огня и вязать. Он честолюбив и неугомонен; рано или поздно приливы и отливы унесут его прочь.
Нори находила, чем заняться. По утрам она помогала Аямэ со стиркой: они вручную стирали деликатные шелка в больших тазах, наполненных мыльной водой с ароматом лепестков роз. Затем вешали их на веревку и смотрели, как ткань развевается на ветру. Они почти не разговаривали, но Нори не думала, что Аямэ ее невзлюбила. А это уже хоть что-то.
Послеобеденное время Норико проводила за чтением. В доме обнаружилась большая библиотека, полная всевозможных книг. Нори попросила Аямэ выбрать несколько, которые девочки ее возраста могли бы читать в школе. Казалось, по крайней мере на данный момент, вопрос о ее образовании снят. Вполне вероятно, что после инцидента в столовой Акира решил, что лучше это не обсуждать. Ее существование перестало быть строжайшей тайной, как раньше, но и не выставлялось напоказ. Акира наконец раздобыл на нее документы на черном рынке, а не через суд, но заверил, что если они понадобятся, этого достаточно.