Асет Советтурсын – Архитектор Памяти (страница 16)
Ниже, мельче:
Элара остановилась. Читала. Стр. 38. Пункт 14. Тот самый, через который 143 пакета попали в голову Калеба.
Он был напечатан прямо на рекламном щите. Открыто. Легально.
Мимо неё прошла женщина с ребёнком лет семи. Мальчик тянул мать за руку к автомату на углу — белый, глянцевый, с логотипом «Мемо-Синтез». Автомат выглядел как аптечный — чистый, надёжный, дружелюбный. На экране крутились варианты: «Спокойный сон — 3 кредита», «Хорошее настроение — 5 кредитов», «Концентрация для учёбы — 7 кредитов».
Мать приложила карту. Мальчик подставил запястье к сканеру. Загрузка — три секунды. Зелёная галочка. Мальчик засмеялся — тихо, счастливо.
Элара отвернулась. Семь лет. Его уже учат привыкать.
---
Она шла по нижним ярусам и видела город, который не видела три года.
Оукхейвен рос вверх. Двенадцать ярусов: нижние — доки, промзоны, дешёвое жильё. Средние — офисы, жилые блоки, торговые центры. Верхние — корпоративные башни, пентхаусы, чистый воздух. Чем выше — тем дороже, тем тише, тем меньше рекламы.
Но автоматы «Мемо-Синтез» стояли на каждом ярусе. Внизу — белые, пластиковые, с дешёвыми пакетами. Наверху, как она помнила — из матового стекла, с индивидуальными программами и ценой в сотни кредитов. Но суть одна. Одна и та же загрузка. Одна и та же зелёная галочка.
Разница только в том, что наверху люди не стоят в очереди. Им присылают обновления автоматически.
Стр. 38. Пункт 14.
---
На третьем причале ничего не изменилось.
Те же серые контейнеры, тот же запах солёной воды и машинного масла, тот же мост — ржавый, с провисшими перилами. Элара шла по мосту и вспоминала. Ей было двадцать, когда она впервые пришла сюда. Студентка второго курса Академии. Искала чёрный эфир для практики.
Нашла Мигеля.
Тогда он был худым, злым мальчишкой с третьего причала — пятнадцать лет, самодельный порт, криво вживлённый кустарным хирургом. Продавал левый эфир из-под прилавка рыбной лавки.
Теперь Мигелю тридцать. Рыбной лавки нет. На её месте — дверь без вывески. Металлическая, с кодовым замком и маленькой камерой.
Элара нажала звонок.
Тишина. Пять секунд. Десять.
— Имя, — сказал динамик. Голос — женский, усталый, механически-равнодушный.
— Скажите Мигелю: мышь из Академии.
Пауза. Двадцать секунд.
Замок щёлкнул.
---
Нелегальная нейронная клиника Мигеля занимала четыре комнаты под рыбным рынком. Низкие потолки, гудящие трубы, запах антисептика, перебивающий запах рыбы. Две старые нейро-ванны — военные, первого поколения, исцарапанные и залатанные. Три монитора. Один медик-ассистент — женщина лет сорока с уставшими глазами и массивным старым портом на левом запястье.
Мигель стоял у дальней стены. Широкий, бритый, с мягким лицом, абсолютно не вяжущимся с его бизнесом. Золотая серьга. Белая футболка. Руки — чистые, с аккуратными ногтями, как у хирурга.
— Мышь, — сказал он. Не улыбнулся. Но глаза потеплели. — Три года.
— Три года.
— Ты выглядишь хуже, чем в Академии.
— Я и чувствую себя хуже.
Мигель посмотрел на неё. Долго. Оценивающе. Он умел смотреть так — не на лицо, а
— Тебе нужна ванна, — сказал он. Не вопрос.
— Мне нужен скан.
Мигель поднял бровь.
— Себя?
— Себя.
— Ты же знаешь, что самоскан —
— Я знаю. Поэтому сканировать будешь ты.
Тишина. Мигель смотрел на неё. Женщина-медик за его спиной перестала протирать инструменты.
— Ты понимаешь, что я увижу, — сказал Мигель. Тихо. — Всё.
— Именно поэтому я здесь.
Мигель кивнул. Медленно. Один раз.
— Завтра. Утром. Мне нужно подготовить оборудование.
Элара кивнула.
— Спасибо, Мигель.
— Не за что благодарить. Пока.
Глава 11: Город
Ночью нижние ярусы не спали.
Элара сидела у окна комнаты, которую сняла за восемь кредитов — четыре стены, койка, раковина, вид на промышленный коридор третьего яруса. Дверь запиралась на щеколду. Стены пахли хлоркой и чужой жизнью. За стеной кто-то смотрел нейро-трансляцию — глухой пульсирующий звук, как биение огромного сердца.
Она не могла спать. Не из-за шума. Из-за города.
За окном Оукхейвен дышал. Неоновые вывески, голографические рекламы, потоки людей даже в два часа ночи. Нижние ярусы жили посменно — три смены, восемь на восемь на восемь, город никогда не останавливался. Рабочие шли с доков, торговцы раскладывали тележки, из вентиляционных шахт тянуло тёплым воздухом с верхних уровней.
Элара смотрела на две вещи.
Первая — нейро-салон через дорогу. «NeuroRelax. Круглосуточно». Стеклянная дверь, мягкий голубой свет, три кресла внутри. Как парикмахерская, только вместо зеркал — мониторы, а вместо ножниц — порт-адаптеры. Девушка-оператор в белом халате. Улыбается. Клиент в кресле — мужчина лет сорока, рабочий комбинезон, усталое лицо. Глаза закрыты. На запястье — стандартный порт, подключённый к адаптеру. На мониторе — полоска загрузки.
Элара знала, что происходит. Поверхностная коррекция. Первый-второй слой. Фабричный эфир. Снять усталость, убрать тревогу, вернуть концентрацию. Стандартная процедура. Двадцать минут. Пятнадцать кредитов.
Мужчина вышел через двадцать три минуты. Шёл ровнее. Плечи расправились. Лицо — то же, но что-то сместилось. Не выражение, а состояние. Как будто кто-то убрал один слой пыли с витрины.
За ним вошла женщина. Потом подросток. Потом пожилой мужчина с тростью.
Поток не прекращался.
Вторая вещь — очередь у автомата «Мемо-Синтез» на углу. Даже ночью — пять-шесть человек. Тихая, дисциплинированная, привычная. Как очередь за кофе. Люди не разговаривали. Смотрели в экраны портативных устройств, ждали. Подходили к автомату. Прикладывали запястье. Выбирали пакет. Зелёная галочка. Уходили.
Элара считала. За час — тридцать семь человек. Один автомат. На этой улице их было три. В этом квартале — минимум десять. В нижних ярусах Оукхейвена — сотни. В городе — тысячи.
Тысячи автоматов. Миллионы пакетов. Каждый день.
И каждый пакет — это стр. 38, пункт 14. Аварийный протокол. Автоматическая установка. Согласие дано при имплантации порта. В пять лет.
Элара достала из сумки один слиток чёрного эфира. Тёмный, маслянистый, тяжелее, чем выглядит. Она подержала его на ладони. Концентрированная власть. Достаточно отколоть крошечную грань, чтобы погрузиться на самое дно чужого разума. Три таких слитка лежали в ее сумке — абсолютное состояние для Ила.
Положила обратно.