Асаба Нацу – Лакей Богов 1 (страница 2)
— К-как? Как ты это сделал? У тебя связи есть?
Хоть они и находились в городской черте, но вдали от центра и суеты. Тем не менее, стрёкот не знавших устали цикад раздавался на всей территории храма. От дуновений ветра шелестела листва, сквозь которую пробивалось солнце, а отчего-то взбудоражившийся Ёсихико схватил Котаро за рукав. Что до него самого, то в прошлом году он сразу после выпуска устроился в одну фирму, но уволился уже через полгода и лишь весной наконец-то нашёл подработку, чтобы сводить концы с концами. Семья постоянно одаривает его холодными взглядами, он проводит все дни в чтении журналов с вакансиями, хватаясь за голову, а его друг уже делает карьеру?
— Не оскорбляй меня. Поскольку я закончил университет, то с самого начала был кандидатом в гоннеги. Я просто проходил практическое обучение.
Ёсихико убрал руку, и Котаро поправил воротник. Лишь сейчас Ёсихико заметил: если раньше Котаро носил достаточно старые вещи и постоянно бурчал, что с этим ничего не поделаешь, то теперь его костюм выглядел очень даже ничего.
— Н-но ведь ты всё это время только и делал, что бил в барабаны и играл на флейте!
— Занятия кагурой5.
— Играл с песком на пустошах...
— Церемония освящения земли.
— И с самого утра заговаривал зубы красивым женщинам!
— А это работа, — непринуждённо ответил Котаро, и Ёсихико посмотрел на него с подозрением.
— С какой стати жрец должен трепаться с женщинами? — с сомнением в голосе спросил Ёсихико, и Котаро протяжно вздохнул.
— Послушай, люди в храме работают, поэтому им следует платить, логично? К тому же здания надо ремонтировать, амулеты и талисманы обновлять, а ещё в году есть не один фестиваль, к которому надо готовиться, и все эти вещи требуют ресурсов.
— Р-ресурсов?..
Котаро сложил пальцы в кольцо, намекая на деньги, чем вызвал недоумённый взгляд Ёсихико. Жрец на его глазах вдруг стал похож на сборщика долгов.
— По этой причине важная часть работы в храме — поддержание отношений с семьями, которые жертвуют нам деньги, и беседы с компаниями-спонсорами, — объяснил Котаро с серьёзным лицом, сложив руки на груди.
Ёсихико смотрел на него ошарашенно. Ему всегда казалось, что друг немного не от мира сего, но, похоже, жизнь закалила его характер.
— Ёсихико, богов нужно уважать и бояться. Их нельзя почитать беспечно. Но есть и не менее важная работа.
Пробивавшееся из-за спины друга поистине летнее солнце слепило глаза. Ёсихико вскинул руку, защищая их, а Котаро объявил:
— Управление храмом — тоже бизнес.
Не выдержав головокружения, Ёсихико закрыл глаза.
— ...С тех пор, как я познакомился с тобой, мой мысленный образ типичного жреца стал каким-то странным...
— Жрецы тоже люди. Мы не питаемся одним лишь святым духом.
— Это-то так, но…
Наверное, это и есть та самая «подноготная». Тот самый мир, который совершенно непонятен стороннему наблюдателю.
— Кстати, а ты зачем сюда пришел? У тебя ведь сегодня поминальная служба? — вдруг спросил Котаро и обернулся, прекращая мести.
Ёсихико так изумился тому, что его друг запомнил дату — даже на мгновение растерялся.
— А-а, она была вчера. Жрец очень спешил, поэтому мы провели её на день раньше.
Первая годовщина смерти деда прошла без особых происшествий. Хотя семью Ёсихико никак не отнести к набожным буддистам, они, как и большинство японских семей, пригласили жреца на службу и организовали поминки.
— А сегодня я… просто зашёл по пути на работу, — Ёсихико отвёл взгляд и ни слова не сказал о том, что молился у Дайтенкю.
На глаза ему попался бронзовый фонтанчик павильона, из которого вытекала журчащая вода. Из-за неё по каменной чаше без конца бежали волны.
— А, ясно, — буркнул Котаро, явно желавший добавить что-то в духе «вот ведь лентяй», и вновь начал мести.
Затем ему на глаза попались новоприбывшие прихожане, и он дружелюбно поприветствовал их.
Закончив работать точно по часам, Ёсихико вышел из офисного здания и протяжно вздохнул. Мимо него прошёл юный коллега со словами «до свидания».
— …До свидания, — угрюмо ответил Ёсихико бодро удаляющейся спине.
На часах нет и шести вечера. Наверняка его коллега, будучи студентом, сейчас идёт куда-нибудь развлекаться. Ёсихико, который поленился даже переодеть белую спецовку, ещё раз вздохнул и побрёл вперёд. Стояла обыкновенная для Киото, расположенного в низине, жаркая и душная погода, от которой плавилось тело. Несмотря на сентябрь, зной никак не ослабевал.
Памятуя о словах матери о том, что «кто не работает — тот не ест», всё ещё находившийся в поиске постоянной работы Ёсихико устроился на полставки уборщиком, и каждый день оказывался в новом месте: то в больнице, то в торговом центре, то в офисном здании. Поначалу Ёсихико это не нравилось, но затем он привык и обнаружил: молчаливая работа автоматической щёткой подходит ему хотя бы потому, что Ёсихико считал слишком тягостным общаться с незнакомыми людьми.
— …Карьера, говорите? — прошептал Ёсихико, волоча обутые в изношенные кроссовки ноги.
Для человека, которому не удаётся даже найти новую работу, это мечта в квадрате.
С младших классов Ёсихико занимался бейсболом, и мечта о выступлении в Косиэне6 даже однажды сбылась, когда в старших классах его взяли на третью базу, однако их команда вылетела после первого же матча. После этого он по рекомендации поступил в университет, имеющий бейсбольную команду, а там ему посчастливилось попасться на глаза менеджеру сильного бейсбольного клуба, принадлежащего крупной фирме. Конечно, драматическим такое развитие событий не назовёшь, но до того момента жизнь его шла по плану.
Однако вскоре после вступления в клуб он неудачно столкнулся с товарищем по команде во время тренировки и повредил коленную чашечку, что вынудило его пойти на операцию. К тому же примерно в то же время дела у фирмы пошли неважно, и она приняла безжалостное решение закрыть клуб уже в следующем сезоне.
— Да уж, беда не приходит одна…
Ёсихико вспомнил былое, и правое колено отозвалось тупой зудящей болью.
Он провёл в больнице три дня, а когда выписался с костылями в руках, то обнаружил, что на родном месте ему уже не рады.
Что ещё хуже — после операции ему запретили нагружать колено, поэтому он не мог работать ни на открытом воздухе, ни даже на складе, где требовалось много действовать стоя. Постепенно коллеги начали смотреть на Ёсихико, как на обузу. К тому же изначально его приняли в компанию для игры в бейсбол, а теперь, когда он потерял возможность заниматься этим, то и сам ощущал, насколько тяжело оставаться здесь. В конце концов, уже через полгода он написал заявление по собственному желанию. После увольнения и до весны, когда он начал подрабатывать, Ёсихико жил затворником.
— Наверное, надо попросить Котаро — пусть помолится за выздоровление, — с самоиронией пробормотал Ёсихико.
Последние полгода он, потеряв цель жизни, чувствовал себя вялым. Пусть врачи и говорили ему, что его правое колено уже в порядке, сейчас оно решило напомнить о себе и разболелось. Именно поэтому, хотя Ёсихико и подумывал о полноценной работе, он никак не мог её в деталях представить.
Проехав на поезде и сойдя на ближайшей к дому станции, Ёсихико уже собирался перейти дорогу в сторону дома, как вдруг заметил на лестнице, ведущей в подземный переход, скрючившегося старика, одетого в тёмно-синее кимоно и весьма редкие в наше время традиционные гэта 7. Рядом с ним валялся фиолетовый свёрток. На лысой голове виднелись бледно-коричневые пятна. Длинная белая борода подрагивала от тяжёлого дыхания.
Эта картина невольно оживила в голове Ёсихико неприятные воспоминания.
— Вы в порядке?!
В голове Ёсихико пронеслись худшие из возможных вариантов, и он пулей метнулся на помощь. Одновременно с этим его сердце отозвалось тупой болью. Вспомнилась добродушная улыбка деда, которого он больше никогда не встретит.
— Вам вызвать скорую? Вы чем-то больны?
В студенческие времена в рамках политики бейсбольного клуба их в обязательном порядке учили оказывать экстренную помощь. Извлекая полученные когда-то сведения из глубин разума, Ёсихико приподнял старика, проверил его дыхание и убедился, что тот в сознании. Обычно возле станции многолюдно, но поезд только что ушёл, и прохожих поблизости нет, как и никого похожего на сопровождающего.
— У вас боль в груди?
Тело худощавого старика оказалось на удивление лёгким. К счастью он находился в сознании и в ответ принялся с красным лицом царапать горло. Похоже, дело не в груди, а в том, что он не может дышать.
— Что-то в горле застряло?!
«Раз так, то нельзя терять ни секунды». И только Ёсихико пробормотал себе эти слова, как ощутил в груди непередаваемую тревогу. Если он правильно помнит, уже через четыре минуты после начала удушения шансы оживить человека падают вдвое.
Ёсихико немедленно уложил старика животом на свои колени и принялся с силой стучать ему между лопаток. Нет времени вызывать скорую помощь. Если не спасти его здесь и сейчас, жизнь этого дряхлого старика угаснет.
— Прошу вас, держитесь! — воскликнул он старику, продолжая стучать. — Ваша семья непременно расстроится, если вы просто так скончаетесь на улице!.. У вас ведь есть внуки?!
Ёсихико не мог вернуть своего деда. И именно из-за горечи той утраты он считал, что обязан спасти этого старика. У него тоже должна быть семья, которая его ждёт.