Арья Нел – Не верь мне (страница 14)

Он усмехнулся и встал.

Я сидела на пассажирском сиденье своей машины и пыталась привести в порядок мысли. Солнце беспощадно било в глаза, и каждое его отражение на лобовом стекле отдавалось в висках. Аластор уверенно держал руль, будто всегда был водителем именно этой машины.

– Забавно, – пробормотала я, – моя машина, а рулю не я.

– Ну так и забавно, что твоя голова сейчас не в состоянии рулить, – невозмутимо ответил он, бросив в мою сторону короткий взгляд. – Я всего лишь берегу твою жизнь и свой комфорт.

– О, спасибо, рыцарь, – язвительно протянула я. – Правда, я думала, что похмелье – не повод лишать меня водительских прав.

– Ошибаешься, – хмыкнул Аластор. – У тебя временное отстранение от руля до стабилизации организма.

Я закатила глаза, но спорить сил не было.

Дорога была почти пустой, и машина мягко катилась вперёд. Я прижала лоб к прохладному стеклу и тихо пробормотала:

– Нам нужен кофе. Срочно.

– По дороге заскочим.

Аластор свернул к небольшой кофейне у дороги, где утром всегда толпились такие же сонные студенты. Он заглушил двигатель и повернулся ко мне:

– Сиди здесь. Я схожу, а то ты упадёшь где–нибудь в обморок прямо на тротуаре.

– Серьёзно? – я фыркнула. – Думаешь, я настолько беспомощная?

– Нет, – усмехнулся он, – я думаю, ты слишком гордая, чтобы признать, что сейчас именно так и есть.

Я скрестила руки на груди, но спорить не стала – пусть идёт.

Через пару минут он вернулся с двумя бумажными стаканами. Один протянул мне.

– Держи. Тебе – классика, чёрный.

– А вдруг я хотела капучино с сиропом? – прищурилась я, принимая кофе.

– Ты хотела почувствовать вкус настоящего утра, а не утонуть в сахаре, – уверенно парировал он.

Я сделала глоток и почти сразу почувствовала, как горечь прожигает остатки тумана в голове.

– Ладно, признаю. Это лучше, чем сироп.

– Ещё раз, пожалуйста? – он повернул ко мне голову, изображая, будто не расслышал.

– Не обольщайся, – я усмехнулась. – Второго раза не будет.

Он довольно улыбнулся и снова завёл двигатель. Машина тронулась, а я устроилась поудобнее, грея ладони о стакан.

– Сколько у нас времени до пар? – спросила я.

– Минут двадцать. Успеем припарковаться и даже спокойно дойти.

– Ты звучишь так, будто планируешь воевать за лучшее место в аудитории, – поддела я его.

– Конечно. Я всегда сажусь ближе к выходу, чтобы уйти первым.

Я хмыкнула.

– Вот оно что… Примерный студент, но только наполовину.

– Точно, – сказал он, отпивая кофе. – Иначе с тобой неинтересно было бы ехать.

Я уткнулась взглядом в окно, пряча улыбку. Машина неслась вперёд по утреннему городу, и впервые за долгое время дорога в университет не казалась такой унылой.

Парковка возле университета была почти забита – студенты спешили занять места до начала пар. Аластор ловко припарковал мою машину, словно делал это каждый день. Я невольно отметила, что он уверенно ведёт себя даже там, где должен был бы чувствовать себя «гостем».

– Ну вот, – сказал он, заглушая двигатель. – Успели. Даже без гонок.

– Ты ещё и аккуратный водитель, – заметила я, открывая дверь. – Совсем не вяжется с твоим образом.

– А с каким моим образом? – приподнял он бровь.

– С образом самоуверенного наглеца, который берёт чужую машину и командует её хозяйкой, – пояснила я, выходя из салона.

– О, – ухмыльнулся он, – значит, всё–таки хозяйкой ты себя считаешь. Уже прогресс.

Я закатила глаза и пошла вперёд, пряча улыбку. Он догнал меня за пару шагов, легко подстроив шаг под мой.

У входа в главный корпус толпились студенты: кто–то курил, кто–то, как всегда, спешно дописывал домашку. Я уловила несколько взглядов, скользнувших по нам – и задержавшихся чуть дольше, чем обычно. Особенно на Аласторе, высокий рост и уверенная походка делали своё дело.

Я чуть наклонилась к нему и тихо сказала:

– Кажется, по кампусу уже поползли слухи о том, что мы вместе.

– Угу, – он даже не удивился. – Когда парень увозит девушку с вечеринки и на следующий день приезжает с ней на пары, это, знаешь ли, выглядит довольно красноречиво.

Я фыркнула и спрятала улыбку в стакан с остатками кофе.

– Если мы опоздаем, я скажу всем, что это из-за тебя, – пригрозила я.

– Отличный план, – ухмыльнулся Аластор. – Тогда тебе придётся сесть со мной, чтобы твоя версия выглядела убедительнее.

– Ты и так всегда сидишь рядом со мной. Вообще–то, галёрка закреплена за мной.

– Ну, хочешь не хочешь, но тебе придется принять троих бойцов на галёрку. – лениво заметил он, словно мы обсуждали расписание занятий, а не мое личное пространство.

Начались однотипные учебные дни: звонки на пары, переполненные коридоры, запах чернил и дешёвого кофе из автомата. В аудиториях – вечное однообразие: кто–то старательно строчил конспекты, кто–то зевал в кулак, а кто–то открыто спал на сложенных руках.

Но я уже не чувствовала себя одинокой в этом хаосе. Рядом со мной всегда был Аластор – он умел даже самую скучную лекцию превратить в повод для тихих подколок. Его сухие комментарии заставляли меня с трудом сдерживать смех, а иногда – прикрывать лицо ладонью, будто я просто устала. На переменах он ждал меня у дверей, словно это было чем–то само собой разумеющимся, и шёл рядом, даже если я никуда не звала.

Как и полагается, его друзья всегда были поблизости. Я успела немного их узнать и привыкнуть, хоть они все еще относились ко мне скептично. Мы четверо занимали всегда одни и те же, ближе к выходу, места, в аудиториях. Теперь этот ряд будто закрепился за нами: место, откуда всегда доносился сдержанный смех, перешёптывания и редкие реплики, которые иногда сбивали с толку даже преподавателей.

В столовой мы садились за стол у окна. За ним было достаточно места для всех, и постепенно это стало нашей привычкой. Компанию из четырёх человек невозможно было не заметить, и взгляды – косые или откровенно любопытные – сопровождали нас повсюду.

Слухи о том, что я с Аластором, а значит, и с его друзьями, разлетелись по кампусу быстрее утреннего тумана. Первое время я ловила на себе завистливые взгляды девушек и подначки со стороны знакомых, но вскоре перестала обращать внимание. Наоборот, в их обществе я чувствовала себя защищённой – будто бы у меня наконец появилась своя компания, своя маленькая крепость посреди шумного университета.

Но все это заканчивалось как только я переступала порог «Эдема».

Коридоры клуба, на удивление, встречали прохладой и гулким эхом шагов. Казалось что эту часть здания от развлекательной части отделяет не бетонная стена, а черная дыра. Настолько тихо здесь было.

Просторная комната с панорамными окнами, выходившими на город, именовалась кабинетом Хирама Келлера. Центр кабинета занимал массивный стол из черного стекла с металлическими вставками. Его поверхность была идеально гладкой – ни пылинки, ни лишней бумаги. Только ноутбук с темным экраном, планшет, пара аккуратно сложенных папок и тонкая хрустальная ваза с единственной белой розой – будто символ того, что красота здесь тоже подчиняется порядку.

На стене за спиной Хирама висела абстрактная картина в чёрно–красных тонах. С первого взгляда в ней не было смысла, но чем дольше смотришь, тем больше казалось, что в хаотичных линиях скрыта агрессия, почти угроза.

Сбоку располагался барный шкаф с зеркальной дверцей, в котором переливались бутылки дорогого алкоголя. Кристальные бокалы стояли рядами, отражая свет ламп, встроенных в потолок. Светильники – тонкие, длинные, с холодным белым светом – создавали ощущение стерильности, как в операционной.

Пол был выложен тёмным паркетом, но под рабочим столом лежал ковёр глубокого графитового цвета, будто специально для того, чтобы шаги приближались мягко и незаметно.

Воздух в кабинете был пропитан смесью дорогого табака и терпкого мужского парфюма. Всё здесь дышало контролем: каждая деталь, каждый предмет находился на своём месте, словно сам кабинет был продолжением Хирама – строгого, опасного и абсолютно современного.

Я подложила список контактов на стол Зои. Все номера были правильные, кроме одного: всего лишь одна цифра, едва заметная ошибка. Мелкая, но фатальная.

На следующее утро переговоры провалились. Кабинет оглушала тишина, нарушаемая лишь барабанящими пальцами дяди по столешнице. Его лицо налилось красным, взгляд был тяжёлым, ледяным.

– Какого чёрта?! – рявкнул Хирам, и в его голосе прозвучала такая сила, что стеклянная поверхность стола задрожала.

Зои побледнела так, будто из неё вытянули всю кровь. Её губы дрожали, слова застревали на языке.

– Я… я не понимаю, должно было всё… – её голос срывался, она звучала как школьница, застигнутая на месте преступления.