Асет Советтурсын – Архитектор Памяти (страница 18)
— Я иду, — сказал он. — Не сопротивляйся.
Элара закрыла глаза.
И впервые за двенадцать лет позволила кому-то войти.
Глава 12: Когнитивное убийство
— Твоя проблема, милая моя, заключается в том, что ты слишком доверяешь алгоритмам, — Рейн Дэвис откинулся на спинку кожаного дивана, лениво покачивая в руке стакан с золотистым бурбоном. Лёд тихо звякнул о стекло. — Алгоритм подбирает тебе идеальное платье, идеальный маршрут до работы и идеального парня в приложении. Но алгоритм не знает, что ублюдок, с которым ты идёшь на свидание, пьёт джин-тоник через трубочку. А человек, который пьёт джин-тоник через трубочку, рано или поздно предаст тебя ради налогового вычета.
Сидевшая слева от него блондинка рассмеялась, прикрывая рот тонкой рукой с безупречным маникюром. Её подруга, рыжая с каре, фыркнула, но в её глазах прыгали весёлые искры.
Бар назывался «Слепой Оракул» и располагался на сто третьем этаже западной башни. Здесь пахло дорогим дымом, старыми деньгами и синтетическими феромонами. Это было не самое дешёвое место в Оукхейвене, но Рейн терпеть не мог дешёвую выпивку. И ещё больше он терпеть не мог проводить свои законные выходные в компании собственных мыслей. Собственные мысли Рейна Дэвиса были отвратительными собеседниками.
— Ты просто циник, Рейн, — протянула рыжая, пододвигаясь ближе. От неё пахло вишней и дорогим парфюмом, в котором угадывались нотки химического успокоительного. — Неужели ты не веришь в идеальное совпадение? В то, что программа может найти тебе родственную душу?
— Я служу в Интерполе на отделе кибер-модификаций, солнышко, — Рейн сделал глоток, поморщился от крепости и улыбнулся так, что у обеих девушек перехватило дыхание. Это была не улыбка героя. Это была улыбка обаятельного дьявола, который точно знает, сколько скелетов спрятано в твоём шкафу, но готов никому о них не рассказывать. Одно время. — Я видел людей, которые переписывали свои мозги, чтобы им нравилось есть стекло. Идеальное совпадение — это иллюзия, проданная вам корпорациями за девяносто девять кредитов в месяц. Я верю только в две вещи: в хороший алкоголь и в человеческую глупость. Обе вещи безграничны и никогда не подводят.
Блондинка подалась вперёд, почти касаясь грудью его рукава.
— А во что ты веришь сегодня вечером, детектив?
Рейн посмотрел на её губы. Потом перевёл взгляд на рыжую. Улыбка стала шире, обнажая идеальные, но чуть хищные зубы.
— Сегодня вечером, леди, я верю в то, что нам стоит заказать ещё одну бутылку этого прекрасного яда, а затем отправиться ко мне, чтобы опытным путём проверить, насколько сильно вы обе доверяете алгоритмам в вопросах...
Его коммуникатор, лежавший на столе между бокалами, завибрировал.
Вибрация была не обычной. Это был долгий, непрерывный, мерзкий зуд, сопровождающийся миганием красного диода.
Код «Красный-Ноль». Чрезвычайный вызов.
Рейн замолк на полуслове. Его лицо изменилось за долю секунды. Обаятельный дьявол исчез; на его месте остался человек с пустым, холодным взглядом рептилии.
Он взял коммуникатор.
— Скажи мне, Миллер, что Оукхейвен горит, — произнёс Рейн в трубку вместо приветствия. — Иначе я клянусь, я засуну этот коммуникатор тебе в...
— Дэвис, — голос инспектора Миллера звучал так сухо, будто он жевал опилки. — Оукхейвен не горит. Но у нас труп.
— Труп? Миллер, ты в курсе, что трупами занимается убойный отдел? Я из отдела нейро-преступлений. Отправь туда патруль, пусть обведут его мелом, а мне дай закончить теологический диспут с двумя прекрасными леди.
— Рейн. Этот труп дышит.
Рейн замер. Стакан с бурбоном остановился на полпути к губам.
Глаза детектива сузились. Он посмотрел на девушек. Те всё ещё улыбались, но уже с лёгкой тревогой — тон, которым Рейн говорил, не предполагал шуток.
— Когнитивный коллапс? — тихо спросил Рейн.
— Тотальный, — ответил Миллер. — Третий за этот месяц. И на этот раз он произошёл прямо в офисе, на глазах у пятидесяти человек. Я скинул тебе координаты клиники. Сато уже там. Поднимай свою задницу, Дэвис, и приезжай. И ради бога, попробуй хоть раз выглядеть как офицер Интерпола, а не как сутенёр после тяжёлой смены.
Миллер отключился.
Рейн медленно выдохнул, поставив нетронутый бокал на стол. Он посмотрел на девушек, и его лицо вновь приобрело то самое очаровательное, немного извиняющееся выражение.
— Леди. Моё сердце разбито, но преступный мир Оукхейвена, видимо, не может функционировать без моего скромного участия.
— Ты же обещал, — надула губки блондинка.
Рейн достал из внутреннего кармана пиджака хрустящую банкноту номиналом в пятьсот кредитов и положил её на стол.
— Я обещаю, что мы продолжим наш диспут. Выпейте за моё здоровье. И помните... — он подмигнул рыжей, вставая, — никогда не доверяйте парням с трубочками.
Клиника нейро-травм Интерпола пахла озоном, дезинфектором и безнадёжностью. Это был не тот стерильный запах корпоративной роскоши, как в частных лечебницах верхних ярусов. Это был запах государственного конвейера, где человеческий мозг рассматривался как кусок сломавшегося оборудования.
Рейн вошёл в приёмную широким шагом. У стены сидел худой парень лет двадцати и монотонно, ритмично бился затылком о пластиковую панель. На его запястье мигал дешёвый полимерный браслет.
Сержант за стойкой даже не поднял глаз.
— Привезли два часа назад, — произнёс он, заметив взгляд детектива. — Пакет завис на цикле отрицания.
Рейн кивнул и на ходу поправил лацканы своего тёмно-синего шерстяного пальто. Под пальто была расстёгнутая на две пуговицы рубашка без галстука. Волосы были слегка растрёпаны, а в глазах читалась смесь профессионального раздражения и лёгкого похмелья.
— Детектив Дэвис.
— Вольно, сержант. Где наш дышащий труп?
— Блок изоляции четыре. Инспектор Миллер и доктор Сато уже там, сэр.
Рейн толкнул тяжёлые стальные двери и прошёл по коридору.
В блоке изоляции, за двойным поляризованным стеклом, сидел человек.
Точнее, биологическая конструкция, которая когда-то была человеком.
Мужчина. Около сорока лет. Одет в мятый серый офисный костюм. Он сидел на больничной койке, сложив руки на коленях, с идеально прямой спиной. Он смотрел в стену перед собой. Не в одну точку на стене, а сквозь неё.
Миллер стоял у стекла, скрестив руки на груди. Как всегда — выбрит, выглажен до хруста, похож на рекламный плакат «Полиция доверяет тебе, доверяй и ты».
Рядом сидела доктор Сато. Маленькая, сухая женщина с глазами, похожими на два чёрных обсидиана, чья гениальность в нейрохирургии уступала только её абсолютной неспособности к эмпатии.
— А вот и принц на белом коне, — мрачно произнёс Миллер, не поворачивая головы, когда Рейн подошёл к стеклу. — От тебя пахнет бурбоном и дешёвой пудрой, Дэвис.
— Дорогим бурбоном и очень дорогой пудрой, Миллер. Не путай, — Рейн встал рядом, засунув руки в карманы пальто. Он перевёл взгляд на пациента за стеклом. — Кто наш счастливчик?
— Артур Пенн, — доктор Сато не оторвала взгляда от планшета. — Сорок два года. Старший аналитик в логистическом отделе порта. Медстраховка класса «Б». Жалоб на здоровье не имел.
— Прекрасно. Здоровый, скучный аналитик. Как это произошло? — Рейн не сводил глаз с Артура. Он чуть наклонил голову, наблюдая за дыханием пациента. Оно было идеально ровным. Слишком ровным.
— На рабочем месте, — ответил Миллер. — Сидел, сводил таблицы. Потом встал. Подошёл к кулеру. Налил воды. И всё. Завис. Камеры наблюдения показывают, что он простоял с пластиковым стаканчиком сорок восемь минут, пока на него не обратил внимание начальник смены.
Рейн усмехнулся. Жестоко и коротко.
— Сорок восемь минут человек стоит неподвижно у кулера, и только потом это замечают. Выпишите его начальнику премию за внимательность к подчинённым.
— Рейн, это не смешно. Он третий за месяц.
— Я смеюсь не потому, что мне весело, Миллер. Я смеюсь потому, что плакать над человеческой слепотой мне не позволяет статус. — Рейн повернулся к Сато. — Вы пробовали с ним говорить, док?
— Он не реагирует на вербальные раздражители.
— Боль?
— Мы не пытаем пациентов, детектив, — Сато поджала губы.
— Какая жалость. А щекотка?
Сато бросила на него испепеляющий взгляд. Рейн улыбнулся своей фирменной обезоруживающей улыбкой и шагнул к двери шлюза.
— Откройте. Хочу поздороваться.
— В изоляторе запрещены...
— Док, — голос Рейна вдруг потерял всякую игривость. Он стал тяжёлым, как свинец. — Откройте чёртову дверь, или я разобью стекло стулом.
Сато стиснула зубы и нажала кнопку на пульте. Замок щелкнул.