Артём Варава – Записки старого мага (страница 3)
Гранитные лики: пять отцов защитников, пять стражей разбитого на куски мира, пять палачей… призванных вечно, своим молчаливым присутствием, напоминать людям о том, как легко их ошибки могут привести к гибели всего что только может вместить в себя человеческий ум. Под их суровыми взглядами, никто из живущих не мог сказать и слова лжи. Взять на себя больше чем мог вытерпеть… слицемерить, проявить малодушие, уйти от ответа. Никто и никогда…
Великие маги – легендарные полубоги, все они здесь… Максимус – символ непоколебимости устоев и веры, и Кастро – лик мудрости. Затем (по правую и левую руку прима) две женщины – Элина и Эгвейна. Первая образ победы над смертью, вторая воплощение смирения и любви. В навершии пентограммы (прямо перед Боргом) огромная статуя первого среди равных – лик мага основателя твердыни и прочих городов междугорья, лик Константина. В перекрестье хмурых взглядов древних полубогов, в самом центре залы, стоит на коленях хрупкая женская фигурка. Узкие плечи, гухая, выкашенная в темно-красные тона, монашеская мантия. Только матриарх может напрямую обращаться с "защитникам чистых земель". Только она – знает цену их слов. Лишь она может просить о помощи в час невзгод. Только она может быть достаточно правдива в своих намериниях…
Не спеша отвлекать верховную жрицу от молитвы, Борг остался у дверей, ожидая, когда та, по своей воле, завершит ритуал.
–Не молчи.– Чувствуя прима у себя за плечом, нарушила тишину матриарх.– Полубоги давно не слышат наших слов. Триста лет минуло с тех пор, как Константин скрылся в своем замке и не в моих силах пробудить его ото сна… Что ты видел Борг?
–Слухи не лгут…– Опустившись на одно колено, склонил голову Борг.– Дракон источает яд. После падения он вплавился в скалу и нам теперь ничего с ним не сделать…
–Мне доложили, что ты въехал в город с эльбом.– Обернувшись к воину матриарх.
–Да, это Гроз. Говорит, что прибыл в твердыню по торговой нужде, но узнав о драконе, тут же попросился в четверку… Я решил, что лучше держать его при себе и потому согласился.
–Хорошо.– Задумавшись на мгновение кивнула матриарх.– Ты уже решил о прочих кандидатах?
–Пока нет… Хотя наметки уже есть… Пару дней назад в твердыню проник троль. Он был пойман и обезврежен… Я хочу использовать его в качестве проводника.
–Троли своенравны. Он не признает за тобой право лидера.
–Я знаю, что в арсеналах матриархата… есть изначальные оковы…
–Откуда такие сведения? Хотя… не важно. Я даю тебе согласие. Право выбора цетры остается за мной?
–Правило четырех создавалось не нами. Выбор хранителя крови обязанность матриарха.
–Превосходно. Тогда, о следующем шаге ты узнаешь завтра, в зале совета. Пока можешь быть свободен… и Борг, будь осторожен.
Глава. 2. Дайнар.
Сверкнув бусинами глаз, крысеныш вылез из-за застенка и тщательно обнюхав воздух, короткими перебежками направился к пленнику. Остановившись у голой ноги дикаря, зверек огляделся. Не заметив ничего опасного, ткнулся в ступню охотника длинным подвижным носом. Обнюхал кровавый потек, лизнув – опробовал его на вкус, а затем, наконец осмелившись, попытался прокусить кожу. Не приходя в сознание троль дернул бедром. Испугав грызуна тихим стоном, оскалил клыки.
Отскочив к стене зверек с минуту наблюдал за охотником со стороны. Троль не казался опасным. Понемногу уверившись, что ему ничего не грозит, зверек вновь выбрался из своего укрытия. Вернулся к охотнику и тонко попискивая от голода, взобрался по мизинцу двуногого существа к пятке. Ухватившись там за выступ голени, впиваясь в грубую кожу острыми коготками, резво полез вверх.
По животу и спине охотника шли глубокие воспаленные порезы – работа палача. Палач всегда старался для крысеныша и зверек об этом знал… "Так хорошо, так удобно, так вкусно… почти без неудобств, без опаски, объедать с ран горячую – пахнущую свежей кровью, сладко-соленую плоть; мягкую, нежную, ароматную – такую, что только от мысли о ней, так жарко становится внутри…"
Примерившись к одному из порезов, зверек опустил в него свою мордочку. Попробовав пленного на вкус, облизнулся… "Хорошо… молодой, здоровый, сильный. Нужно спешить, пока не пришли другие и не съели самого вкусного…"
Помогая себе лапками, зверек стал продираться сквозь тугие мышцы и кожу – вглубь троля… ближе к внутренним органам, к еще живым: печени, бьющемуся сердцу, к трепещущим легким… Троль не возражал. Подсохшие после пыток раны не чувствовали боли. Это тоже было хорошо,– "Не будет отвлекать от трапезы, криками и скрипом костей."
Вне камеры послышались шаги… Парой мгновений спустя раздался лязг и скрежет стального засова. Дверь отворилась. Запоздало вспомнив о том что уязвим, кровавой кляксой свалившись на каменный пол, крысенышь опрометью бросился обратно к стене – в безопасную темень застенка.
"Ничего, мое время еще придет. Не получилось сейчас, выйдет после."– Вильнул лысым хвостом зверек скрылся в сыром пропахшем мокрицами закутке.– "Тюремные камеры никогда не бывают пусты. Нужно подождать, подождать как это умели делать предки – его мать и отец, его деды и прадеды, все бывшие насельники этих тайных катакомб… Подождать, и благодать, что исходит от владетелей твердыни… в любом случае, не откажет явить себя вновь…"
Сон…
Уперев подбородок в колени, Дайнар сидит на большом поросшем синем мохом камне. Охотник следит, как в речном потоке, в шаге от него, плещутся веселые солнечные зайчики. Веньяза за спиной величественна и юноше так приятно прятаться от жаркого солнца в ее тени. В вельде разгар дня, но тихо – словно уже наступила ночь. Только великое древо шумит над головой троля богатой листвой… да издали доносится грустная тихая песня. Слов не разобрать, но она подхватывает, несет как водный поток…
Ручей отчего-то становится мелким, а затем, исчезает совсем. За спиной слышится движение и повернув голову, Дайнар видит девушку. Он узнает в ней певунью… встав, протягивает к ней ладонь.
–Кто ты?– спрашивает он оскалив в приветствии клыки.– Жрицы очага взвоют от ярости, узнав что ты покинула границы прайда.
Девушка не отвечает. Повернувшись к тролю спиной, она думает о чем-то своем. Окружающий мир не существует для нее. Жители великих болот так себя не ведут. В девушке заметна странность… Конечно! Как он не заметил сразу? Певунья одета в просторные одежды. В них она похожа на… "на-тех-кто-живет-в-горах." Чужак!!! Но что же ей нужно здесь?
Рассекая небеса грозовым раскатом над Дайнаром звучит рев. Становится холодно и лесной мирок накрывает тень. Так и не разглядев лица певуньи, троль поднимает глаза. Прямо над ними, спрятав за собой бездонную синеву полуночной тьмой, зависла свирепая черная громада. Это дракон. Воплощение смерти… Нужно бежать. Небесный страж жестоко карает тех кто отступает от заветов предков. Молодой троль и цетра твердыни чем-то виновны перед ним. Нужно бежать и… схватив девушку за руку, юноша входит в ручей. Вспенившись горячими водами ручей разрастается до бурной реки. Он смывает мощными потоками берега, начинает кружить в себе троля и девушку, швыряет их с места на место – словно оторванный от ветвей веньязы лист… Захлебываясь, Дайнар крепче прижимает к себе певунью, но та вырывается у него из рук и исчезает бушующей мгле. Что-то важное уходит из жизни охотника… троль чувствует ярость… долгим мгновением спустя, троль проваливается в более яркий – чем прежде мир…
-Не утопи его, он мне живой нужен.– Слышит Дайнар над собой.– Еще раз его окуни и обратно. Кажется оклемался…
Вселенная перевернулась… Долгим мгновением спустя Дайнар вдруг опять очутился вводе. Два удара сердца и вот… извиваясь и рыча от бессилия, он вновь обретает способность дышать. Затылок упирается в жесткую дубовую поверхность. Откашляв воду, охотник открывает глаза. Жестокая реальность, мало помалу оттесняя иллюзорный мир, возвращает ушедшую было боль. Он в камере, в окружении непримиримых врагов и у него снова нет шансов на жизнь…
–Очухался?– Дождавшись когда троль откроет глаза, заслонил собою свет факела человек.– Или еще раз окунуть?
Усмехнувшись, Дайнар обнажил клыки. Затем кивнул, – пытка водой наименьшее зло из тех, что может предложить ему чужак. Прошлый раз ему не давали дышать до тех пор пока… его разум не поглотила тьма. Палачь утомился купая его в ведре с водой. Троли могут не дышать часами… это был отдых. До этого ему выкручивали ребра калеными щипцами, дырявили кости ржавым сверлом. Жуткая боль рвалась наружу диким ревом, но Дайнар крепко держал ее в себе… "Люди не увидят его слабости."– Скалился он, замечая досаду на лице палача.– "Люди забыли – кто есть жители великих болот. Пусть видят – нашу волю. Смерть смешна. Пусть чувствуют страх…"
Новый палач молча смотрел охотнику в глаза. Это был воин. Он был сухопар и поджар. Он был молод, чуть старше Дайнара, но серые глаза смотрели умно, жестко и цепко. Так умеют смотреть только… владыки прайда. Нет! Это не палач. Такой не станет пытать. Такой выдумает что-то страшнее. Что ему чужая боль, если он разучился чувствовать свою? Растяни его на дыбе и он тоже будет смеяться смерти в лицо. Жизнь мимолетна… как облако на весеннем ветру. Странно видеть такого здесь…
Чужак кивнул и вслед за этим, вновь везгливо и гадко, заскрипел ворот железного колеса. Дернувшись словно запнувшись о какую-то неровновсть медленно поползла доска дыбы. Дайнар стал стремительно опускаться лицом вниз – в ведро с мутной, давным давно протухшей водой. Потекли мгновения, наконец доска вновь поднялась вверх…