Артём Варава – Записки старого мага (страница 40)

"Опять, с ними что-то…"– усмехнулся троль.– "Что им до меня? Был, и нет. Не отомстить им теперь. Хотя… это правильно. Что моя жизнь, в сравнении с твердыней и хрустальной горой? Разве обида одного – должна быть причиной гибели десятков тысяч? Или так дала о себе знать справедливость? И этот камешек у моего сердца не просто случайность, а воля высшего существа? И не враги они мне вовсе..?"

От странных мыслей, Дайнару стало еще более тоскливо. Представив себя жалким насекомым в ладони гиганта, троль поперхнулся страхом и, не умея скрыться от чужого, выдуманного больной фантазией, взора, неумело зашептал подслушанную у цетры молитву. "Творец всего сущего, чья воля в твердях земли и неба, создатель жизни и пастырь народов, укажи мне на ошибки мои и…" Дальше Дайнар не помнил и, споткнувшись на полуслове, затих. В пустом, усталом мозгу, словно сама собой родилась мысль. "Я должен исправить ошибку. Я должен выбраться из своей могилы и вернуться к Боргу. Я должен помочь ему выполнить его миссию." Появилась мысль о том, что все его действия продиктованы болезненным бредом, слабостью, ядом дурман травы… но… тут же, так же быстро, как и появилась, исчезла, сменившись еще большей уверенностью в правильности принятого решения.

Оскалив клыки, троль потянулся вперед и, перебирая плечами, словно уж, довольно скоро выбрался на поверхность. Сев, несколько секунд приходил в себя, а затем, стряхнул с век налипшую землю, открыл глаза. Дневной свет резанул жестко – словно нанес пощечину, и троль, зажмурившись, отвернулся. Голова закружилась, мир поплыл, но Дайнар, каким-то чудом сумел сохранить себя в сознании. "Не отступать. У него еще есть шанс… Просто нужно немного потерпеть".

Вспомнив откуда донесся звук удара, Дайнар коснулся тонкой ниточки… что, до сих пор связывала его с цетрой. Кольца на девушке уже не было, но проведенные в тесной – ментальной связке дни, не прошли для обоих даром. Троль ощущал девушку так, словно та была частичкой его души…

Встав на ноги троль покачнулся, удержал равновесие и, не обращая внимание на боль в груди, сделал первый шаг… "Если это жизнь, я иду…"– Пронеслось в воспаленном, поминутно меркнувшем и снова приобретавшем кристально чистую точность, сознании.– "Я должен остаться…"

30. Глава. Гроз.

Гроз боязливо выглянул в бойницу. Многоликое, вопящее в унисон тысячами глоток, существо, все так же штурмовало стены башни, но пока, к счастью, безуспешно.

Ничего страшного, чем бы ни была эта дрянь, а с монолитом крепости ей не справиться. Здесь он в безопасности, и у него пока есть чем заняться. Отвернувшись от окна, Гроз покосился на ряды полок с древними манускриптами… окинул взгллядом, огромный, заваленный бумагами, стол… покосился на стеклянную башенку алхимической лаборатории… на разбросанные по комнате там и сям механические приборы.

–Ничего Бляха.– Привычным жестом потрепал он прилегшую у его ног пантеру.– Оно не сможет сюда забраться. Это место принадлежит только нам…

Зверь глянул на эльба умными желтыми глазами, и приняв ласку хозяина, зажмурившись заурчал.

–Жаль, конечно, что эта тварь многое успела у нас умыкнуть.– Продолжил Гроз.– Но и того, что осталось, надолго хватит. В конце концов, многое еще можно восстановить.

Подняв со стола медальон, Гроз щелкнул пружинкой, и раскрыв его на ладони, с улыбкой посмотрел, на открывшееся изображение. Молодая девушка с копной рыжих волос и множеством веснушек – по радостному смеющемуся лицу.

–Помнишь Куцый?– Обернулся эльб к пантере.– Это мы с тобой из мертвого города притащили. Была же передряга. Столько трудов, забот, столько надежд, а в результате… только этот старый рисунок. Хотя, впрочем, оно того стоило. Какие там были вина…

Заметно изменившаяся внешне пантера (став из угольно черной пепельно-серой) нервно дернула длинным хвостом, хищно оскалив стертые желтые зубы, зевнула.

–Хорошо тогда было. Я ведь, грешным делом, когда в лабиринт теней попал, думал уж все – отбегались мы с тобой. А нет, вырвались. Сабитвара, правда, там потеряли но…

Услышав стон, коротышка нахмурив брови, закрыл глаза…

Темное хоть глаз выколи помещение, под ногами какая-то маслянистая грязь, стены влажные липкие и от них густо пахнет кровью. Сабитвар умнейший из всех эльбов, бывший его наставник, лежит в этой грязи, в месиве из собственных кишок и дает Грозу последние наставления.

–Наш народ должен жить.– Говорит он, захлебываясь кровавой пеной.– Ты не должен отступить. Не должен дать слабину… Ты элита, ты первый из ватаги старателей, ты достойный искать свет и потому… ты всегда должен идти до конца… Я верю в тебя… Только не отступись…

Гроз, открыл глаза и грустно вздохнув, крепче сжал золотой медальон в руке.– Твоя смерть была не напрасной верный друг. Твоя смерть не могла быть напрасной…

Пантера, тем временем, вновь изменила облик и теперь, почти вдвое увеличившись в размерах, приобрела, в качестве украшения, большое белое пятно на широкой груди. Резвясь словно котенок, зверь вскочил с места, и бросившись в мнимой атаке на пыльный доспех у стены, отвлек Гроза от тяжелых мыслей.

–А Отвертка…– Улыбнулся коротышка резвящемуся зверю.– Всегда дураком был… Зачем в те пещеры – в синих холмах, полез? Все время так… А помнишь, как на перевале четырех сосен ты с белыми волчицами дрался? Или тот медведь после лавины? Было время… Смотри, тот самый кристалл. И кто бы мог подумать, что в нем такая мощь? Вправду, величайшие открытия творятся волей случая.

Взяв в руки кусок горного хрусталя, эльб провел кривым пальцем по его гладкой поверхности. Отозвавшись на прикосновение, кристалл завибрировал на тонкой высокой ноте и слегка засветившись, открыл в себе призрачный силуэт. Сплетенная из огня и тьмы фигура заполнила собой камень изнутри, и соприкоснувшись с гранями, зашлась в истеричном безумном смехе. Звук нарастал, и Гроз, чувствуя как от смеха демона у него стали чесаться кости, повел плечом. Испуганная пантера трусливо прижала уши к голове, оскалила в беззвучном рыке пасть. Через минуту (случись все реальном мире) все живое в замке свалится с ног, через три лишится рассудка, через четыре здесь останутся одни мертвецы. Сдохнут даже тараканы, даже забившаяся в самые укромные углы плесень, исчезнет все – что может дышать жрать и размножаться, все – что не успеет или не сможет убраться прочь, избежать воздействия, этого чудовищного, непохожего ни на что другого артефакта…

Гроз помнил тот день… Помнил его во всех красках. Помнил так чисто и так ясно, словно он случился с ним не два века тому назад, а будто с того момента не прошло и дня. Огромное, на сколько хватает глаз, красное-красное поле, и он, единственный выживший, глядит с небольшого холма, на дело рук своих. Закатное солнце тонет в красном, до самых скал, море. Тонет медленно и неохотно, ему бы вырваться вверх – обратно к лазурной выси, но оно, словно увязнув в трясине, с каждой секундой опускается все ниже. Пропитавшись кровью, светило, наконец, всем телом впивается в предложенное ему угощенье, и жадно насосавшись чужих смертей, отяжелев от чрезмерной жертвы, проваливается за край мира. Падает в бездну, и беззвучно хлопнув за собой дверями ада, оставляет после себя только пустую – гложущую нервы и разум, темную пустоту…

–Их была тысяча.– В пол голоса произнес Гроз, вновь коснувшись граней кристала.– Они были молоды и полны жажды жизни. Они могли стать достойной нам заменой… Алониры будут жить. Но теперь они будут эльбами…

Отключив артефакт, старик вернулся к бойнице. Прикинув кристалл на вес, словно дармовой – каких много – булыжник, примерился зашвырнуть им в многоликое чудище у гранитной стены замка внизу. Немного поразмыслив, отказался от пустой затеи, и, не слишком, впрочем, церемонясь, швырнул кристалл обратно на стол.

–Все равно не поможет.– Обратился он к пантере.– Сам же видел, что оно с ящиком гремучего зелья сделало. И это, сожрет.

Подцепив ногтем кусочек штукатурки, Гроз, швырнул камешек в тварь. Вытянувшись в направлении подачки, та поймала камешек на лету, и расплескавшись по площади – комком грязной жижи, вновь, тысячей глоток – в унисон, завопило уже порядком надоевшую Грозу песнь.

–Жить.– Вопило оно.– Мы должны жить. Жить…

–Одно и тоже.– Ухмыльнулся старик, опустившись на пол и прислонившись спиной к стене.– Хотя как иначе? Кто этого не хочет, того в этом мире нет. Остаются только самые упорные. Сильный пожирает слабого.

Сняв с пояса фляжку, Гроз хлебнул зелья, и почувствовав как у него закружилась голова, подозвал к себе пантеру.

–Что напугал тебя кристаллом? Ну, ничего, прости дурака. Иди ближе, посидим, поговорим…

Зверь нехотя подошел, привалился к эльбу боком и, положив, громадную голову на колени старика, зажмурился.

–Вот так старый друг.– Потрепал эльб загривок пантеры.– И твое время значит пришло. Жаль с тобой расставаться. Верный товарищ… трудно мне будет. Трудно…

Бляха открыл золотистые глаза и преданно посмотрел на старика. Улыбнувшись зверю, Гроз обхватил руками его шею, и зарывшись лицом в мягкую теплую шерсть… замер, с новой силой переживая боль недавней утраты. "Ты ушел из этого мира, и с этим уже ничего не сделать. Можно только хранить память… Помнить… Помнить как тех, других… Сколько же их теперь? Мертвецов, что хранятся в моей душе. Сколько их? Сколько этих тварей – что каждый день, каждую минуту, рвут на части мое – и без того уже, затертое до дыр, сердце? Терзают его ядовитым сожалением, застарелой болью… Манят к себе, соблазняют – петлей на шею… пустотой, покоем, одиночеством…