Асет Советтурсын – Архитектор Памяти (страница 30)
Мария, всхлипнув, бросилась к входу выполнять приказ хирурга. Мигель повернулся обратно к Калебу.
— Как тебя зовут?
Калеб едва заметно поморщился.
— Смит.
— Хреновый псевдоним, Корпорат. Если я положу тебя под скан, моя система все равно выдернет твой ID. Ни один уличный код не обойдет корпоративный нейро-блок за две минуты, — Мигель уперся руками в стол, переводя дыхание. Его трясло. Ситуация выходила из-под контроля с каждой секундой. До этого в кресле была Элара, скрывающая себя. Теперь — жертва её (или чьей-то еще) работы. — Если я считаю твою цифровую кровь, и она окажется "белой костью"... ты понимаешь, что я буду нести ответственность за твой разобранный мозг? Если ты сдохнешь у меня на столе, меня найдут и пустят на фарш.
— Ты уже труп, Док, — жестко отрезал Калеб. — У тебя выжжена дверь. За тобой приходил Интерпол. Искал какого-то Томаса. Ты сейчас в таком дерьме, что тебе нечего терять. Бери чип. И ищи баг в моей голове.
Мигель закрыл глаза. В висках стучала кровь. Этот лощеный кусок льда был прав. "Аква" разрушена. Жизнь на Барже закончена. Скрыться стоит денег, а сто тысяч синтетики — это чертовски хороший билет в нормальную жизнь. Куда-нибудь на Острова Падальщиков, где можно просто затеряться.
Но ложить корпоративного шишку, у которого в мозгах ковырялся Архитектор уровня "Бог", под кустарный скан... это было похоже на обезвреживание ядерной бомбы кухонным ножом.
Мигель открыл глаза. Подошел к наполовину работающей стойке серверов.
— Окей, "Смит", — резко сказал хирург, ударив по панели включения. — За эти деньги — хоть в преисподнюю. Раздевайся. Ложись в ванну. Я запущу резервный синий шлейф. Предупреждаю один раз: если я найду там то, что думаю... я могу не смочь это вычистить. Я резчик, а не творец. И если начнется откат системы — тебе никто не поможет.
Калеб молча начал расстегивать мокрый плащ. Ни тени сомнения. Холодное, математическое согласие на риск.
— Запускай алгоритм, Док, — сказал Калеб ледяным тоном, в котором пробивалась ненависть. — Я хочу знать лицо ублюдка, который меня сломал.
Теплая вода в сканирующей ванне пахла озоном и застоявшейся ржавчиной.
Калеб Калахан погрузился в нее, чувствуя, как дешевый пластик царапает кожу на лопатках. Он заставил себя расслабиться. Корпоративный инстинкт кричал об опасности: ложиться в нейро-ванну подпольного мясника было равносильно тому, чтобы отдать ключи от ядерного арсенала уличному сумасшедшему.
Но страх потерять свою личность был сильнее страха смерти.
Мигель стоял над ним. Рука хирурга уже не дрожала. Как только дело дошло до железа и портов, паника уступила место мрачному, почти трансовому профессионализму.
— Я заливаю черный эфир, — голос Мигеля звучал глухо над поверхностью воды. — Фабричный корпоративный гель не пробьет пятый слой, если там стоят блокировки, о которых ты говоришь. Черный эфир — грязный. Ощущения будут... скверными.
Калеб кивнул, не открывая глаз.
— Делай свою работу, Док.
Мигель взял толстый, потертый кабель с синей изоляцией. На его конце тускло блеснул массивный штекер.
— Расслабь запястье.
Калеб почувствовал жесткое прикосновение к своему порту. Затем — холодный, металлический щелчок.
В ту же секунду мир перестал существовать.
Черный эфир не был похож на легкий, почти незаметный фабричный раствор, которым пользовались в "Сингулярити Мед". Он ударил по синапсам так, словно Калебу в вену влили расплавленный свинец. Мышцы свело судорогой. Воздух выбило из легких. Перед глазами вспыхнула ослепительно белая вспышка, мгновенно сменившаяся абсолютной, звенящей пустотой.
С внешней стороны, в подвале "Аквы", Мигель смотрел на дернувшееся тело миллиардера. Кулеры старых серверов взвыли, переходя на максимальные обороты. Экраны вспыхнули зеленым кодом.
— Твою мать, корпоративный лед... — прошипел сквозь зубы хирург, чьи пальцы замелькали над сенсорной панелью.
Система Калеба была защищена лучшими файрволами Оукхейвена. "Мемо-Синтез" ставил на VIP-клиентов пассивную защиту, блокирующую любые несертифицированные попытки чтения.
Мигель не стал ее ломать — это заняло бы часы и вызвало бы тревогу. Он пустил сигнал
Экран мигнул, ломаясь на пиксели, а затем выдал четкую трехмерную карту нейронной архитектуры Калеба.
Мигель впился взглядом в монитор.
Сначала он увидел то же, что и доктор Тернер. Высшие слои. Идеальные, гладкие магистрали логики, воли и памяти. Они светились холодным серебром. Никаких разрывов. Никаких шрамов. Мозг безупречного хищника.
Но Калеб сказал:
Мигель переключил спектр сканера на анализ повторяющихся нейронных паттернов — зону автоматических реакций.
Картинка изменилась. Серебро померкло, уступая место глубоким, пульсирующим узлам синего и красного цвета.
Мигель подался вперед, почти касаясь носом холодного стекла монитора.
— Боже правый... — выдохнул он.
Сто сорок три стандартных пакета «Мемо-Синтез». Огромное количество. Топ-менеджеры лепили их на себя, чтобы не спать, не волноваться, концентрироваться, забывать о стрессе. 143 пакета должны были превратить мозг Калеба в лоскутное одеяло из обрывков чужого кода.
Но они не превратили.
Потому что кто-то
Мигель видел работу уличных резчиков — грубую, со следами выжженных синапсов. Он видел работу корпоратов — стерильную, но шаблонную.
То, что он видел сейчас, ломало его понимание профессии.
Между сто сорока тремя стандартными пакетами были проложены тысячи микроскопических, невидимых связей. Они не заменяли память Калеба. Они обвивали ее, как плющ обвивает дуб.
Мигель запустил трейсер вдоль одной из этих искусственных связей. Она вела в центр удовольствия и активировалась на... запах яблочного мыла? Хирург переключил канал. Другая нить вела в аудиальную кору — реакция на звук скрипки. Третья — блокировка аналитического центра при выбросе адреналина определенной частоты.
Теперь Мигель понимал почему. "Баг", который искал этот корпоративный босс, не был локальной опухолью.
Вся личность Калеба Калахана за последние годы была методично, по кирпичику, перестроена вокруг этих искусственных привычек. Тот, кто это сделал, не использовал скальпель. Он использовал нейронную гравитацию. Он менял вес привычек так, что Калеб сам, добровольно, перестраивал свою волю под новые вводные.
Мигель сглотнул вязкую слюну.
Он приблизил самый глубокий узел, корневой каталог, откуда расходились нити.
Там, на границе пятого слоя, где архитектура сливалась с подсознанием, Мигель увидел
Никто не оставляет подписей в чужом мозге. Это невозможно технически. Но здесь, сплетенный из дюжины синаптических мостиков, висел код-паттерн. Идеальная, замкнутая сама на себя микро-схема.
Она образовывала форму.
*
Мигель отшатнулся от монитора, снеся локтем металлический лоток. Скальпели со звоном разлетелись по бетонному полу.
Его прошиб холодный пот.
Он никогда лично не знал создателя этой подписи. На Барже это было имя из категории городских легенд подполья. Миф о Первом Архитекторе, военном инженере, который мог перестраивать не только память, но и суть человека. Маркус Доул.
Мигель перевел дикий взгляд с монитора на воду, в которой лежал Калеб.
Сегодня был день, когда все демоны Оукхейвена решили собраться в его подвале. Сначала Элара — ходячий архив с 2847 изменениями. Потом Интерпол. А теперь — живой шедевр Маркуса Доула. Шедевр, который просит это вырезать.
Мигель дрожащими руками потянулся к панели и ударил по кнопке «Экстренный вывод».
Калеб в ванной судорожно выгнулся. Из легких вырвался хриплый стон, переходящий в кашель. Вода выплеснулась через край. Черный эфир мгновенно покинул нейросеть, оставив после себя чудовищную мигрень и тошноту.
Минимум минуту Калахан просто лежал, пытаясь сфокусировать зрение на тусклом аварийном светильнике под потолком. Боль была пульсирующей, рвущей череп на части.
Наконец, он с трудом повернул голову.
Мигель стоял у серверов, бледный как мел, и курил. Сигарета в его руке прыгала.
— Нашел... баг? — каждое слово давалось Калебу с трудом, голос был слабым, но стальным.
Мигель затянулся. Выпустил дым в потолок.