Асахи Чанг – Белая Вселенная (страница 7)

Вместе с новым лучом джета, в наше виртуальное пространство ворвались тысячи небольших сгустков. У них не было конкретной формы, но я уже сформировал образы атакующих наш корабль тихоходок. Безумие какое-то!

«Одиннадцать секунд до столкновения» – это был уже совсем иной голос, трескающийся, хрипящий, весь в помехах и искажениях. Система оповещения была так глубоко запрятана в операционном ядре, что работать будет до самого конца.

Мне показалось, что в пространстве нашего бывшей рубки возникли какие-то скульптуры из битого стекла. Они мерцали, перестраивались, имели иные формы, отличные от наших кубитов, кирпичиков информации. Это битое стекло варилось внутри их тел. А в самом центре каждого из них я видел холодный, электрический голубой и фиолетовый свет словно черенковское сияние. Они были будто живыми. Они фонили радиацией даже в цифровом пространстве, оставляя за собой шлейф из «битых пикселей» и разорванных цепочек данных.

Одна из этих сущностей вытянула свои неуклюжие лапки и вцепилась в Навигатора. А потом она просочилась через него. Навигатор изменился в лице, задёргался, замерцал и испарился. Я бросился бежать из рубки.

«Десять секунд до столкновения».

Навигатор не успел доложить, что гибернация квантового компьютера невозможна, потому что кто-то перехватил доступ к этой функции. Я бросился искать Инженера, она определенно была как-то связана с происходящим.

Ожившие глюки бросились в погоню за мной. Но за то время, что мы провели на корабле, я уже знал наизусть все повороты, направления, мог спрятаться в любых данных и запутывать следы.

Глюки гнались за мной по коридорам, я спускался на лету по бывшим виртуальным вентиляционным шахтам.

Я предположил, где я могу найти Инженера, при условии конечно, что с ней всё в порядке. Там же я собирался физически отрубить всю систему. Это было предусмотрено для нашей миссии в критической ситуации.

«Девять секунд до столкновения».

Загрузив в очередь команд всё что мы смогли выяснить об атаковавшем нас релятивистском джете, я хотел минимизировать потери.

Мы, вероятно, через четыре секунды все просто вырубимся, а потом проснёмся, и система попробует восстановить всё заново.

Информационные сущности неизвестного мне происхождения будут стёрты окончательно. Но не исключено, что ничего не выйдет и никто из нас уже не проснётся.

Мысль о том, что на этом всё закончится мне была не выносима. Я до сих пор не могу поверить, что Помощника и Навигатора больше нет и возможно я останусь один. Я не смогу их воссоздать, так как это будет противоречить нашему Уставу. Вот же в переделку мы попали!

Мои преследователи отставали от меня.

По ходу они ещё и разрушали наши данные, и я видел, как кубические единицы информации и направления разрушались и сворачивались. Зачем они это делают? Чего они хотят? Возможно, если бы я мог понять их мотивацию, я смог бы придумать как найти выход. Но вот я оказался около восемнадцатого модуля второго уровня квантового процессора.

Как вдруг кто-то поставил мне подножку, и я полетел в вперед.

Я вскочил, обернулся и увидел её. В своём ярко оранжевом атласном обтягивающем костюме, с серебряными элементами, стояла Инженер.

– Ну здравствуй, мой Капитан, – сказала она.

«Восемь секунд до столкновения».

«Восемь секунд до столкновения».

«Восемь секунд до столкновения».

«Восемь секунд до столкновения» – автоматическую систему заело и её слова эхом продолжали отзываться в моей голове, сводя с ума окончательно.

Запись №34: Что случилось с тихоходками

– Что происходит? – закричал я. – Ну и зачем ты мне поставила подножку?

– Ты что! Я этого не делала, ты споткнулся сам и упал, – она говорила спокойно, развела руками, как будто ничего не происходило. – Всё хорошо, ты должен успокоиться. Мы сейчас всё вместе решим.

Она стояла на расстоянии от меня, а потом пошла ко мне навстречу. Я чувствовал, что от неё исходит какое-то тепло. Хотя она, как и я всего лишь была формой, контейнером данных.

Она подошла вплотную. Я не сдвинулся. Мне хотелось оставаться в ауре её тепла. Мне действительно хотелось к ней прижаться, чтобы она обняла меня, чтобы весь этот кошмар немедленно закончился. Неужели это возможно.

– Один из нас должен был остаться в стороне, чтобы руководить процессом.

И она вырубила меня. Я провалился будто в тёмные чертоги и летел вниз, летел, летел, пока не осталось ничего кроме темноты, а все отблески моих родных данных, таких теплых, уютных, остались где-то далеко-далеко наверху. Мне показалось, что я просто растворился во тьме.

* * *

Я сидел в столовой и меня как будто включили. Я открыл глаза. Рядом были Навигатор. Он усердно поглощал свой завтрак. Помощник ковырялся в своём мониторе, а напротив меня сидела Инженер.

– О, наш капитан пришёл в себя, – причмокивая и посасывая из трубочки колу сказал Навигатор. – Нет, ну я только одного не могу понять в этой ситуации? Что в действительности произошло с капсулой с тихоходками?

– Мы этого уже не узнаем, так как троянцы улетели далеко вперёд, – сказал Помощник.

– Что, что это вообще было? – я потряс головой, будто приходил в себя после тяжелого обморока. Совсем как это делают люди.

В голову загружались данные.

– Контролируемый пипец! Это был самый настоящий контролируемый пипец! – сказал Навигатор и посмотрел на меня. – Не ну а чего ты хотел? Нас же должны были подготовить к самому страшному сценарию. Вот и подготовили? Довольны?

Навигатор посмотрел куда-то вверх, будто оттуда кто-то мог на него взглянуть.

– В конце концов мы летим делать маневр у черной дыры, – продолжил Навигатор. – Никто никогда этого не делал. Сама по себе эта миссия очень опасна, и мы должны быть максимально готовы к любому сценарию.

– И кто автор этого безумного сценария с атакой мутированных тихоходок? Ты что ли? – спросил я Навигатора.

– Нет, я также как и ты был абсолютно не в курсе. Система выбрала подходящий момент, сопоставила все данные. Мы же действительно прилетели сюда выяснить что случилось с той земной миссией. Все должно было бы быть реальным. Система подождала пока мы расслабимся и бахнула, – протараторил Навигатор, доедая остатки своего завтрака. – Сварю-ка я себе ещё кофе!

Навигатор встал и пошёл к кофейному аппарату.

– А ты значит, – обратился я к Инженеру. – Осталась в стороне, чтобы контролировать происходящее, и чтобы всё не вышло из-под контроля. И как я не догадался.

– Ты не мог догадаться, система бы тебе этого не позволила, – ответила Инженер.

– Ограниченная свобода воли! – грустно подытожил я.

– К тому же, не забывай лучшая форма обучения – это игра. Наш мозг, его величество центральный квантовый компьютер, будь он не ладен, решил с нами поиграть, – сказал Навигатор.

– Ну а ачивки нам какие-то полагаются в итоге? – пошутил я.

– Причем я так понимаю, это не последняя игра. В следующий раз интересно кто из нас будет рулить? – задумался Навигатор.

Я просматривал данные обследований астероидов группы Патрокл, среди которых затерялась та земная капсула с экспериментальной колонией тихоходок.

– Какова вероятность, что релятивистский джет мог действительно поразить ту колонию? – спросил я.

– И передать ей информационный след из черной дыры? Не смеши!

– Но не мог же центральный процессор просто всё выдумать на пустом месте?

Я вывел на экран спектрограмму с Патрокла-2. Долго ковырядся в данных, строил графики. Пока мне не пришло озарение.

– Достаточно ли вы подробно изучали древние науки до цифровой эпохи? – обратился я к команде. – Например, поляриметрию, читали, признавайтесь?

– Ну да, читал. По диагонали правда. А что? – сказал зевая Навигатор.

– Вот лучше бы её читал, а не технологии виртуального пивоварения, – язвительно заметила Инженер.

– Так, а что тут такого? Это трендовая тема. Кибернетическая зимология между прочем серьёзная наука, подраздел кибербиотехнологии. Совсем новое направление, которое появилось после того, как земляне открыли способы передачи запахов на расстоянии. Я уже почти собрал модель сусловарочного аппарата…

Я прервал его.

– Так вот. Инженер, дорогая. Выведи сырой поток записанных данных с оптических сенсоров. Отключи фильтры спектрального анализа.

– Зачем? Там же просто визуальный шум и блики от льда, – удивилась Инженер.

График на экране превратился в хаотичную кашу.

– Навигатор, ты спрашивал про вероятность? – я ткнул пальцем в странную рябь на графике. – В середине двадцатого века, когда мы еще не умели сканировать каждый атом, мы искали жизнь по «тени», которую она отбрасывает в поляризованном свете. Это и называлось поляриметрией.

Все посмотрели на экран и даже Помощник, заинтересовавшись моим докладом, подошёл к нам.

– Луи Пастер, девятнадцатый век. Суть в том, что живая материя асимметрична. Пастер открыл, что существуют левые и правые хиральные молекулы, и что жизнь предпочитает только один тип. Она, грубо говоря, «хиральна». Плоскость поляризации света в живой материи меняется. Камни этого не делают. Лёд этого не делает. А вот сложные биополимеры – да.

Я развернул график, наложил старый алгоритм, который вычитал когда-то в книгах, на данные с Патрокла-2.