Арья Нел – Не верь мне (страница 1)

Арья Нел

Не верь мне

Пролог

Кровь. Она была повсюду: на стенах, на полу, даже в воздухе чувствовалась ее плотная, металлическая тяжесть. Запах, густой и тошнотворный, ударял в нос, вызывая непроизвольную гримасу отвращения. На языке словно застрял приторно–железный привкус, напоминающий о крови, пролитой здесь, возможно, не раз. Измученная грудь мужчины вздымалась и опадала с хриплым, учащенным дыханием, каждое движение отдавалось острой болью в сломанных ребрах. Он кряхтел, силясь набрать хоть немного воздуха, а затем застыл, скованный мучительной судорогой. Багровая капля, словно ленивая слеза, поползла по щетине на его подбородке, собираясь в дрожащий рубин, а затем сорвалась вниз, расширяя уже зловещую лужу на холодном, сером кафеле. Звук падения, тихий в обычной обстановке, здесь, в этой мертвой тишине, казался оглушительным выстрелом.

– П–прошу... Остановитесь... – прохрипел он, голос едва слышный в этой тюрьме боли. Повязка из грубой, черной ткани плотно прилегала к глазам, лишая его не только света, но и ощущения пространства. Тьма, ощутимая и давящая, словно похоронный саван, окутывала его, усиливая панику, медленно подкрадывающуюся к сердцу.

Тягостное молчание длилось бесконечно. Лишь мерное, монотонное капанье воды из проржавевшей трубы под потолком нарушало гнетущую тишину. Каждая капля падала с холодной, расчетливой точностью, словно отсчитывая последние мгновения его жизни. Мужчина задрожал всем телом, и отчаяние, копившееся внутри, вырвалось наружу истошным криком, полным боли и безысходности. Его голос, искаженный страхом, с эхом врезался в холодные, бездушные бетонные стены замкнутого пространства, словно мольба, затерявшаяся в пустоте.

– Можешь верещать, как свинья перед забоем, сколько угодно. Здесь тебе никто не поможет, Роуз. Ты никому не нужен. – из динамиков, откуда–то сверху, раздался измененный с помощью программы голос, ледяной и равнодушный, как дыхание смерти. Пленный вздрогнул, каждое слово отдавалось эхом в его голове. – Знаешь, почему ты здесь? Ты здесь не просто так, Роуз. Ты решил действовать за спиной у самого Келлера, возомнив себя умнее всех. И к чему это привело? К этой луже на полу.

Вдруг, вопреки ожиданию, на его измученном лице появилась отрешенная ухмылка. Глаза, скрытые за повязкой, казалось, смотрели сквозь нее, устремляясь куда–то вдаль.

– Псина Хирама... Как я мог не догадаться сразу? – пробормотал он, вкладывая в эти слова всю свою ненависть и презрение. Он медленно поднял голову, словно пытаясь разглядеть сквозь ткань повязки того, кто стоял перед ним. Он знал, что там, за односторонним стеклом, скрывался его палач. – Я многое слышал о тебе, беспощадная, хладнокровная псина. Говорят, ты безжалостен и эффективен. Так хватит же этой клоунады, грязная подстилка. Сделай то, зачем ты здесь, и покончим с этим фарсом.

В комнату по ту сторону стекла вошел массивный мужчина, его телосложение говорило о годах, проведенных в тренировках. Лицо его было скрыто за белой маской, лишенной каких–либо выражений. Фигура, стоявшая в полумраке у сложной панели управления звуком, подала едва заметный безмолвный сигнал. Маска кивнула и бесшумно удалилась из кадра. Спустя долгую, мучительную минуту, пронзившую тишину, раздался приглушенный выстрел, а затем – предсмертный хрип, который навсегда затих в этой комнате пыток. Тишина вновь воцарилась, нарушаемая лишь монотонным капанием воды. Кровь продолжала течь.

Глава 1

Осень в Монтане в этом году выдалась на редкость мягкой и солнечной. Я сидела на ухоженном газоне рядом с кофейней при кампусе, пытаясь уловить остатки летнего тепла. В воздухе вокруг витал тягучий запах прелых листьев и бодрящий аромат свежесваренного кофе, смешиваясь в странную, но приятную симфонию. Вокруг, словно потревоженные муравьи в муравейнике, сновали новоиспеченные студенты и их родители. Лица их пестрели самыми разными эмоциями: взволнованные улыбки, сдержанное волнение, а порой и откровенный страх. Мой цепкий взгляд не упускал ни одной детали, замечая в их глазах смесь наивного страха перед неизвестностью и робкого предвкушения грядущей свободы. Кажется, ещё вчера они беззаботно носились по школьным коридорам, а сегодня вынуждены выпорхнуть из-под уютного крыла родительской опеки и отправиться в самостоятельное плавание по бушующему океану взрослой жизни. Я ощутила болезненный укол зависти, жгучий и несправедливый. Ведь я была лишена этого «счастья» – полноценной семьи, любящих родителей, готовых поддержать и направить. С восьми лет меня воспитывал дядя, черствый и отстраненный человек, которому до меня особо не было дела. Он исправно выполнял лишь базовые обязанности опекуна. В остальном же я была предоставлена сама себе.

Завтра начинался новый семестр в университете Меривела. Хотела бы я, чтобы это завтра никогда не наступало, как и сегодняшняя вечеринка, навязанная мне друзьями. Ко мне, летящей походкой, неслась Ребекка – моя лучшая подруга со времен младшей школы. Мы познакомились в третьем классе, когда я переехала из Южной Дакоты. Бэкс всегда любила быть в центре внимания, и сегодняшний день не стал исключением: экстремально короткое платье, едва прикрывающее бедра, и кричащие кислотные чулки – визитная карточка ее эпатажного стиля.

– Бэкс, твоя юбка настолько короткая, что я вижу край твоих кислотных чулок, – съязвила я, закатывая глаза.

– Так и задумано, детка! Неужели ты до сих пор не привыкла к моим выходкам? – парировала она, самодовольно ухмыляясь.

– Поверь мне, к такому бесстыдству не привыкнешь никогда, – проворчала я, одергивая свою скромную джинсовую куртку. – Тебе вообще не жарко в этом кожаном футляре?

– Боже, конечно жарко! Но красота требует жертв, милочка! – вздохнула она, поправляя выбившийся из идеально уложенной прически локон. – Начинается третий курс, а я до сих пор не нашла себе постоянного парня. Не какого-нибудь там ботаника, а нормального, с перспективами!

– Ты же понимаешь, что, наряжаясь как ночная бабочка, ты вряд ли привлечешь внимание нормального парня, – мягко заметила я, чувствуя легкий укол вины за свою прямолинейность.

– Тебе легко говорить, – проворчала она, бросив на меня завистливый взгляд. – Ты–то уже отхватила себе лучшего мужика. Красивый, галантный, еще и спортсмен! Звезда Меривела! Вон, кстати, твой ненаглядный идет.

Я обернулась, и мое сердце сладко забилось в груди. К нам уверенной походкой приближался Рой. Безупречный, как всегда. Его каштановые волосы, пропитанные гелем, безукоризненно лежали на правую сторону, открывая высокий лоб. Бомбер с логотипом команды по регби смотрелся на нем так, словно был сшит на заказ. Точеный подбородок был покрыт легкой, едва заметной щетиной, а глубокие, каре–зеленые глаза прожигали меня страстным, голодным взглядом. Мужские руки, сильные и уверенные, по–свойски легли на мою талию и притянули меня к его крепкому, спортивному телу. Он оставил на моих губах дерзкий, развязный поцелуй, не обращая внимания на окружающих. Боковым зрением я заметила, как улыбка на лице Ребекки мгновенно сменилась кислой, завистливой гримасой.

– Фу, избавьте меня от этого публичного проявления нежности, – прошипела она, отворачиваясь.

– Не завидуй, Бэкси, – елейно протянул Рой, не отрывая от меня своего завораживающего взгляда, и попытался вновь поцеловать меня, но я мягко отстранилась и одарила его лучезарной улыбкой.

– Не называй меня так, Рой, – Бэкс надула свои пухленькие губки, делая вид, что обиделась, но в ее глазах я увидела лишь хорошо замаскированную злость.

– Сегодня вечеринка в «Мансарде». Вы идете? – Рой, казалось, намеренно игнорировал нависшую над нами тучу в лице Ребекки. Его взгляд, сфокусированный исключительно на мне, заставлял меня чувствовать себя одновременно польщенной и неловкой.

– У меня сегодня дедлайн по рекламе в блоге. Кровь из носу, а нужно закончить. Сидела над ней всю ночь, вышла проветриться, пока окончательно не тронулась умом. Так что я скоро вас покину. – произнесла я, стараясь придать своему голосу непринужденность.

– Меня можно не спрашивать, я иду, – отчеканила Ребекка, прожигая Роя испепеляющим взглядом.

– Давайте договоримся так, я постараюсь закончить все как можно скорее и присоединюсь не позднее одиннадцати, – с этими словами я встала, отряхивая джинсы от травинок и случайных жучков.

Рой тут же вскочил следом за мной, его движения были плавными и грациозными, как у пантеры.

– Начало в десять, буду с нетерпением ждать, – прошептал он, оставляя мягкий, едва ощутимый поцелуй на моей щеке.

Выдавив из себя подобие улыбки, я двинулась в сторону общежития. «Мансарда» – всего-навсего пыльный, заброшенный чердак в старом корпусе, который студенты, движимые жаждой развлечений, переоборудовали для подпольных тусовок лет десять – пятнадцать назад. Все выпуски после них всегда задавались вопросом, как же им это удалось. Я же думаю, что здесь не обошлось без старых добрых зеленых портретов Бенджамина Франклина, сложенных в аккуратные стопки. Всем известно, что в Меривеле, со времен основания, учатся в основном отпрыски богатейших семейств, чьи родители ворочают миллионами, если не миллиардами. Конечно, университет выделяет небольшое количество стипендий для одаренных студентов, иначе руководство обвинили бы в вопиющей дискриминации. Например, когда пришло мое время поступать, штат предложил мне стипендию за выдающиеся заслуги перед городом. Высокое положение моего дяди в городской администрации и моя активная работа в сфере онлайне помогали мне активно участвовать в организации и проведении благотворительных мероприятий. Но я отказалась от этой стипендии в пользу более достойного кандидата, ведь одним из главных условий завещания моего отца к дяде являлась оплата моего обучения в университете, вне зависимости от моего желания.