Артём Земцовский – Грани пустоты. Две грани. Лабиринт (страница 5)

Сон Андрея.

Вкус чая из глиняных кружек. Изысканный, теплый, глубокий вкус. Хищная птица. Она выглядит опасной. Зазеваешься – и она тебя сожрет. Приручишь – поможет.

Луч света. Я фокусируюсь на нем, рассматривая пылинки, танцующие, стремящиеся догнать друг друга.

Лестница. Скрип, топот, кто-то спешит, бежит, перепрыгивая через две ступеньки.

Шум толпы. Картинки нет, только звук, крики, озлобленные, затем ликующие.

Хлопок. Полы халата хлопают на ветру.

Соль на губах. Море. Или слезы?

Я вижу себя. В халате, стоящим на берегу и смотрящим вдаль. Это мое будущее? Прошлое? Просто смешение воспоминаний?

Боль. Нарастающая, поглощающая боль. Я открываю глаза. Боль не исчезает.

Глава 3

Боль. Черт, как же больно! Моя многострадальная раненная нога болит так, как будто ее сейчас отпилят. Я инстинктивно пытаюсь подвинуть ее и боль усиливается в разы, а нога не двигается!

Черт.

Присматриваюсь – пока я спал, какой-то конический, зеленоватый каменный шип, похожий на египетскую стеллу в миниатюре, пробил мою голень снизу, насаживая меня как на шампур. Да что вообще происходит?

Кряхтя, я кое-как сел, едва не воя от боли. И вдруг… Что-то изменилось. Сначала едва заметное, оранжевое, словно пламя, свечение медленно ползло от моей ноги в месте, где шип пробил ее куда-то вперед, от меня. И его движение ускорялось, толчками каждые полсекунды как… Пульс. Я бросил взгляд на освещенную линию – и действительно, рядом с этой полоской разрезающей тьму ночи, была едва заметная канавка, то уходящая под землю, то вновь появляющаяся на поверхности. И по ней текла жидкость… Кровь. Моя кровь.

Ох и не к добру это…

«Ну что Андрей, кажется, надо остановить это безумие», – Я отвлекал себя разговорами, прекрасно зная, что надо сделать.

Снять. Себя. С шипа.

Это будет больно. Такую боль я вряд ли испытывал. Шип, возможно, задел кость. Тогда главное, что я могу сделать – не потерять сознание. Ну что, готов?

Я зажал в зубах воротник куртки. Руки дрожали, обхватывая мою ногу.

Три.

Два.

Один.

Я взвыл, снимая свою ногу с шипа, оставляя, казалось, половину мышцы. В глазах потемнело – боль была такая, словно маленькие раскаленные крючки в шипе, направленные в другую сторону, задели каждый нерв, каждую клетку мышц моего тела, отрывая все, что можно и нельзя от моей ноги. Шип что, сопротивлялся мне?

Фух, отдыхаем, отдыхаем. Боль утихала, не пропадая совсем, но теряя яркость красок.

Я огляделся – огненная линия отползла уже довольно далеко от меня.

Я встал, едва не теряя остатки сознания: потеря крови и боль в ноге – неприятное комбо.

Едва наступая, морщась, так и сжимая зубами воротник я сделал шаг. Вытер холодный пот со лба. Присмотрелся к желобу для крови. То, что я принимал за линию оказалось невероятно тонкой вязью бессчетного количества символов. Геометрические фигуры, буквы незнакомого мне алфавита, просто соединительные линии…что же это такое? Что за ритуал я запустил? Или вернее… Что за ритуал запустил сам себя?

Я, аккуратно, по чуть чуть, стал продвигаться к концу огненной линии. Но и она не стояла на месте: даже лишившись поддержки моего сердца, все так же упрямо двигалась к своей цели.

И я уже видел эту цель – небольшой помост, выглядящий новее всего вокруг, с осыпающимися с него остатками земли и травы. Выдвинулся из-под земли?

Если бы все не было так грустно, я бы сказал, что это была смешная гонка. Калека, дважды раненый в ногу, спасибо что в одну и ту же, и струйка крови в древнем жертвенном ритуале.

Я упрямо шел, шаг за шагом. Струйку было уже не остановить. В последний момент я упал, пытаясь накрыть, отрезать, остановить ее рукой. Но я не успел.

Помост вдруг разом, весь, засветился этим оранжевым светом, проявляя на себе еще больше символов. Из него вверх выстрелил луч света, пробивая насквозь ночное небо, привлекая внимание всех вокруг, у кого есть глаза.

Из центра помоста, медленно, со скрежетом камня о камень, выдвинулась сначала рукоять, а затем клинок длинного, изогнутого кинжала. Они что, предлагают мне убить себя?

Да вы за кого меня держите?

Я выхватил кинжал и приготовился сражаться. Я не знал с кем, не знал даже придется ли вообще сражаться. Но я был готов продать себя так дорого, как только смогу.

Я стоял в боевой стойке. Десять секунд. Тридцать. Минуту. Три минуты. Ничего не происходило. Никто не сходился на столб света. Тишина. Но где-то на границе слуха, на границе сознания я улавливал какие-то колебания.

Тум.

Ту-тум.

Тум ту ту тум.

Тум тум тум.

Как бой барабана, далекий, призывный. Звук приближался, становился громче. Весь мой организм откликался на него, сердце билось в такт, пропуская иногда удары, источник колебался, повторяя ритм.

Шаг!

Тум.

Ту-тум.

Шаг!

Тум ту ту тум.

Я, против своей воли, втягивался в ритм, не чувствуя уже никакой боли. Чувствовал я только зов, зов продолжить танец, продолжить ритуал, и этому зову невозможно было противиться.

Тум тум тум

Пригнуться, удар кинжалом.

Тум.

Тум ту ту тум!

Звук становился все громче, заглушая собой все мои мысли, растворяя меня в себе

Тум тутутутум

Тум тутутутум

Ритм становился все быстрее. Удар, кувырок, удар!

Тутутутутутутутутутутум

Не знаю сколько я так танцевал, удар за ударом, подъем, кувырок, выпад.

Под яростный, хлёсткий, слышимый на весь мир удар ТУМ я сделал последний выпад этого танца и еще один луч света разорвал ночную тьму, только на этот раз он ударил от шпиля, как странная молния, прямо в клинок. Сам же кинжал, принимая в себя этот свет, стал разбухать, светясь все более и более ярко. Он резал глаза, но я не мог оторвать взгляд. Вот, на краю клинка, мини солнце размером с теннисный мяч.

Я боюсь пошевелиться.

Вот размером с яблоко, и продолжает наливаться.

Вот размером с грейпфрут, и, странное дело, он оторвался от клинка. Луч света тут же исчез, и все вокруг погрузилось во мрак – все, кроме этого яркого шара.

Я аккуратно опустил затекшую руку. Нога, совершенно не болевшая еще секунду назад теперь убивала меня. А шарик света, словно живой облетел меня, как бы осматривая. Подлетел к моему лицу. И моргнул в приветствии. Я готов был поклясться, что он здоровается, но как я могу это знать?

Та странная бомба, показавшая шпиль?

Это все как-то связано… Я чувствую какую-то тайну!

Шар моргнул еще раз, на этот раз немного медленнее. Я же, опуская кинжал, поднял пустую руку и чувствуя себя немного сумасшедшим сказал: