Арья Нел – Не верь мне (страница 12)

Наспех добравшись до своей квартиры, я почти с остервенением принялась смывать с себя липкий запах дыма и алкоголя, словно пыталась избавиться от клейма "Эдема". Облачив тело в струящийся наряд древнегреческой богини – контраст с вчерашним образом шоураннера клуба был разительным – я села за макияжный столик.

Телефон словно прирос к моей руке, а пальцы, повинуясь невидимой силе, уже набирали сообщение напарнику: "Начала внедрение". Ответ прилетел мгновенно, сухой и деловитый.

"Отлично, Лина. Хорошо тебе повеселиться", и на этом связь оборвалась. За последние недели наше общение почти сошло на нет. Я лишь кратко сообщала о продвижениях в нашем плане, а он отвечал сухо и односложно. И, честно говоря, меня это даже устраивало. Меньше привязанностей – меньше риска. В конце концов, я еду на вечеринку, я еду отрываться. И ничто не должно и не помешает моему веселью!

Кампус в тот вечер светился, словно другая реальность.

По дорожкам расставили тыквы с вырезанными лицами, в которых дрожали живые огоньки. Ветер доносил запах жженого воска и карамели, а где–то на газоне играла живая музыка – скрипка и ударные в странной, почти ведьминской гармонии.

Здание студенческого центра, где проходила вечеринка, утопало в гирляндах из черных и оранжевых лент. На стенах – светящиеся паутины, а потолок украсили подвесными призраками из белой ткани. Толпа была разношерстной: кто–то в костюмах зомби с искусственной кровью, кто–то в блестящих крыльях фей, кто–то в простых масках, скрывающих лицо до половины. Смех, крики и громкий бит мешались с ароматом сладкого пунша и пролитого алкоголя.

Я шла сквозь эту яркую какофонию, ощущая себя одновременно внутри чужого сна и на сцене театра, где каждый играет своего монстра. На мне был белоснежный костюм древнегреческой богини из тончайшего шелка, по сути, два куска ткани, перетянутые на талии золотым шнурком, с глубокими вырезами в зоне декольте и на бедрах, а на голове сверкал золотой венец, и я чувствовала на себе взгляды, будто весь вечер был только ради моего выхода.

Я заметила Роя и Ребекку почти сразу. Они стояли у бара, слишком близко друг к другу, хотя притворялись, будто это случайность. Рой был в костюме вампира – вечно его тянуло к дешевым клише, – а Ребекка в облегающем красном платье, с рогами на голове и с вызывающим смехом. Я остановилась всего на мгновение, позволяя себе разглядеть их обоих.

И вдруг поймала себя на том, что мне почти все равно. Да, когда–то это должно было разрывать меня на куски, но сейчас – лишь легкий холодок, как от сквозняка, и не более. Их присутствие казалось случайным штрихом в общей картине – не больше, чем очередной пластиковый скелет в углу зала.

Музыка становилась все громче, ритм отбивал удары в груди, как второе сердце. Толпа то прижимала меня ближе к танцующему центру, то отталкивала к краям, и в этом хаосе я чувствовала себя удивительно живой. Световые лучи мелькали по лицам, маскам, костюмам – то превращая людей в призраков, то в ярких персонажей чужих фантазий.

Я закрыла глаза и позволила телу двигаться в такт музыке. Вино, смех, огни – все это смешивалось и расплывалось в ощущении, что я наконец–то отрезана от воспоминаний. На миг я почувствовала себя свободной.

И тут в поле зрения появился он.

Аластор.

Он выделялся среди прочих. На нём был костюм в стилистике древней Греции: белая туника, перекинутая золотым поясом, и тонкий лавровый венок в волосах. И как так вышло, что мы пришли в одинаковых костюмах? Но самое главное – то, как он смотрел. Его взгляд был прямой, чуть насмешливый, и будто нарочно не отпускал меня, пока он медленно пробирался через толпу.

– Неплохо скрываешься, – произнёс он, когда подошёл ближе, и его голос почти перекрыл музыку.

– Скрываюсь? – я усмехнулась, глотнув пунша. – Это я–то? Я здесь самая заметная.

– Именно, – в его улыбке мелькнул вызов. – А заметных труднее всего удержать.

Он протянул руку, будто приглашая меня танцевать. Я скользнула взглядом по его пальцам, затем подняла глаза к его лицу.

– А ты всегда так самоуверен? – спросила я, не торопясь вложить ладонь в его.

– А ты всегда так осторожна? – ответил он почти мгновенно.

В этой игре слов чувствовалась скрытая искра. Он словно проверял, насколько я готова поддаться его энергии, а я – насколько смогу удержать дистанцию.

Я все–таки положила руку в его. Его пальцы сомкнулись крепко, но без нажима, и мы влились в танцующую массу. Музыка стала резче, и он придвинулся ближе, чтобы мне не приходилось напрягать слух.

– Вижу, ты решила сегодня забыть обо всем, – сказал он почти у самого уха.

– Сегодня – да, – ответила я, глядя на него из-под маски. – А завтра… посмотрим.

Он рассмеялся коротко, низко, и в этом смехе звучал намёк на опасность.

– Ты играешь со временем, Лина. Завтра может и не наступить.

Я встретила его взгляд и впервые за вечер ощутила, что настоящее действительно захватывает сильнее прошлого.

Музыка словно схлопнулась в один пульс – глубокий, навязчивый, отдающий в виски. Толпа вокруг нас двигалась хаотично, кто–то кричал, кто–то смеялся, кто–то уже слишком увлекался выпивкой, но я ощущала лишь его руку на своей талии. Аластор притянул меня ближе, и пространство вокруг будто растворилось.

Его костюм казался нарочито простым, но вблизи всё выглядело слишком детализированным: ткань белой туники мягко скользила по коже, золотой пояс сверкал в свете прожекторов. И главное – его глаза. Слишком живые, слишком внимательные, будто он видел во мне нечто большее.

Я сделала шаг назад, но он легко последовал за мной, не позволяя отдалиться.

– Ты привык держать контроль, да? – спросила я, и мои слова почти утонули в музыке.

– А ты привыкла сопротивляться, – его улыбка была дерзкой, как вызов. – Скажи честно, разве тебе не нравится, что тебя ведут?

Я приподняла бровь, прижавшись к нему ближе, чем собиралась.

– Вести меня? Тебе это только кажется. На самом деле я выбираю, куда идти.

Он наклонился так, что его дыхание коснулось моей щеки.

– Тогда докажи.

Я резко развернулась, заставив его подстроиться под мой ритм, и теперь это я вела танец. Толпа освободила вокруг нас чуть больше пространства, будто чувствовала напряжение, натянутое, как струна. Мы двигались в такт – то приближаясь, то разрывая дистанцию, словно в опасной игре, где проигрышем станет потеря самоконтроля.

– Осторожнее, Лина, – сказал он, когда я скользнула мимо него так близко, что наши плечи едва не соприкоснулись. – Ты рискуешь.

– Я давно это делаю, – ответила я, улыбаясь с вызовом. – Просто ты не сразу заметил.

Он задержал мой взгляд, и на секунду музыка исчезла – остались только его глаза и ощущение, что мы оба ступили на тонкий лёд.

Музыка снова врезалась в сознание, но теперь она словно подталкивала к чему–то более дикому, чем просто танец. Я кружила вокруг Аластора, то приближаясь, то отдаляясь, и в какой–то момент он поймал мои руки – не слишком сильно, но с такой уверенностью, будто мир вокруг должен был остановиться.

– Ты опасно близка к тому, чтобы потерять равновесие, – произнёс он, глядя прямо в глаза.

– А если я хочу его потерять? – ответила я, вскинув подбородок.

Вокруг нас кто–то громко смеялся, кто–то пролил напиток на пол, но всё это было неважно. Его слова прилипали к сознанию сильнее, чем алкоголь. Он чуть наклонился, и мне показалось, что золотой венок в его волосах блеснул ярче, чем огни вокруг.

– Опасные желания, – сказал он тихо, почти шёпотом. – Иногда они исполняются слишком буквально.

Я усмехнулась, хотя внутри что–то дрогнуло.

– Ты пугаешь меня?

– Нет, – он отпустил мои руки, но его взгляд не позволял отойти. – Я предупреждаю.

И в этот момент, когда я сделала шаг в сторону, чтобы вернуть себе дистанцию, он двинулся за мной слишком быстро – словно предугадывал каждый мой шаг. В его движениях не было неловкости или случайности, всё было отточено и почти… хищно.

Я ощутила, как по спине пробежал холодок, не от ветра или сквозняка, а от осознания: этот человек играет со мной всерьёз.

Я поймала его улыбку – спокойную, слишком спокойную для того, что сейчас происходило, – и сказала:

– Ты ведёшь себя так, будто знаешь обо мне больше, чем должен.

– Возможно, знаю, – ответил он, склонив голову набок. – Но интереснее наблюдать, как ты сама это поймёшь.

На секунду толпа замкнулась между нами, и я потеряла его из виду. Но когда взгляд снова наткнулся на Аластора, он уже стоял чуть поодаль, с бокалом в руке, будто ничего и не было. Только глаза – те самые – выдавали, что игра ещё не окончена.

Я протиснулась сквозь шумную толпу, уводя глаза от масок, блестящих костюмов и мигающих гирлянд. Голова слегка кружилась от музыки, яркого света и… от напряжения, которое оставил после себя Аластор. Казалось, его присутствие всё ещё витает в воздухе.

Балкон встретил меня прохладой. Осенний ветер пах влажными листьями и дымом – кто–то явно жёг костёр неподалёку, и этот запах вплетался в вечернюю атмосферу. С улицы доносились голоса студентов, но здесь, на высоте, шум был приглушён, и я наконец–то смогла перевести дыхание.

Я поставила стакан на перила, облокотилась локтями и закрыла глаза. Внутри всё ещё пульсировал ритм музыки, но снаружи было так спокойно, что казалось – два разных мира разделяет только дверь. Внезапно за спиной хлопнула дверь балкона, и я резко обернулась. Но никого. Только лёгкое эхо и колыхание занавески. Я снова взяла стакан, сделала глоток – сладость пунша чуть резанула по горлу. Внизу мелькали фигуры студентов в костюмах, кто–то запускал фейерверки, кто–то орал пьяные песни. И всё равно я не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают. Словно чьи–то глаза скользили по моему силуэту.