Арья Нел – Не верь мне (страница 3)
– Лина, постой! – вопил Рой, его голос дрожал от вины и страха.
Остановившись, я с остервенением вытерла слезы тыльной стороной ладони, словно пытаясь стереть всю эту мерзость с лица. Повернулась, испепеляя его взглядом. Он добежал до меня, красный, взъерошенный, жалкий.
– Дай мне объяснить! – взмолился он, протягивая дрожащую руку.
– Объяснить?! Что ты можешь объяснить, Рой?! – мой голос сорвался на истеричный визг. – Что это был чертов сон? Что Ребекка напала на тебя, а ты отбивался, как мог?! Что ты вообще собрался нести, кретин?! Я же видела все своими глазами! Ты не отбивался, ты, мать твою, наслаждался этим!
– Лина… – тихо пропищала Ребекка, неуклюже кутаясь в какую–то тряпку.
– Заткнись, Ребекка! Вы оба мне омерзительны! – ярость вскипела во мне с новой силой, грозя сжечь все дотла. – Ты, лицемерная тварь, вечно жаждущая чужого внимания! Вешаешься на любого парня, кто хоть случайно посмотрит в твою сторону! Но переспать с моим парнем… Это даже для тебя слишком, Ребекка! Это просто дно! – плеснула я ей в лицо желчью, с ненавистью глядя то на нее, то на Роя. – Как долго это продолжается?!
Рой, словно понимая, что словами уже ничего не исправить, попытался взять меня за руку, наверное, надеясь прикосновением смягчить мой гнев.
– Пожалуйста, Лина, давай поговорим об этом в другом месте… Не здесь…
– Да плевать мне на место! – рявкнула я, выдергивая руку. – Отпусти меня, Рой, или я клянусь, я тебе врежу! И ты прекрасно знаешь, что я это сделаю!
Он сглотнул, словно давясь чем–то, и опустил руку. Я впилась взглядом в Ребекку, ожидая ответа.
– С начала лета. – прошептала она, пряча глаза.
Что–то внутри меня оборвалось. Все хорошее, что было связано с этими двумя, мгновенно превратилось в пепел. Не говоря ни слова, я с силой ударила Роя по лицу. Звонкая пощечина эхом разнеслась по чердаку, и его голова резко дернулась вбок. Боль от удара пронзила мою руку, словно удар током, но она была ничто по сравнению с той болью, что разрывала меня изнутри. Толпа, до этого с интересом наблюдавшая за нашей драмой, разразилась одобрительными криками и улюлюканьем. Краем глаза я заметила, как несколько парней снимают все на телефоны, предвкушая вирусное видео с «разоблачением изменщиков».
Плевать. На них плевать, на Роя плевать, на Ребекку плевать. Все они теперь для меня просто пыль под ногами.
С трудом подавив подступающую истерику, я выпрямилась, вскинула подбородок и постаралась придать лицу выражение ледяного спокойствия. Пусть думают, что я сломлена. Пусть радуются. Они еще пожалеют, что связались со мной. Отвернувшись, я глубоко вдохнула и, нацепив на лицо непроницаемую маску равнодушия, направилась к выходу. Сейчас мне нужно было одно: как можно скорее убраться отсюда, чтобы потом, в тишине и одиночестве, выпустить на волю все свои чувства.
Но что–то подсказывало мне, что это еще далеко не конец. Что все только начинается. И что месть – это блюдо, которое подают холодным. А я умею ждать.
Глава 2
Последние три дня превратились в беспросветный кошмар. Я заперлась в комнате, словно в склепе, и провела их в беспрерывных рыданиях. Сначала слезы лились рекой, вымывая из меня последние силы, а потом, когда запас влаги иссяк, я просто тупо пялилась в стену, ощущая внутри себя зияющую пустоту. Куратор, обеспокоенная моим исчезновением, непрерывно трезвонила и засыпала сообщениями, но у меня не было ни малейшего желания разговаривать с кем–либо, видеть кого–либо, вообще существовать. Я прекрасно понимала, что рано или поздно мои бесконечные пропуски дойдут до декана, и меня вызовут на ковер. Но перспектива объясняться с руководством университета казалась менее пугающей, чем мысль о том, чтобы увидеть своих уже бывших друзей, встретиться с их лживыми улыбками и фальшивым сочувствием.
Мой взгляд устало скользил по стенам моей комнаты. За три года учебы здесь было создано столько воспоминаний, хороших и плохих, радостных и грустных. Каждый уголок этого пространства был пропитан нашей общей историей, нашей дружбой, нашей любовью. Вот я смотрю на дверь и, словно это произошло только вчера, отчетливо вижу, как мы с Ребеккой, полные энтузиазма и надежд, заносим в эту комнату тяжелые коробки с моими вещами, как одновременно переглядываемся с перекошенными от брезгливости лицами, обмениваясь колкими шутками по поводу ветхости и убогости этого жилища. А вот, посреди комнаты, словно призрак прошлого, возникает картина, как мы, не смыкая глаз, корпели над сложным проектом по английской литературе, подбадривая друг друга и делясь остатками кофе.
Внезапно мой взгляд упал на стену, увешанную нашими совместными фотографиями, запечатлевшими самые яркие моменты нашей дружбы. На смену печали, сковавший моё сердце, словно льдом, внезапно пришел обжигающий гнев, разъедающий меня изнутри. Рывком скинув с себя одеяло, я, словно одержимая, вскочила с кровати и с остервенением принялась срывать со стены пленочные воспоминания, разрывая их на мелкие кусочки, яростно отделяя себя от общей композиции. Последний снимок, приклеенный к стене, вызвал во мне особенно яростный приступ ненависти. Он был сделан в июле, во время нашего совместного летнего отдыха на пляже. Посередине стоял Рой, сияющий от счастья, а слева и справа от него, словно верные спутницы, стояли мы с Бэкс и, ослепительно улыбаясь, целовали его в щеки. На этом снимке мы казались такими счастливыми, такими беззаботными, такими наивными…
За эти три дня отшельничества я покидала комнату лишь однажды, когда, словно зомби, выбрела из общежития и, повинуясь неведомой силе, поехала заключать договор аренды на первую попавшуюся квартиру вблизи студенческого городка. Риелтор, пожилой и умудренный опытом мужчина, был крайне удивлен тем, что я даже не потрудилась взглянуть на свое будущее пристанище, не задала ни одного вопроса о планировке, состоянии или окрестностях, а просто молча всучила ему чек с суммой за аренду на год вперед. Но мне было совершенно неважно, куда уезжать, какая квартира меня ждет, главное – как можно дальше от Ребекки и Роя, от их лжи, от их предательства. Уж несколько часов на парах я, скрепя сердце, смогу их перетерпеть, выдержать их присутствие.
Бросив взгляд на результаты своей кропотливой работы по уничтожению несчастных фотокарточек, я с решимостью принялась собирать свои вещи. Три часа спустя все коробки были упакованы и подписаны. Их оказалось гораздо больше, чем я рассчитывала, напоминая о том, как много всего было вложено в эту дружбу, в эти отношения. Вызвав службу грузоперевозок и заказав такси до новой квартиры, я с облегчением вздохнула, предвкушая новую жизнь, свободную от лжи и предательства.
Моя новая квартира, к моему огромному сожалению, находилась в целых пятнадцати километрах от университета. Это означало, что мне придется вставать гораздо раньше, чем обычно, чтобы успевать собраться и вовремя добираться на занятия, лавируя в утренних пробках. Написав дяде короткое смс, я уведомила его о том, что в ближайшие несколько дней планирую забрать свою машину из семейного гаража, не вдаваясь в подробности.
Квартира оказалась до смешного малогабаритной, больше напоминающей скворечник, чем полноценное жилье. Но, как говорится, на безрыбье и рак – рыба. Из-за того, что дом был четырехэтажным, а квартира располагалась на самом верхнем этаже, чердачное помещение переоборудовали под жилую комнату, превратив его в своеобразную мансарду. Ремонт, конечно, оставлял желать лучшего, словно его делали на скорую руку нанятые гастарбайтеры, но, если грамотно подойти к делу и правильно расставить предметы интерьера, то и из этого унылого пространства можно было сотворить настоящую конфетку. Все же была в этой квартире какая–то своя, ни на что не похожая, странная, но притягивающая эстетика. Чего только стоили эти выцветшие бирюзовые обои с вычурными вензелями, словно сошедшие со страниц бабушкиного альбома.
Сразу у входа в квартиру располагалась небольшая, но довольно вместительная гардеробная, напротив нее – крошечная ванная комната, обклеенная облупившейся плиткой, далее – совсем уж кукольная кухонька, совмещенная с гостиной, больше напоминающей чулан. Вдоль деревянной лестницы, ведущей на второй этаж, на котором располагалась спальня, стоял старенький, продавленный диван, явно переживший не одно поколение жильцов. Уж над чем предыдущие владельцы действительно постарались, так это над местом для отдыха. Большая, почти королевских размеров, двухместная кровать доминировала в спальне, стоя прямо напротив огромного панорамного окна. Встречать рассветы, залитые первыми лучами солнца, и провожать багряные закаты, любуясь угасающим небом, здесь будет просто восхитительно, словно с картинки.