Асами Косэки – Игра с нулевым счетом. Том 1 (страница 5)
– Хотите сказать, что мне нужно думать только о будущем, а от того, что нравится и получается здесь и сейчас, – отказаться?
– Этого мы не говорили. Но давай начистоту, сын: бадминтон – даже не какой-нибудь крупный вид спорта. Ни мирового признания, ни серьезности. А если в школе достигнешь каких-нибудь результатов, в будущем они тебе уж точно место под солнцем не обеспечат. Ты уж прости, мне как отцу и самому неприятно тебе, подростку, это говорить, однако такова уж наша реальность.
– То есть увлекайся я, к примеру, футболом или бейсболом, вы бы меня поддержали?
– Все одно. Сам посуди, успешных спортсменов, которые до сих пор зарабатывают на жизнь сугубо этим делом, можно, грубо говоря, по пальцам пересчитать. Вопрос лишь в том, в каких дисциплинах их статистически больше.
– Короче говоря, – ответил я, даже не силясь скрыть кислую мину и мрачную усмешку в тоне, – в вашей идеальной картине мира я поступаю в подходящую государственную школу, не зачисляюсь ни в какой клуб и ближайшие три года прилежно учусь, чтобы потом попасть в какой-нибудь хоть мало-мальски приличный университет. Правильно я понимаю?
Не сразу найдясь, что ответить, отец в задумчивости замолчал.
Очевидно, я злился: мое сердце, распираемое надеждой и страстным желанием попасть в Йокогама Минато, буквально расплющилось в лепешку под давлением родительского «режима отрицания». Хотя, по правде говоря, сквозь нахлынувшее раздражение ощутимо пробивалось и другое чувство, точнее сказать, осознание – удивительное настолько, что будто бы щекотало изнутри: мама с папой за меня по-своему переживали, а это, между прочим, было чем-то новеньким.
Прежде мне казалось, что им, в общем-то, безразличны мои успехи как в спорте, так и в учебе. Они ни разу не спрашивали меня, как прошел очередной матч. Да что там матч: не справлялись даже о том, сколько баллов я получил на какой-нибудь плановой контрольной. Тем поразительнее, что теперь родители рассуждали о том, смогу ли я –
Молчаливость отца передалась и нам с мамой, и уже вскоре по гостиной расползлась неприятная, давящая тишина, посреди которой мы втроем все никак не решались посмотреть друг другу в глаза.
– А я думаю, пусть Рё поступает так, как считает нужным, – в приостановившуюся дискуссию внезапно вклинилась Рика.
– О, милая, ты ведь лучше всех понимаешь, как непросто приходится тем, кто поступает в вашу школу по рекомендации, – обратилась к ней мама.
– Я-то? – не без самодовольства хмыкнула в ответ сестра. – Да не то чтобы.
– Об этом я и говорю. Ты у нас из другого теста – отличница, стипендиантка. А каково там живется тем, кому не так повезло с мозгами?
– А может, и у Рё тесто особенное. Просто мы пока не в курсе.
Не знай я Рику, наверняка без задней мысли порадовался бы подобию комплимента. Вот только у нее на один комплимент приходилось по нескольку замечаний, так что…
– Ну и к тому же тренер Эбихара во всех вопросах держит клуб в ежовых рукавицах. Учиться тоже заставляет, у всех парней из бадминтонного с успеваемостью проблем нет.
– Да ты что? Надо же. – Мама, по-видимому, начала понемногу поддаваться на умасливание моей старшей сестры.
– Ага, и такое бывает. Но, если вы так сильно переживаете за Рё, может, лучше отправить его туда не по спортивной программе, а по подготовительной? Вам же и самим будет спокойнее, верно?
– Не вариант, – решительно отрезал отец. Украл мою не успевшую сорваться с языка реплику.
– Да бросьте, общая подготовительная программа – не так уж и страшно. Может быть, Рё даже хватит общего балла за среднюю школу, чтобы ее пройти. А если не хватит, вполне можно набрать проходной балл на вступительном экзамене. Ему же со спортивной рекомендацией все равно не нужно платить за экзамен-то. В общем, наберет проходной, а там уже по ситуации: захочет – пойдет на подготовительную, не захочет – на спортивную. Рекомендация есть, а выбор будет, если поднажать.
– Ну нет. Общего балла мне точно не хватит, а на вступительном я вообще, дай бог, пройду нижний порог для спорткурса.
– Нет? – Рика расплылась в хитрой улыбке. – А вот Юсик учится вместе со мной на продвинутой. Что, братец, все равно «нет»?
Вот тут-то я позволил себе от всего сердца изумиться.
Ну а дальше сестра рассказала мне вот что: оказывается, Кэнто Юса поступил в Йокогама Минато без спортивной рекомендации по самому обычному вступительному экзамену, а там сразу же зачислился на продвинутую подготовительную программу. Интересно и то, что до того его скаутили сразу несколько старших школ национального уровня, однако ото всех предложений он отказался и пошел в Минато, откуда этих самых предложений ему в принципе не поступало.
Вроде как основных причин на то было две: во-первых, удобное расположение школы, а во-вторых – восхищение тренером Эбихарой, с которым Юса, как и его отец в свое время, познакомился через каких-то приятелей-бадминтонистов. А вот почему господин Эбихара лично не пригласил под свое крыло такой талант – хороший вопрос. Впрочем, и ответ на него имелся: в то время Юса уже спокойно мог выдвигаться на Интерхай, а вот сборная Минато на тот момент таким уровнем подготовки пока еще похвастаться не могла, поэтому тренер заведомо оставил надежду заполучить юное дарование.
– Так ты, получается, знакома с Юсой?
– Естественно. Как-никак на одной программе учимся. Он, правда, на класс младше, но частенько советуется со мной по поводу уроков и всего такого. Да и к тому же он в меня влюблен. Вот, недавно попросил сходить с ним на свидание, если получит на национальном турнире какую-то там тройную корону[5]. Прелесть, скажи?
– Так, подожди, просто уточню: ты ведь никак не связана с тем, что сейчас происходит?
– Ты о чем? – Сестра недоуменно склонила голову к плечу. – А, в смысле, с твоей спортивной рекомендацией?
– Угу.
– Ну, разумеется, нет! У меня, конечно, хорошие отношения с учителем Эбихарой, но я никогда не говорила ему, что у меня есть младший брат, который, ко всему прочему, еще и играет в бадминтон. Но если он ради рекомендации наводил о тебе справки, то теперь и сам уже наверняка сложил два плюс два.
– Подожди, у тебя и с ним хорошие отношения?!
– Рё, ну честное слово, он ведь математику преподает. Хотя в последнее время я не понимаю, кто из нас еще преподаватель. Его как спросят что-нибудь заковыристое, он мне сразу: «Мидзусима, ну-ка, попробуй ты».
– В общем, такие дела. А теперь, братец, пошли-ка со мной. – И с этими словами Рика легонько подтолкнула меня в спину.
– Куда?
– Как «куда»? В твою комнату, конечно же. Посмотрю на твои, так скажем, академические способности, а потом и одолжу какой-нибудь подходящий задачник для подготовки. И, кстати, чтоб ты знал, я сейчас собираюсь ради тебя жертвовать своими драгоценными минутами занятий, поэтому отказы не принимаются. А иначе – пощады не жди.
– Чего-о-о?
– Обуздавший лето да обуздает экзамены! Давай-давай, за работу, пока еще посредственность.
Вот так разве что не волоком притащенный Рикой я оказался в своей комнате. Сестра присоединилась ко мне чуть позже – ненадолго убежала к себе, однако уже вскоре безжалостным оккупантом ворвалась обратно, держа в руках целую стопку различных задачников.
– Так. – Стоило книжной башне шумно плюхнуться на стол, сестра выдохнула и, взяв самый верхний сборник, раскрыла его передо мной. – Начнем с математики. Смотри, попробуй решить вот это, на 80-й странице. В целом должно хватить, чтобы понять твой уровень.
– Что, прямо сейчас?
– Само собой. А ты как хотел?
– М-м, а может, я за вечер сделаю, а ты завтра проверишь, а?
В ответ Рика, скрестив руки на груди, смерила меня, сидящего на стуле с поникшим видом, уничижительным взглядом.
– Здесь делов-то, дай бог, на полчаса. Работай давай, я посмотрю.
Мать с отцом, сколько себя помню, оба всегда работали полный день: он – в нотариальной конторе, а она сразу по окончании университета устроилась в исследовательскую лабораторию одной косметической фирмы, где продолжала трудиться до сих пор. В результате родителей – в основном маму, но порой даже и отца – мне с детсадовских времен заменяла Рика. Должно быть, именно такие жизненные обстоятельства и выработали во мне привычку еще с малолетства беспрекословно подчиняться ее словам: она меня опекает, я слушаюсь – все логично. И вот, закономерный итог: всю жизнь прячась за спиной твердохарактерной и пробивной старшей сестры, я в конце концов вырос молчаливым, нерешительным и не в меру ведомым.