Асами Косэки – Игра с нулевым счетом. Том 1 (страница 3)
Из трех кураторов бадминтонного клуба Симамура был самым молодым и, по его словам, соревновательного опыта совсем не имел. Должно быть, именно поэтому тот почти никогда не показывался на тренировках, а если все же и приходил (случалось это исключительно тогда, когда остальные кураторы по тем или иным причинам прийти не могли), то не расставался с методичкой, а весь его вид прямо-таки кричал: «Помогите, меня заставили!» Когда он впервые увидел нашу игру, то искренне удивился и рассыпался в похвале: «А вы, ребята, сильнее, чем я думал!»
Фразу эту мы слышали от него еще не раз, вот только мотивации от нее ничуть не прибавлялось – скорее уж она, напротив, тут же угасала в ноль. Вдобавок Симамура страдал топографическим кретинизмом, поэтому нередко опаздывал на матчи – иногда вплоть до того, что еще чуть-чуть – и нас бы не допустили на площадку. Признаться, я даже тайком тренировался подделывать его подпись, чтобы в случае чего тихонько подписать нужные бумаги без его присутствия. В общем, недоверие, отразившееся на моем лице от высказывания тренера, вероятно, было слишком явным, потому как тот поспешил объясниться:
– Математике, не бадминтону. Но кто бы мог подумать, что этот паршивец станет учителем средних классов? Я-то его помню тем еще бунтарем: что ни день, то очередные препирательства со старшими. – Мужчина, наметив лукавую улыбку, многозначительно покосился на Симамуру.
– Господин Эбихара, не позорьте меня перед учениками, пожалуйста… – тот, краснеющий, точно рак, неловко почесал голову.
– Ладно-ладно, теперь это уже не имеет значения. На самом деле мне повезло, что Симамура взял на себя ваш клуб бадминтона, пусть и номинально. Видишь ли, Мидзусима, я хотел как можно скорее поговорить с тобой в, скажем так, непринужденной обстановке.
– Я понимаю.
На самом-то деле ничего я не понимал, да и обстановка была явно не самой непринужденной, однако в сложившейся ситуации мне оставалось только согласно кивнуть.
– Скажи-ка мне вот что: ты уже решил, куда хочешь поступать дальше?
– Нет, еще нет.
По возможности, конечно, мне тогда хотелось протиснуться в какую-нибудь государственную старшую школу с сильным бадминтонным клубом. Желательно, чтобы туда принимали с моей академической успеваемостью, ну или хотя бы с успеваемостью чуть лучше моей – ради бадминтона я был готов постараться.
– Тогда, может, пойдешь к нам? – произнес вдруг тренер. Прямолинейно, открыто и глядя мне в глаза.
В первое мгновение я не нашелся, что ответить. Чего юлить – пусть и самую малость, но я действительно надеялся, что все придет именно к этому. Однако просто взять и выпалить: «Ой, спасибо большое, я с радостью!» – я никак не мог. В конце концов, мне лучше всех была известна простая истина: до уровня старшей школы Йокогама Минато я явно не дотягивал.
– К-кто, я? – переспросил я на всякий случай. По правде сказать, какая-то часть меня все еще отказывалась верить в то, что происходящее было реально.
– Да, Мидзусима. – Во взгляде господина Эбихары читалась неподдельная решимость. – Я бы хотел, чтобы ты поступил к нам.
Однако верилось с трудом. Хотелось снова и снова спрашивать его: «Вы серьезно? Может, это какая-то ошибка? Или просто недоразумение?» И я спрашивал. Правда, не вслух – в глубине души. В поисках поддержки я, точно хватающийся за соломинку утопающий, скосил глаза на Симамуру.
– Не смотри так на меня, приятель, – заметив мой взгляд, он слабо улыбнулся. – Я и сам неоднократно спрашивал учителя, точно ли он ничего не перепутал…
Но я продолжал на него смотреть, а в глазах застыл вопрос: «И что же?». Ответил на него господин Эбихара:
– Послушай, Рё Мидзусима. Насколько я знаю, ты, как и все остальные парни из вашего клуба, впервые взял в руки ракетку уже в средней школе. Более того, Симамура рассказал, что у вас толком не было и нет путевого наставника. И, несмотря на это, вы смогли пробиться в восьмерку лучших команд по префектуре. Поэтому я справедливо полагаю, что ты хорошо себя показал – и как капитан, и как спортсмен.
– Д-да. То есть нет…
Бадминтонный матч – так называемая встреча, – как правило, состоит из двух-трех геймов, до первых двух побед. Гейм выигрывает сторона, первой набравшая 21 очко, однако, если счет становится равен 20:20, игра продолжается до тех пор, пока у одной из команд не появится перевес в два очка.
На последнем турнире префектуры – том самом, где мы заняли четвертое место в командном зачете – в решающем матче у нас даже не вышло дотянуть до третьего гейма: проиграли первые два, и дело с концом. Хотя на самом-то деле выступили мы тогда вполне себе неплохо – лично моя борьба была напряженной, и до самого конца не было наверняка понятно, кто именно заберет каждый гейм.
В первом гейме моей одиночки счет составил 20:22, во втором – 19:21. Да, моим соперником тогда был Сёго Миса́ки – парень, некогда занявший первое место в одиночках по префектуре, но… Если бы я только поднажал еще немного, мы смогли бы пройти дальше. Смогли бы покорить новую вершину! Но я не справился, и с тех пор тот матч засел у меня в груди противным комком сожалений.
– Все дело в опыте, парень. В его разнице. В решающий момент ты проиграл не противнику, а самому себе. Ты так не считаешь? – будто догадавшись, о чем я думаю, господин Эбихара прервал вопросом мое угрюмое молчание.
– Не очень понимаю, о чем вы… – совершенно честно ответил я.
Надо сказать, во время того матча я, к своему собственному удивлению, даже не рассчитывал на поражение, а моментами и вовсе считал себя очень сильным игроком. Но мы потерпели поражение. Я даже не понял, как это произошло, но… да, мы уступили. Я проиграл за всех нас. И сейчас мне уже не с руки судить, что именно стало причиной неудачи: нехватка опыта или же что-то другое.
– Умение всегда сохранять баланс между твердостью духа и мастерством – это опыт. Однако опыта может набраться лишь тот, кто силен. Ведь если не одержать победу, следующего раза может уже и не быть.
Стоявший рядом Симамура вдумчиво кивнул. Я кивнул следом.
– Поступай к нам, Мидзусима. В Минато ты точно сможешь набраться опыта – с лихвой.
Лучший из лучших, буквально рожденный с ракеткой в руках. Юса учился этому виду спорта еще с малых лет у своего же отца – трехкратного чемпиона Национального турнира по бадминтону. День за днем он развивал природный талант, что в свое время дважды подряд позволило ему завоевать лидерство на Всеяпонском турнире среди средних школ. Позже он поступил в Минато и, продолжив оттачивать там навыки, в конце концов, будучи еще асом-первогодкой, смог вывести сборную школы в первый для них Интерхай. В одиночном разряде он тогда занял второе место, а в парном – четвертое, причем, надо заметить, со своим тогдашним партнером Ю́скэ Йокока́вой вместе он играл едва ли не впервые.
В общем, для меня этот парень был недостижимым идеалом, самым настоящим пришельцем от мира бадминтона.
– Я всерьез подумаю над вашим предложением. Только… могу я задать один вопрос?
– Какой же?
– Чем я вас вообще… кхм, то есть, что во мне такого?
– Ноги, – спокойно ответил тренер Эбихара, опустив взгляд куда-то на мои икры. – У тебя отличные ноги, парень. Сильные икры, пластичные лодыжки, и длина в самый раз. Такие ноги непросто повредить.
Несмотря на похвалу, мне вдруг стало немного грустно. Сидзуо когда-то говорил, что для игры в бадминтон короткие ноги – мои ноги – подходят лучше длинных. Сам я, комплексуя, до последнего старался в это не верить, а он, выходит, все-таки был прав.
– Тебе не нужно решать здесь и сейчас. Всерьез это будет обсуждаться уже в начале осени, а до тех пор обдумай все как следует, посоветуйся с родителями. Хорошо?
И я вновь склонил голову в уважительном поклоне, но на сей раз уже абсолютно искренне. Сидзуо, как и обещал, ждал меня в аудитории: с отсутствующим видом смотрел в окно на здание спортзала.
– Я вернулся.
– Долговато ты. Ну, и?..
В ответ я рассеянно мотнул головой, однако вслух выдавить из себя ничего не смог – слова будто застряли в горле.
– Чего молчишь-то? Что, все настолько плохо?
– Ну-у… В каком-то смысле да.
– Да не тяни, выкладывай уже! Если надо, подсоблю чем смогу.