Аша Лемми – Пятьдесят слов дождя (страница 36)
– Бабушка.
Следом он кивнул дедушке и получил кивок в ответ.
– Итак, – произнес Акира очень спокойно. – Сразу к делу?
Кохей шевельнулся в кресле, и когда он заговорил, его голос был похож на низкий раскат грома:
– Послушай меня, мальчик, шалость зашла достаточно далеко. Ты вернешься с нами домой. Сегодня.
Акира не дрогнул.
– Не вернусь.
Юко взмахнула веером.
– Ну, ну,
У Нори задрожали руки. Пришлось спрятать их поглубже в рукава, чтобы никто не заметил.
– Понимаю, – продолжала Юко, – ты считаешь, что мы поступили несправедливо по отношению к девочке. Ты пошел на многое, чтобы ее найти и вернуть. В самом деле, ты проявил замечательную сообразительность. Я тебя явно недооценила.
Брови Акиры сдвинулись.
– Ты считаешь, что поступила справедливо? – спросил он холодно. – До сих пор?
Юко взмахнула рукой.
– Я выполнила свой долг. На самом деле именно из-за моего мягкого сердца вопрос до сих пор не решен. Мне следовало быть осторожнее.
Нори почувствовала, как закипает гнев. Она не ждала извинений, но бабушка, похоже, сожалела лишь о том, что не отослала ее достаточно далеко.
Юко повернулась к Нори, окинула ее задумчивым оценивающим взглядом. По легкой ухмылке было ясно, что она не нашла ничего ценного. Опять.
– Ты добрый мальчик, Акира, но зря тратишь время.
Акира ощетинился.
– Я не нуждаюсь в твоем одобрении. Главное, согласитесь оставить нас в покое.
Юко прищурилась.
– Значит, так? Ты твердо решил пойти по этому пути?
Акира скрестил руки на груди.
– Если вы пришли сюда меня переубедить, боюсь, вы зря тратите время.
Нори не смогла сдержать усмешки. И это не ускользнуло от деда, который бросил на нее безжалостно ледяной взгляд.
Бабушка вздохнула.
– Что ж, хорошо, можешь остаться здесь, в Токио. Но ты должен вернуться в Киото на лето после двадцатого дня рождения. Тебе еще многое предстоит усвоить.
Акира постучал пальцами по столу.
– Двадцать пятого дня рождения.
Юко не мешкала ни секунды:
– Двадцать первого.
Акира поколебался.
– Договорились, – неохотно произнес он. – Двадцать первого дня рождения. Но только на июль и август.
– И ты должен жениться, – продолжала выдвигать требования Юко, положив ложку сахара в чай. – Я подберу подходящую невесту.
Верхняя губа Акиры дернулась. Это была самая неприятная часть соглашения.
– Подходящую? Нельзя ли уточнить? – сухо поинтересовался он.
– Разумеется. Она должна быть хорошенькой и строго воспитанной, из достойного рода. С неполным образованием – этого достаточно, чтобы читать с детьми, но не ученая. Я не допущу, чтобы женщина задирала нос.
– Ладно. Но я не женюсь еще несколько лет.
– В твоем возрасте я была замужем. Твоя мать… – Юко помолчала. – Лучше бы она вышла замуж юной, а не уезжала в Париж. Там ее испортили. Она научилась дерзким манерам. Здесь тоже подвела моя слабость.
Акира не отреагировал.
– Я женюсь в двадцать пять. Не раньше. И супруга останется здесь, со мной, в Токио.
Нори не могла представить брата женатым человеком. Акиру не интересовало ничего, кроме музыки.
Юко приняла это условие без борьбы.
– И, конечно, девочка должна уйти. Ни одна благо-воспитанная невеста не согласится делить дом с уб-людком.
У Нори перехватило дыхание. На мгновение она забыла о приказах и открыла рот, чтобы заговорить, но Акира опередил ее на шаг.
– Нори остается, – просто сказал он.
Юко захлопнула веер.
– Я заплачу за то, чтобы у нее было собственное поместье где-нибудь за границей. У нее будут слуги, о ней будут заботиться. Очевидно, ты чувствуешь за нее ответственность – ошибочно, конечно, – но я это понимаю. Мать ужасно тебя подвела; она передала тебе свое бремя. Но теперь я могу забрать его у тебя. Ты хочешь, чтобы она была в безопасности. Я это организую. Тебе больше не нужно о ней беспокоиться.
Акира даже не стал притворяться, что принимает предложение.
– Нори остается, – повторил он.
– На несколько лет…
– Столько, сколько она захочет. Она остается.
Нори склонила голову. Она этого всего не заслуживала.
– Твое поведение в высшей степени неразумно, – зашипела бабушка. – Она настолько ничтожна, что тебе не стоит о ней даже думать.
Нори вздрогнула, почувствовав, как часть ее сознания отстраняется от происходящего.
Акира подавил раздражение.
– Меня не интересует твое мнение, бабушка. А теперь давайте обсудим пособие, о котором я просил. Сойдемся на разумной сумме.
Лицо Юко стало бесцветным.
– Акира, – выдавила она после долгого молчания, – это будет крахом всего. Ты слишком молод, чтобы понять. Я тебя умоляю. Послушай меня. У тебя нет ни матери, ни отца. У тебя нет никого, кто мог бы направлять тебя. Только я. Ты должен слушать меня, свою бабушку. Я единственная, кто остался, кто в состоянии наставить тебя на правильный путь. Это твоя судьба.
Нори узнала ту же восторженную убежденность, которую видела, когда бабушка ее продавала. Взгляд пророка, уверенного в своей цели, в своей связи с божественным.
Акира остался безучастен.
– Я говорил с адвокатом о Нори, – негромко произнес он, словно знал, что наносит смертельный удар, и хотел его смягчить. – Я хочу выправить ее документы, чтобы она смогла пойти в школу. Она останется со мной.
Юко ахнула, как будто кто-то пронзил ее сердце. Она согнулась пополам, обхватила голову руками и замерла.
Нелепо, но Нори почувствовала к ней жалость.