Асаба Нацу – Лакей Богов 1 (страница 3)

— Вот и я вас так просто не отпущу!

С этими словами он нанес очередной удар, и из горла оцепеневшего старика выскочило нечто белое, размером немного меньше кулака, и упало на землю.

— Есть! — воскликнул Ёсихико, и в тот же самый момент старик громко закашлял.

Ёсихико погладил его по спине и с облегчением вздохнул. Судя по тому, что до сих пор старик не мог ни кашлянуть, ни слова сказать, можно считать, задачу Ёсихико выполнил.

— Вы в порядке?

Когда кашель стих, а к лицу старика вернулся нормальный цвет, Ёсихико обратился к нему и поддержал рукой.

Старик неторопливо поднялся, вытер рот и посмотрел в небо.

— Ох, я уж думал, помру! — бодрым голосом отозвался он. — Решил, раз уж я тут, надо бы купить «молодых» бобовых моти 8, но что-то я их в спешке переел.

Постучав по лысой голове, старик повернулся к Ёсихико.

— Всё-таки не стоит пенсионеру-отшельнику забываться и есть на ходу. Если б ты не проходил мимо, тут бы я и окочурился. Спасибо, ты меня спас.

Пожав руку Ёсихико, старик низко поклонился. Стоя лицом к лицу со стариком, Ёсихико заметил, что выглядит тот весьма обаятельно, несмотря на низкий рост. Особенно помогают морщинки возле глаз, которые сразу располагают к себе.

— А, это ничего… самое главное, что обошлось.

Ёсихико почесал голову, удивляясь тому, как весело разговаривал старик, ещё недавно корчившийся у земли. Как бы там ни было, опасность миновала, и это радовало. Конечно, этот старик — лишь незнакомец, встреченный по чистой случайности, но на душе Ёсихико всё равно стало легче от того, что удалось спасти человека. Это же с какой скоростью нужно есть моти, чтобы тот умудрился застрять в горле?

— Видимо, моти любят за что-то цепляться…

— Вот именно. В этот раз это целиком и полностью моя ошибка. Прошу прощения.

Старик вновь поклонился, и Ёсихико поспешил одёрнуть его:

— А нет, я вовсе не прошу вас об извинениях! Просто хотел попросить вас впредь есть осторожнее… думаю, ваша семья тоже беспокоится…

Посреди своей речи Ёсихико понял, что наверняка выглядит как юнец, который лезет не в своё дело. Поэтому он тут же начал говорить тише и медленнее. Старик же заметил это и вдруг добродушно прищурился:

— Вижу, Тосимасу воспитал хорошего внука.

Тихий голос старика вынудил Ёсихико тут же поднять взгляд.

— Э? Вы знаете моего дедушку?

Так звали его деда, скончавшегося год назад.

— Ага, я очень хорошо его знал.

— Вы… его друг?

— Ну, что-то вроде того. Старый знакомый.

Старик с довольным видом кивнул, а затем вдруг поднял упавший на землю свёрток и выудил из него зелёный блокнот со страницами чуть больше книжных.

— У меня к тебе дело есть. Я хотел передать тебе это.

С этими словами он протянул блокнот. Тот оказался сделан из сложенной гармошкой и скреплённой японской бумаги 9, что указывало на солидный возраст, и с довольно грязной обложкой.

— Что это?.. — спросил сомневающийся Ёсихико, и старик опустил добродушный взгляд на блокнот.

— Вещь, которую доверил мне Тосимасу. Много чего произошло, и в конце концов мы сошлись на том, что её надо отдать его внуку.

Ёсихико не очень понял эти слова. Если дед доверил ему эту вещь, значит, изначально она принадлежала деду?

— Уверен, ты замечательно сгодишься на эту роль. Остальное тебе объяснит лис.

Пока Ёсихико недоумевал от неожиданного подарка, старик с почему-то сияющим лицом сказал эти слова, затем вдруг попрощался, развернулся и пошёл.

— Э… а… постойте! — бросил Ёсихико вслед одетой в синее кимоно спине, но старик шёл на удивление быстро и не стал оборачиваться. — П-подождите, пожалуйста! Скажите хотя бы ваше имя…

Следуя за стариком, он зашёл за угол здания, после чего изумлённо замер на месте.

— Э…

Кимоно старика только что было прямо перед ним, но бесследно исчезло за какие-то мгновения. Перед глазами простирались лишь привычные жилые кварталы. Он сбежал в какой-то переулок?

— …Какой-то одноклассник или однокурсник деда?

Судя по его возрасту, это весьма вероятно, но кто он — всё ещё неясно.

Ёсихико ненадолго растерялся, но понял, что вернуть блокнот не получится, и вздохнул. Как бы ему ни хотелось отдать его, хозяин уже куда-то исчез.

Обложка блокнота отделана весьма изысканной и неплохо изготовленной тканью, которая под разными углами казалась то бирюзовой, то салатовой. Ёсихико заглянул внутрь и увидел, что треть страниц уже исписана.

— …Что это?

На каждом листе чернело по строчке текста, написанного кистью, и поверх которого красовалась кропотливо оформленная красная печать. Однако ни одно из слов, написанных на страницах — «Синацухико-но-ками», «Аменокухидзамоти-но-ками», «Хинатеринукатабитиоикотини-но-ками» и так далее — Ёсихико не узнал, и они казались ему похожими на шифровку.

— Ни единого слова не понимаю…

Слова напоминали мешанину иероглифов, и их прочтение не вносило никакой ясности. Предполагая, что это какие-то имена или же нечто вроде древнего иероглифического письма, Ёсихико с кислым лицом листал страницы. Когда он пролистал где-то треть, начались чистые листы, ослепляющие своей белизной.

Ёсихико закрыл блокнот и вздохнул. Все эти наборы заковыристых иероглифов никак не объясняли ему смысл блокнота. Почему у его деда была такая вещь?

— Пойду-ка домой…

Подумав о том, что кто-то из родных может опознать блокнот, Ёсихико растворился в толпе идущих с работы людей и направился к дому.

Часть 2

Дома у Ёсихико, помимо его самого, жили родители, младшая сестра и, до прошлого года, дед. Бабушка Ёсихико неожиданно скончалась от проблем с сердцем, когда тот учился в старшей школе, после чего отец забрал деда к ним домой для ухода. Дед был тихим, спокойным человеком, приходившим к пониманию со всяким без лишних слов, и Ёсихико всегда считал его очень располагающим к себе. По всей видимости, дед разделял чувства Ёсихико. Он часто делился с внуком секретами, перед каждым матчем и походом делал обереги от дождя, при простудах добродушно поил его фирменным гоголь-моголем. Каждый день он молился в святилищах. Порой Ёсихико ходил вместе с ним к храму Онуси, а иногда дед уходил в неспешное паломничество.

Весть о том, что деда госпитализировали с кровоизлиянием в мозг, настигла Ёсихико примерно в то же самое время, когда он потерял свой бейсбольный дом.

Дед не приходил в сознание, и лечащий врач сказал, что возраст есть возраст и нужно готовиться к худшему. Таким образом, Ёсихико пришлось в очередной раз столкнуться с тем фактом, что порой то, что всегда было рядом и воспринималось как само собой разумеющееся, в один день может неожиданно пропасть.

Когда Ёсихико позвонили и сообщили о смерти деда, небо, словно назло, было совершенно ясным.

В тот день он, чувствуя себя словно на иголках в стенах офиса фирмы, во время обеденного перерыва сбежал в парк и заталкивал в себя купленные в супермаркете рисовые шарики.

Услышав новость, он, не убирая телефон от уха, посмотрел в бесконечное синее небо над головой.

И эта беспощадная красота оборвала последнюю туго натянутую ниточку упорства, остававшуюся в душе Ёсихико.

Ёсихико приоткрыл глаза, когда ему послышался голос сестры, выходившей из дома. На мгновение реальность и сон смешались, и ему пришлось ещё раза три моргнуть, пока он не осознал, что находится у себя в комнате.

На часах половина девятого утра. Его младшая сестра, всё ещё учившаяся в университете, в это время уходила на первую пару. В отличие от брата, интересовавшегося лишь бейсболом, она в своё время даже состояла в школьном совете, где её хорошо знали и учителя, и родители других школьников. Кроме того, она не гнушалась и работы по дому, однако по причине твёрдости характера ни во что не ставила старшего брата.

— Ёсихико-о, ты встал?

Сегодня на работу не надо, и Ёсихико вновь устроился поудобнее, чтобы вернуться ко сну, однако до его ушей с балкона донёсся голос матери — видимо, она развешивала сушиться вещи.

— Если встал, то можешь позавтракать поскорее? Я сегодня работаю полсмены и хочу побыстрее убрать со стола.

Как правило, его мать, будучи человеком мягким, особо не вмешивалась в дела Ёсихико. Впрочем, её следовало благодарить уже за то, что она не выгнала Ёсихико из дома после полугода безделья и продолжала готовить ему еду.

Хоть Ёсихико и думал о том, чтобы проигнорировать мать и снова лечь спать, в итоге он всё-таки поднялся с постели. Его комнату в десять квадратных метров язык не поворачивался назвать опрятной. С недавних пор всё время, которое Ёсихико когда-то тратил на бейсбол, он стал посвящать онлайн-играм. Стараясь не задеть сложенные стопками журналы, Ёсихико нащупал пол, встал, а затем его внимание привлёк бардак на столе.

— …Э?

Блокнот, который он вчера получил от незнакомого старика, почему-то лежал раскрытым. Ёсихико точно помнил, что закрывал его перед сном. Он списал бы это на шалость ветра, но окно открывал лишь на проветривание. Трудно поверить, что в комнату смог просочиться ветер такой силы, что раскрыл блокнот.