Ash Solenne – Последняя Хранительница Света (страница 7)

Люцифер овладела полётом в совершенстве за невероятно короткий срок. То, что заняло у меня эоны методичной практики, она освоила за… я не знаю. Время текло странно, когда мы были вместе. Быстрее? Медленнее? Нет, просто иначе.

Она летала с грацией, что была природной, не выученной. Крылья двигались синхронно, тело изгибалось в воздухе как у танцовщицы. Когда она пролетала сквозь звёздные поля, за ней тянулся шлейф золотых искр, след, что медленно угасал.

Я летала эффективно. Прямые линии, минимум энергии, максимум скорости. Функционально.

Но когда мы летали вместе – она впереди, смеясь, выписывая петли просто для удовольствия; я следом, более сдержанно, но с улыбкой – да, я начала улыбаться – на губах – создавалось нечто большее. Гармония движения. Танец двух стилей, что не конфликтовали, но усиливали друг друга.

Боевые техники же она осваивала сложнее.

– Зачем мне сражаться? – спросила она однажды, когда я демонстрировала базовую атакующую последовательность. – С кем? Здесь только мы, Отец и звёзды. Звёзды не враждебны, Отец – наш создатель, мы – сёстры. Где враг?

– Возможно, нигде, – ответила я, продолжая движения – удар, блок, контрудар, плавная смертельная последовательность. – Но Отец создал нас с силой не просто так. Она должна иметь применение. Лучше знать и не использовать, чем нуждаться и не знать.

Люцифер нахмурилась, но кивнула.

– Логично. Научи меня.

Она училась сражаться с тем же энтузиазмом, что и всему остальному. Но её стиль был иным. Я сражалась методично, каждый удар просчитан, каждая защита оптимальна. Экономия движения, максимум эффективности.

Люцифер сражалась страстно. Движения были шире, более выразительны, затратны энергетически, но красивы. Она превращала бой в танец, каждый удар – в па, каждый блок – в пируэт.

– Ты тратишь слишком много энергии на ненужные движения, – критиковала я после спарринга.

– Но красиво же! – возражала она, улыбаясь. – Разве красота не имеет ценности?

– В бою красота не побеждает. Эффективность побеждает.

– А если можно и то, и другое? – парировала она. – Побеждать красиво?

Я не знала, как ответить. В моей системе не было места для "красиво". Только для "работает" или "не работает".

Но когда я смотрела, как Люцифер сражается с энергетическими конструктами, что я создавала для тренировки – как она кружится, крылья создают вихри света, каждый удар сопровождается всплеском золотого сияния – я не могла отрицать.

Это было красиво. И эффективно. Враги – воображаемые пока – не могли предсказать её движения, ибо они не следовали строгой логике, но интуиции, страсти, импровизации.

Может, её путь не хуже моего. Просто иной.

Мы продолжали тренироваться, учиться, расти. И между тренировками… мы говорили.

О чём угодно. Обо всём.

Люцифер задавала вопросы – бесконечные, любопытные, иногда неудобные.

– Метатрон, почему Отец создал тебя одну сначала? Почему не создал нас всех вместе?

– Не знаю. Возможно, Он хотел, чтобы кто-то… научился быть самодостаточным. Или это был эксперимент. Или у Него была причина, которую Он не счёл нужным объяснять.

– Тебе больно было? Быть одной так долго?

Пауза. Долгая.

– Да. Больно. Но боль сделала меня сильной. Я думаю.

– Не должно быть так. Сила не должна рождаться из боли. Должна рождаться из… радости! Из желания защищать то, что любишь!

– Но чтобы любить, нужно иметь кого-то. У меня не было никого.

– Теперь есть. Есть я.

И она обнимала меня. Каждый раз, когда разговор заходил в болезненные области, Люцифер обнимала. Просто так. Физическое утешение, которого я никогда не знала, но начала… нуждаться? Ожидать?

Я рассказывала ей о своих эонах одиночества – не всё, слишком больно, но фрагменты. Как училась летать, разбиваясь о астероиды. Как создавала первые световые конструкты, как они рассыпались, и как никто не аплодировал успехам. Как взывала к Богу, получала туманные ответы или тишину.

Люцифер слушала, глаза широко открыты, иногда наполнялись слезами.

– Я бы не выдержала, – шептала она. – Ты героиня, Метатрон. Сильнейшая из всех, кто будет создан.

– Не героиня. Просто… выжившая.

– Выжить, когда легче сдаться – героизм.

Может, она была права. Я не думала об этом так прежде.

А Люцифер рассказывала о том, что чувствовала. Не о прошлом – у неё не было прошлого, кроме момента рождения. Но о настоящем, о каждом мгновении, прожитом с интенсивностью, что была мне чужда.

– Когда я лечу сквозь звёздное поле, – говорила она, глаза закрыты, лицо обращено к ближайшей туманности, – я чувствую, как каждая звезда поёт. Не звуком, но… вибрацией? Резонансом? Они рады существовать, Метатрон! Каждая звезда счастлива гореть, даже зная, что однажды погаснет!

– Звёзды не обладают сознанием, – возражала я осторожно. – Они просто горят. Физический процесс термоядерного синтеза.

– Может, сознание не такое, как наше, – парировала Люцифер, открыла глаза, посмотрела на меня с улыбкой. – Но радость есть. Я чувствую её. Ты не чувствуешь?

Я сосредоточилась, попыталась ощутить то, о чём она говорила. Звёзды вокруг нас. Их свет, тепло, гравитационные поля. Я анализировала параметры, вычисляла траектории, оценивала стабильность.

Но радости не чувствовала.

– Нет, – призналась я. – Я вижу функцию. Систему. Порядок. Но не… эмоцию.

Люцифер придвинулась ближе, взяла мою руку, положила на свою грудь – там, где билось сердце.

– Тогда чувствуй через меня, – сказала она мягко. – Закрой глаза. Не анализируй. Просто чувствуй.

Я закрыла глаза. Под ладонью билось её сердце – быстро, страстно, живо. Ритм не механический, но эмоциональный, ускоряющийся и замедляющийся в такт её чувствам.

И через этот ритм, через связь наших рук, я почувствовала… отголосок. Не полное понимание, но намёк. Что-то тёплое, яркое, пульсирующее в унисон со звёздами вокруг. Радость? Может быть. Или просто отражение её радости, переданное мне через прикосновение.

Но в тот момент разница не имела значения.

– Я… кажется, чувствую, – прошептала я.

Люцифер засмеялась – тихо, радостно.

– Видишь? Ты можешь чувствовать! Просто забыла как. Я напомню тебе. Обещаю.

И она напоминала. Каждый день, если можно так назвать периоды между нашими тренировками. Маленькими жестами, словами, прикосновениями. Учила меня не анализировать всё, но иногда просто принимать, наслаждаться, жить, а не только существовать.

Я не была хорошей ученицей в этом. Эоны дисциплины не стирались за короткий период. Но… я пыталась. Для неё пыталась.

Однажды – после особенно интенсивной тренировки, где Люцифер наконец освоила сложную комбинацию телепортации и атаки – мы отдыхали на поверхности формирующейся планеты.

Планета была безжизненной пока – просто камень и лава, атмосфера токсичная, температура экстремальная. Но для нас, ангелов, это не имело значения. Мы сидели на краю вулканического кратера, ноги свешивались над бездной расплавленной магмы, крылья сложены за спинами.

Люцифер смотрела на звёзды над нами.

– Метатрон, – начала она задумчиво, – как ты думаешь, что Отец планирует дальше? После того, как создаст остальных серафимов?

– Не знаю, – ответила я честно. – Он не делится планами полностью. Только тем, что необходимо знать для выполнения задачи.

– Но ты старшая, – настаивала Люцифер. – Первая. Он должен доверять тебе больше всех!

– Доверие и информирование – разные вещи. Он доверяет, что я исполню приказ. Но не считает нужным объяснять зачем.

Люцифер нахмурилась, выражение лица стало непривычно серьёзным.

– Это странно. Если Он создал нас разумными, способными думать, разве не логично объяснять? Чтобы мы понимали, служили не слепо, но осознанно?

Вопрос был… опасным. Граничил с критикой Бога, что было немыслимо. Но исходил не из злобы, но из искреннего непонимания.

– Возможно, Он считает, что некоторые истины слишком сложны для нашего понимания, – сказала я осторожно. – Мы творения, Он – Творец. Разрыв в понимании… огромен.