Артём Варава – Записки старого мага (страница 7)

Встав на колени и сложив руки лодочкой, девушка вновь начала читать молитву, однако… вдруг сообразив, что в очередной раз согрешила, остановилась. "Грех есть грех… Лишь пятерка может знать истинную глубину проступка. Запалив свечу от оберега она согрешила… Зло есть зло. Зло всегда должно быть наказано."

"Мои беды – наказание за мои грехи".– Вздохнула девушка, чувствуя сильное отвращение к самой себе.– Я не должна была так поступать…

Собравшись духом, цетра потушила огарок… Совершив новый грех, со злорадством отметила. – "Так мне и надо…"

"Боль – как часть страдания – есть очищение от греха."– Поясняла им перед бдением настоятельница.– "Чем больше на себя примешь, тем чище пред ликом пятерки окажешься. Не беги от боли, усмиряй плоть – ибо только дух твой истинно достоин сострадания."

Помяни черта и он тут как тут. Дверца за спиной беззвучно открылась и в келье на мгновение стало светло. Повеяло сквозняком, и комната пропиталась густым ароматом волчьей розы. Настоятельница любила благовония и не стеснялась ими пользоваться. Необычно для ее сана… Говаривали что духами, она заглушает зловоние от гниющих стигматов… -"Ложь? Хотя кто может знать точно?"– Раздалась дробь частых шажков, и на плечи Элины легли холодные узкие ладони…

–Тьма – есть истинное воплощение зла.– Зашелестел над девушкой тихий – нежный голосок.– Во тьме – даже у самых преданных слуг пятерки возникают грязные мысли. Грязные видения. Они сладки… Они соблазняют тебя, пленят душу мягкими, но непреодолимыми оковами, мало-помалу, берут власть над телом. Тело отданное сатане – есть одержимость.– Пальцы настоятельницы свела судорога.– Что – неприкаянная душа – ты, делала здесь, в одиночестве, окружив себя предательской темнотой?

–Молилась госпожа настоятельница…

–Знаешь ли ты, что значит огонек свечи?

–Истинность веры.

–Истинность веры.– Согласилась с девушкой настоятельница.– В непроницаемом мраке, в полной глубокой темноте, он служит… напоминанием заблудшим душам. Только увидев его, человек может до конца осознать то, что даже крупица света… стоит дороже, вселенной холода и тьмы. Глубокой скорби достоин тот, кто отверг данный ему святой пятеркой, маячок веры.

Настоятельница замолчала. Зная что та ждет от нее какого то ответа, Элина с трудом сглотнула застывший в горле ком. Прошептала:

–Человек, лишенный веры достоин скорби…

–Скорби и презрения.– Согласилась настоятельница.– Скорби о том, что очередная душа отдалась во власть тьмы и призрения в урок другим. Повтори, человек лишенный веры – достоин призрения.

–Человек, лишенный веры достоин призрения.– Послушно отозвалась словам настоятельницы цетра.

–Призрения и скорби.– Почти касаясь губами уха девушки, горячо зашептала настоятельница.– Он как живой труп. Он источает зловоние и скверну, и даже близкий друг отворачивается от него, страшась принять на себя, его нечистоты. И ты… Ты как этот труп. Ты источаешь зловоние и скверну, ты погрязла в грехе, ты исчадие тьмы, что несет людям лишь зло и погибель.

–Я исчадие тьмы… Несу людям зло и погибель.– Вяло повторила Элина.

От страха и пережитого в прошлое бдение шока, от голода и жажды, девушку замутило. Кружилась голова. Густой аромат розы давил своей удушливой прелью и теперь в нем и в правду ярко угадывался запах тлена и гнили. Конечно, как она раньше не догадалась. Эта вонь исходит не от праведной настоятельницы, а от нее самой. Это она -Элина как отступившая от истинной веры еретичка, источает зловоние и скверну. Она живой труп… и ей предопределена вечность страдания…

–Боги милостивы.– Продолжала настоятельница.– Они всепрощающи и дают каждому шанс.– Пальцы женщины за спиной схватились за ворот покаянного одеяния цетры, и оцарапав ключицы, с силой разошлись в стороны. Послышался скрип раздираемой ткани, а после, на голые плечи девушки вновь легли две узкие холодные ладони.– И я милостива… Я помогу тебе вновь обрести свет. Верну веру. Заставлю принять отвергнутые истины… – прикосновение ладоней к спине стало болезненным, и мгновением позже, Элина поняла, что женщина впилась в ее кожу когтями.– Кто побрезгует той скверной, в коей погрязла грешница, если не такая же грешница?– До крови, раздирая плоть, когти стали опускаться ниже, и Элина услышала стон… Застонав сама, девушка закрыла глаза. Сознание словно вода из худого сосуда медленно покидало ее разум. Воля – до этого мгновения бывшая нерушимым камнем, в цепких объятьях этой странной, жестокой женщины рушилась – словно ветхое здание под напором неумолимых стихий. Было муторно и гадко, болела голова… совсем не хотелось противиться злым холодным рукам.– Боль – принесет тебе очищение. Страдание – даст право на обитание в раю. Я знаю всю праведность этого пути, и я дам тебе свет…

Склонив голову ниже, Элина зашептала молитву.

Про госпожу настоятельницу ходили разные слухи. Кто-то им верил, кто-то нет, но каждая из послушниц испытывала к этой женщине страх. По отдельным ужимкам, по чрезмерной аскетичности, наконец по неправдоподобным замалчиваемыми всеми, но известными каждому историям, из-под маски благонравной святоши то и дело проглядывало лицо зверя…

Одним из первых сильнейших потрясений Элине привелось испытать в первый год, после своего зачисления в послушницы монастыря. Тогда, в свои двенадцать лет, она сдружилась с такой же как и сама – послушницей первогодком по имени Рита. Происходившая из бедной семьи, та обращала на себя внимание, не сочетавшейся с ее корнями хрупкой миловидностью и невероятной – часто доходящей до абсурда, скромностью…

Рита сразу привлекла к себе внимание настоятельницы, и Элина помнится даже немного завидовала ей по этому поводу… Кому не хочется ходить в любимицах у своих высокопоставленных покровительниц пусть даже таких строгих и властных эта.

Первое время все было хорошо, но вскоре Элина стала замечать, что с ее подругой происходит, что-то странное. До сих пор общительная и жизнерадостная девушка стала сторониться друзей, все чаще старалась остаться в одиночестве и с непонятным упорством избегала бесед на задушевные темы. Девочку мучили ночные кошмары. Пару раз Элина находила ее в слезах…

Закончилось все быстро. Как-то за небольшую провинность Рита была отправлена в келью на покаянную молитву, а на следующий день ее нашли мертвой в саду. Хрупкое тельце девушки болталось в кроне старого дуба, а от ее шеи к тяжелому суку над головой тянулась жесткая кожанная бичева. Самоубийство считалось смертным грехом… Большого сочувствия у обитателей храма смерть Риты не вызвала. Девушку сняли, и словно животное зарыли где-то за стенами монастыря. Все кончилось…

Смерть Риты не раследовалась но у Элины отчего-то сложилось стойкое мнение, что к гибели ее подруги, свою руку приложила настоятельница. Прямых улик тому не было и потому о невероятных догадках на долгое время пришлось забыть. Время шло, память о мертвой подруге постепенно стиралась, а вот смутный страх, загнанный в глубины души уходить не спешил. Черным ядом, пропитав кости, он как затаившийся в логове волчонок подпитываемый все новыми и новыми сомнениями рос, набирался силы, и теперь вдруг осознав правдивость своего существования, полностью поглотил собою сознание цетры.

-Смирение и покорность – вот суть истинной добродетели.– Шептала тем временем настоятельница, упиваясь страхом Элины.– Безропотно принять наказание, с благодарностью позволить длани господней, вырвать из твоей души порок… Как апостолы святой пятерки – без криков вынести отмеренные им судьбою мученья. Разве не это – самый благородный из всех поступков, что может свершить за свою короткую жизнь человек?

Схватив девушку за волосы, настоятельница оттянула ее голову назад. Вцепилась в горло цетры костлявыми пальцами.– Ты позволишь мне отчистить твою душу от скверны?– спросила она, прикусив ухо Элины.– Отчистить тебя огнем боли?

–Не нужно…– Прошептала Элина, попытавшись вырваться из хватки.

–Ты и так умрешь.– Вцепившись в девушку крепче, зачастила настоятельница, то и дела срываясь на хрип.– Матриархат не прощает предательства. По твоей вине город погибнет. Не сегодня-завтра тебя казнят… без покаяния как грязного троля. Осмеянная и обруганная ты подвергнешься позорной смерти… но даже там, за гранью жизни, тебе не обрести покой. Только я могу тебе помочь… помочь войти в рай чистой. Не отвергай мою любовь.

–Не надо…– Задыхаясь, захрипела девушка, пытаясь оторвать костлявую руку от своей шеи.– Я не виновата…

–Не упорствуй. Вина доказана… Прекрати…

Силы были не равны. Быстро слабея Элина забилась в руках настоятельницы будто пойманная в силки птаха. Вскрикнула… Жрице это не понравилось. Намотав волосы цетры на кулак она с силой ударила девушку головой о край киота. В глазах Элины потемнело, а затем по ее лицу побежало что-то теплое и липкое…– Тихо.– Зашипела настоятельница монастыря.– Не протився. Все равно будет, по-моему.

Теряя сознание, Элина выпустила запястья настоятельницы из своих рук. Чувствуя, что сопротивление ослабло, та разжала пальцы и позволила цетре опуститься на пол. Склонившись на ней словно кот над придушенной, мышью перевернула Элину на живот и, сведя той руки за спину, стянула их заранее приготовленным ремешком. Очнувшись от обморока, Элина вновь попыталась ввернуться из хватки, вновь попыталась кричать. Ударом кулака под-дых, настоятельница пресекла жалкую попытку к бунту…