Артём Варава – Записки старого мага (страница 39)

–Ты понял…– Спросил эльб, когда боль прошла.– Невыносимо… но познавательно. Это первая ступень боли, а есть еще семь… Жезл стража создан подчинять… Он сломит тебя… Так или иначе… Не перечь нам больше.

Поднявшись на колени, Борг сплюнул кровь. Было тоскливо… Постигать следующие ступени боли совсем не хотелось. Оставалось стать пай мальчиком и терпеть…

К телу мертвяка добрались только к утру. Еще издали, почуяв запах гари, Борг внутренне подобрался но… как оказалось зря. Ненадолго остановившись над кучей железного хлама (в которую превратился древний страж), эльб, указал направление.

–Ты ведешь нас к монолиту?– спросил Борг.

–Ты силен…– маловнятно проворчал силуэт эльба за плечом.– Силен как и этот старик… Мы помним мощь жезла… Ее сложно забыть…

–Ты не ответил на вопрос.

–Мы ведем вас к кубу.

–Зачем? Нас всего двое, и рядом нет человеческого жилья… На что ты надеешься?

–Мы не можем спасти всех, но мы можем спасти лучших… Тех, кто сумеет воскресить народ Сошара, потом…

–Что будет с нами?

–Ваши тела останутся живы… Часть знания тоже… Вы будете довольны…

–Доволен как Гроз?

–Он просто не понимает…– пожал плечами старик.– Мы пришли к нему насильно… Но мы чувствуем в нем жажду знаний… Мы оттеснили его в глубь… но оставили возможность оценивать и сопоставлять… Он противится нам… не хочет делиться памятью… темнит… но мы имеем терпение… мы изменим его так – как это нужно нам.

Старик замолчал и прим не стал продолжать допрос. Получалось – что Гроз еще жив и борется. В чем заключалась эта борьба сказать было трудно, но неплохо бы было ему помочь. Мертвяк в его теле сказал, что Гроз в чем-то темнит, что-то скрывает… За все время, эльб, еще ни разу, не приложился к своей фляжке. Скоро солнечные лучи дадут о себе знать, и не смотря на пасмурную погоду, хорошенько поработают над его нежной эльбийской шкуркой. Вот тогда-то и придет время решающего удара…

29. Глава. Дайнар.

Опустившись на землю, Дайнар коснулся ладонью груди, сковырнул когтем кусочек засохшей крови. Боль в подреберье стала сильнее, и не сумев сдержать позыва, троль зашелся в судорожном, влажном кашле. Перетерпев спазм, охотник упал в траву и часто задышав, заскулил. С каждым часом ему становилось все хуже, а то, что сперва казалось простой слабостью, теперь пугало смертью.

Треклятый мертвяк все же смел дотянуться до него своим выстрелом. Не напрямую, не сразу, но точно наверняка…

Осколок камня, пробив грудину, повредил, что-то внутри… Наверное впился своими острыми гранями, словно цепкий злобный паучок, в само сердце. Обидно… Обидно, избежав столько бед, умирать в шаге от дома. Умирать от какой-то малости…

Троль лег. Закрыл глаза. Нужно отрешиться и забыть боль. Этот прием помогал ему раньше – в пыточных камерах, каменного города, должен помочь и теперь. На какое-то мгновение и впрямь стало легче, – боль, словно пугливый хищник, почуяв неладное, ненадолго отступила всторону, а затем, уверившись, что ничего опасного для нее нет, снова набросилась на дикаря… Разозлившись, Дайнар зарычал и… вновь захлебнувшись в чудовищной судороге, выгнулся в дугу. "Больно…"

Стало жарко и под закрытыми веками троля, бешеным вихрем заплясал цветной калейдоскоп… Давало о себе знать перенапряжение, что он заполучил, взламывая ментальный поводок. Час назад, он бы легко справился с мороком, теперь, этого не остановить. Скоро призрачные образа и болезненные фантазии перестанут ему подчиняться, и наконец вырвавшись на свободу, сделают его своим рабом…

С настойчивостью заводной игрушки, троль стал перебирать в уме варианты… Во первых: надеясь на крепкое здоровье, можно отлежаться… Это займет время, а значит, нужно логово для защиты от ос. Однако, не станет ли это логово могилой? Не лучше ли потратить оставшиеся часы, на что-то еще?

Вспомнив эльба, троль в досаде оскалил клыки. После смерти пантеры, старик ненавидит его всей душей. По просьбе Борга, тот, возможно, и решит помочь врагу, но, наверняка, сделает это в своей – пакостливой манере… Нет, что угодно, но только не опять к ним. Рабство хуже смерти, и кому другому, как не Дайнару, об этом знать.

Собравшись духом, троль попытался встать… Не вышло. Ладно, не получается так, попробуем иначе… Выждав, пока кровавая пелена спадет с глаз, Дайнар стал копать яму – где был. Сначала плотнее присыпать ноги, затем торс, а после, обвалить на себя то – что удалось до этого наворотить у головы. Спрятаться в землю, словно жук – в прелую листву. Главное не оставить ни одного открытого участка. Осы любят мясо. Почуют кровь и обязательно дороются до тела, дороются так быстро, что бедный маленький троль умрет раньше, чем успеет что-нибудь понять.

Мало помалу работа была завершена. Спрятавшись под толстый слой пахучей глины, троль, позволил себе отдохнуть… Дайнара трясло. Его лихорадило и поминутно бросало – то в сильный жар, то в озноб. Боль не прошла, но теперь она не била в одно место… Размазавшись, словно жирное пятно по поверхности лужи, боль расплылась по всей груди. Расплылась на голову и спину, тугим узлом скрутила желудок. Легкие и сердце превратились в куски свинца, они толклись в его груди непомерной тяжестью…

Земля, заполучив троля в свое лоно, словно заботливая мать, окружила охотника нежным теплом. "Все хорошо, все будет хорошо".– Будто шептала она, ласково обнимая Дайнара мягкими, не имеющими конца и края ладонями.– "Я согрею тебя, когда тебе будет холодно, и дам прохладу, когда будет жарко. Я впитаю в себя твое напряжение, твою боль, твой страх, всего тебя…"

Образа под веками стали ярче. С каждой минутой, троль все больше погружался в болезненный бред… Вот, он чувствует затаившуюся где-то рядом пантеру… Вот, обернувшись, видит послушницу и та, качая головой указывает ему на эльба. Вот, коротышка… вдруг оскалив свои ржавые стальные зубы, достает из-за пояса тяжелый тесак… И тут же, Дайнар, вновь, в тесном душном плену матери земли, хочет и не может сделать следующий вдох. Легких нет… Дайнар уже умер и черви давно изъели его грудь. Мертвым не больно, им все равно… у них нет сердца…

Идет время....

Обостренным слухом троль слышит, как на многие метры вокруг от него, кипит жизнь. Шорохи, скрипы, чья-то настырная, неуемная возня, различимый, на самой грани восприятия, писк. Все это слишком громко, слишком навязчиво, слишком обильно и охотник хочет зажать себе уши руками. С запозданием вспоминает, что рук у него тоже уже нет и вдруг, с немым удивлением понимает, что не дающий ему покоя скрежет, это скрежет его собственных зубов. Раззявив челюсти, Дайнар на мгновение погружается в паркую и влажную темноту, а затем, вдруг вновь… оказывается в плену видений…

Он во сне и этот сон он уже видел. Видел давным-давно, так что от него осталось только одно воспоминание и это воспоминание кажется сладким. Это воспоминание влечет, заставляет следовать за собой.

Дайнар в лесу и ноги его, по самые лодыжки, утопают в мягком ковре полевых трав. Плечи и спину нежно ласкают горячие солнечные лучи, уснувший от послеобеденной жары воздух, пахнет полевыми цветами, хвоей и сырыми камнями. Неподалеку журчит ручей, и тонкий девичий голос поет песню. На душе спокойно… Дайнар приближается к певунье и та, оборвав песню, смотрит на него. Девушка смутно ему знакома, но троль не станет вспоминать… Улыбнувшись, девушка протягивает ему руку, и он садится с ней рядом. Молча, они смотрят на ручей. Время застывает в своем стремительном неумолимом беге…

Он видит цветущие сады, он летит над звездами и любуется закрученными в спирали галактиками, он дышит искрящимся на солнце льдом и купается в лентах, упавшей на дымку водопада, радуги. Нежно касается розовых лепестков вишни на черных ветвях, слышит шум ветра и оглянувшись, смотрит в ее бездонные, небесного цвета, глаза… Что есть многообразие – если вся вселенная сокрыта под этими бархатными ресницами, что есть радость – если не ее мимолетная улыбка, что есть красота? Счастье от прикосновения к ее руке, покой от близости ее тела, головокружение от дивного аромата…

Прохладный осенний ветерок подхватывает желтые листья и, закружив их в бессильной ярости, бросает в темные воды уснувшего до лета озера. На небо наползают тяжелые тучи, становится темно, начинает моросить мелкий слякотный дождь. Стиснув челюсти, Дайнар раздирает когтями грудь, но боль не проходит. Сжавшись в комок, закрывает глаза и, вновь оказавшись в темноте, падает вниз…

–Ты умрешь без меня.– Слышит он вдруг и, вспомнив, что певунья рядом открывает глаза.– А там… там нет света Дайнар. Там только холод…

–Кто ты?– спрашивает Дайнар.– Я знаю тебя…

Девушка хочет ответить, но боль в сердце становится невыносимой. Пронзив реальность как стальной клинок, она увлекает троля в себя, втягивает его в стремительный темный омут и когда он уже не может терпеть… выбрасывает его вдруг… в вырытую им самим могилу.

Хочется пить. Сглотнув пересохшей глоткой, Дайнар закашлялся… перед глазами вновь полыхнуло красным. Он не знал, сколько времени он пробыл в забытьи, но лучше ему с тех пор не стало. Вспомнив видение, троль едва сдержался от яростного рыка.

Было тихо. Дайнар знал, что доживает свои последние часы, но ничего не мог с этим поделать. Где-то… в невероятном далеке прозвучал удар, и земля, слегка приглушив его тональность, донесла звук до охотника. Думать об уготовленной ему участи было больно, и охотник, получив причину, что бы увильнуть от последнего разговора с самим собой, обратился в слух. Причина звука всплывала сама собой. Пустоши малообитаемы, события здесь случаются крайне редко и единственными кто мог вызвать хоть какие-то изменения в их монотонном токе, был отряд Борга.