Асами Косэки – Игра с нулевым счетом. Том 1 (страница 6)
В какой-то момент у меня появился Сидзуо. Вернее сказать, появился-то он давно, но крепко сдружились мы многим позже, и лишь тогда мне стали открываться подробности его жизни. А подробности были таковы, что из родителей у друга была только мама, а денег дома почти не водилось. Вот только Сидзуо, несмотря ни на что, не позволял себе жаловаться. Напротив, с самого детства он был надежной опорой для матери: всегда помогал с домашними делами, заботился о младшей сестренке и в целом, как подобает настоящему мужчине, делал для семьи все, что в его силах. Словом, чем больше я узнавал о лучшем друге, тем сильнее осознавал степень собственной бестолковости и со временем начал прилагать все усилия для того, чтобы наконец стать независимым от Рики. И, казалось бы, в последнее время я даже вполне преуспел в этом начинании, вот только…
Поведенческая привычка, выработанная годами, слишком глубоко въелась в мое естество, поэтому даже сейчас я находился в ее власти: да – неразумно, да – нелепо, однако я по-прежнему почти во всем бессознательно слушался старшую сестру.
– Слушай, Рё. Если хочешь продолжать заниматься бадминтоном, давай уже начинай и к учебе относиться серьезнее. – Тон Рики был строгим, но вот выражение лица – не особо, будто даже немного сочувствующим.
– Да понимаю я.
– Нет, не понимаешь. Как думаешь, почему мама с папой так щетинятся на твою спортивную рекомендацию?
– Потому что беспокоятся о моем будущем? Как и любые родители, в общем-то.
В ответ Рика со знающим видом кивнула, как бы говоря: «Это само собой, но…»
– И да, и нет, – а вот и «но» подоспело. – Дело не только в родительской любви. Ты ведь в курсе, что папа занимался легкой атлетикой?
– Ну, типа…
Мы с Рикой всегда были хороши в беге. В младшей школе на спортивном фестивале нас обоих как одних из лучших в классе выбирали для участия в эстафетах. Помню, впервые удостоившись такой чести я по возвращении домой чуть не лопался от гордости и, разумеется, поспешил поделиться знаменательным событием с мамой, вот только та в ответ лишь удрученно вздохнула и пробурчала что-то вроде: «Отцовские гены…»
Я был еще несмышленым мальчишкой, однако в тот момент живо уяснил наверняка: «отцовские гены» по какой-то причине маму не особо радовали, и лучше бы мне этой темы по возможности не касаться.
– Он был средневиком[6]. В старшей школе даже установил рекорд по префектуре в беге на 400 метров. И в Интерхае участвовал, и в Национальном спорт-фестивале…
Отец, которого я знал, все свободное время проводил время то за чтением каких-то умных книжек по юриспруденции (а что поделать, нотариус), то за решением своих излюбленных судоку: короче говоря, производил впечатление закостенелого домоседа. Я, конечно, был в курсе, что в школьные годы он состоял в клубе легкой атлетики, но никогда даже представить не мог, что он был настолько выдающимся спортсменом.
– И в университет папа, между прочим, поступил по все той же рекомендации. Вот только на втором курсе, летом, получил серьезную травму и из-за нее не сумел построить спортивную карьеру. Да какое там, он потом вообще нигде соревноваться больше не смог.
– Понятно…
После этого, со слов сестры, отец все оставшиеся студенческие годы едва ли не бился головой о стенку от досады на то, что вот так глупо оказался разлучен с любимым делом, и вдобавок изводил себя иррациональным чувством вины. Университет он, правда, кое-как закончил, однако еще долго не мог найти пристойную работу – как ни крути, а, за исключением атлетики, он к тому времени так ничего и не достиг. В итоге еще несколько лет после выпуска едва сводил концы с концами, получал дополнительные квалификации, а позже смог устроиться на нынешнее место. И все это время его как экономически, так и морально поддерживала наша мама, с которой он познакомился все в том же университете.
– Вот в этом и дело, понимаешь? Папа просто не хочет для тебя такой же судьбы. Уверена, они с мамой как услышали «спортивная рекомендация», сразу снова окунулись в тяжкое прошлое.
Рассказ подошел к концу. И тут я вдруг вспомнил, как полчаса назад в сердцах огрызнулся на родителей. Стало стыдно. Так стыдно, что поперек горла встал мерзкий ком, и я, не сумев выдавить из себя никакого ответа для Рики, молча сбежал от разговора в задачник по математике.
На следующее утро я связался с Симамурой – свой номер телефона тот дал мне буквально вчера – и узнал от него расписание летних тренировок бадминтонного клуба.
И я заявился на первую же. Да, технически я оттуда только-только отчислился, но кто мне запретил бы приходить на каникулах?
Симамура, судя по всему, жутко боялся тренера Эбихару, потому что с небывалым энтузиазмом и, главное, скоростью поспособствовал тому, чтобы младшие ребята из клуба с пониманием отнеслись к моему участию в тренировках и согласились на подобный расклад. Правда, я почти уверен, что им все это было обременительно и даже в какой-то степени неприятно. В курс дела-то Симамура их ввел, да вот только сути это не меняло – младшие едва-едва смогли вдохнуть полной грудью, а тут вдруг заваливается их бывший капитан и одним своим присутствием оказывает моральное давление. Впрочем, хотя их косые взгляды меня и раздражали, на тренировке я присутствовал от начала и до конца. Ради себя. И своей новой цели, которой теперь уж точно горел как никогда – проложить себе дорогу к бадминтону совершенно иного уровня.
– Уже поговорил с родителями? – обратился ко мне Симамура по окончании занятия.
– Угу. Сказал, что наверняка определиться нужно к началу осени, но я для себя все уже решил. А они… В общем, они переживают, что я не потяну.
– Я-я-ясно. – Куратор неловко усмехнулся. – Знаешь, я вчера и сам после твоего ухода еще раз спросил господина Эбихару, всерьез ли он думает, что ты справишься. Не подумай, я не считаю тебя дураком, просто беспокоюсь по-своему. Понимаешь, часто ведь как бывает – замахнешься на что-нибудь, что тебе не по зубам, а осилить это в итоге так и не сможешь, только настрадаешься почем зря… И знаешь, что он ответил? Что я по-прежнему ничего не понимаю в людях.
Симамура рассказал: дальше тренер спросил у него, какие качества, по его мнению, нужны, чтобы стать сильным бадминтонистом. Тот, робея, неуверенно ответил: мастерство и физическая сила. На что господин Эбихара раздраженно вздохнул, закатил глаза и велел бывшему ученику не говорить таких очевидных вещей.
– Впервые тренер тебя увидел прошлым летом, на комплексных тренировках для 16 самых перспективных бадминтонистов префектуры.
Да, нелегко мне тогда пришлось. Однако сам опыт был крайне полезным и ценным: во-первых, именно на сборах я впервые смог получить профессиональное техническое руководство, а во-вторых – все тренировки там проходили непосредственно в форме матчей с сильными игроками, встречи с которыми на реальных соревнованиях для меня были огромной редкостью.
Вот только я никак не мог взять в толк, как именно тренер Эбихара умудрился меня тогда заприметить. Сам-то я не помнил, чтобы он лично наблюдал за моей игрой. Да что там – по правде говоря, я даже не был уверен, видел ли его на том мероприятии в принципе.
– Вы тогда тренировались по довольно жесткой для среднеклассников программе, а тебе было хоть бы хны. Все выполнял на совесть, да еще и выглядел так, словно тебе мало. И к тому же питался как надо: что завтрак, что обед, что ужин – преспокойно уплетал то, что дадут, даже ни крошки на тарелках на оставлял.
– Чего? – Я непонимающе вскинул брови.
– Чудесно понимаю твою реакцию, – расхохотался куратор. – Я вот вчера тоже гадал, к чему тренер вообще об этом упомянул. Ну, то есть я и сам знаю, что ты тот еще обжора, но при чем здесь бадминтон? Согласен же?
А бадминтон, как пояснил Симамуре тренер, был вот при чем: от души налегать на пищу в тех условиях было чем-то из ряда вон выходящим – вроде как остальные ребята еще с самого первого дня сборов не просто мучились отсутствием аппетита, но и вообще с трудом сдерживали рвотные позывы при виде еды.
– Я как услышал это все, подумал, что ты, оказывается, крепкий орешек.
Я растерянно кивнул.
– Ну а затем, – продолжал Симамура, – господин Эбихара уже внимательно наблюдал за тобой на городских соревнованиях. Там-то он и удивился, что ты все впитываешь, точно губка. Ну, знаешь, с каждым геймом – хотя нет, даже с каждым ударом – набираешься опыта и сразу же превращаешь его в свою силу. То есть, конечно, физически ты тоже силен, но больше всего тренеру понравилась твоя способность к саморефлексии. Ты из тех, кто старается учиться на своих ошибках – всегда думаешь, мол: «Почему так получилось?» или «Как я могу не допустить промах в следующий раз?» А еще ты отлично умеешь думать наперед и в меру решителен. В общем, подытожил господин Эбихара тем, что тебе не хватает только опыта и хорошего наставника. А потом еще посмотрел на меня – сурово так, многозначительно.
Я почувствовал, как лицо заливается краской – похвала, безусловно, была приятна, однако, на мой взгляд, не вполне заслуженна.
– А вот интересно, – неожиданно пробормотал Симамура себе под нос. – Эта способность думать наперед как-то связана с тем, что в клубе го тебя никто не мог обыграть?