Артём Смоляков – Артефакт (страница 2)

Менеджер, поняв, что больше информации не будет, кивнул. «Пять утра. Мост. Опоздавших не ждём». И, не прощаясь, вышел, оставив их наедине друг с другом и с внезапно сгустившейся тишиной.

Ожидание затягивалось. Борода снова взялся за оружие, но его движения стали более резкими. Шпенёк чертил в блокноте какие-то иероглифы, вздрагивая от каждого звука. Молот пристально смотрел на стену, будто пытаясь прожечь её взглядом. Лиса и Призрак обменялись парой фраз на языке, непонятном остальным, их лица были серьёзны.

Денис сел на холодную бетонную плиту, прислонившись спиной к стене. Он пытался думать о деньгах, о свободе, о том, чтобы навсегда забыть этот запах подвала. Но вместо этого перед глазами вставали другие картины: искажённые силуэты в радиоактивном тумане, тишина, от которой звенит в ушах, и чувство, будто за тобой постоянно наблюдает что-то древнее и равнодушное. Страх, который он загнал глубоко внутрь, начинал шевелиться, прогрызая путь наружу.

Он оглядел эту разношёрстную восьмёрку – будущих соратников, будущих предателей, будущих жертв. Их скупость, их злость, их безумие – всё это стало теперь его средой. И где-то там, Зона ждала. Не просто опасное место. А нечто живое. Голодное.

Один за другим, не говоря ни слова, сталкеры начали уходить, чтобы провести последнюю ночь перед краем. Страх в их душах становился сильнее, а Зона была уже совсем близко.

Глава 2

Утро встретило их не ярким светом, а густым молочным туманом. Он словно стелился по старой трассе, закручиваясь вокруг ржавых машин на обочине, создавая призрачные вихри. Денис стоял у бетонного парапета моста, кутаясь в армейскую парку. Холод пробирался до костей – не московский, сырой и назойливый, а какой-то иной, пронизывающий, словно сама земля здесь дышала холодом.

Один за другим из тумана возникали фигуры. Первым появился Призрак – его силуэт словно беззвучно проступил из белесой пелены, как снимок на проявочной бумаге. За ним – Лиса, двигавшаяся легко и бесшумно. Её глаза сразу же принялись сканировать местность, оценивая углы, укрытия и пути отхода. Борода пришёл с тяжёлым, набитым до отказа рюкзаком. Его шрамы в утренних сумерках казались ещё глубже. Шпенёк семенил рядом, нервно поправляя очки и что-то бубня в ладонь, сжатую в кулак. Молот вывалился из тумана, как бульдозер, его дыхание клубилось паром.

Последними подъехали на потрёпанном микроавтобусе Менеджер и Стоматолог. Без слов они открыли заднюю дверь. В салоне пахло бензином, пылью и чужим потом. Никто не разговаривал, пока они грузили снаряжение. Звяканье металла, приглушённые шаги, сдержанное сопение – всё это казалось неестественно громким в заворожённой тишине тумана.

Денис уселся у окна, положив рюкзак между ног. Лиса села через проход, откинув голову на сиденье и прикрыв глаза, но Денис чувствовал – она не спит. Стоматолог устроился сзади, пытаясь шутить с Молотом, но в ответ получал лишь нечленораздельное хрипение. Борода методично проверял магазины. Призрак смотрел в окно, но взгляд его был пустым, обращённым вовнутрь.

Мотор заглох, потом завёлся с надрывным рёвом, и микроавтобус тронулся, нырнув в стену тумана. За окном поплыл серый мир, лишённый ориентиров. Это было похоже на перемещение в лимбе.

Через час туман начал редеть, расползаясь клочками. Открылась унылая, плоская равнина, усеянная чахлыми соснами и скелетами ферм. Небо по-прежнему было свинцовым. Атмосфера в салоне накалялась с каждым километром. Шпенёк начал вслух цитировать отрывки из сталкерских отчётов о первых симптомах радиационного облучения и психосоматических эффектах Зоны. Его голос, тихий и монотонный, действовал на нервы сильнее крика.

– Заткните его кто-нибудь, ехать долго ещё… – глухо прорычал Молот, сжимая кулаки.

– Он не врёт, – не открывая глаз, произнесла Лиса. – Просто говорит то, о чём все думают.

Всё остальное время они ехали в полной тишине, нарушаемой только лишь шумом потока машин и мотора.

Спустя двенадцать часов микроавтобус резко затормозил, съехав на разбитую грунтовку. Менеджер обернулся к ним. Его лицо было бледным.

– Дальше – пешком. До поста «Ворон» два километра. Там нас ждёт проводник. Запоминайте дорогу. Обратно можете не найти.

Они выпали наружу. Воздух здесь был другим. Тихим. Слишком тихим. Далёкий птичий крик, шелест ветра в сухой траве – всё звучало приглушённо, будто через вату. И в этой тишине начали проявляться иные звуки. Лёгкий, едва уловимый звон в ушах. Собственное сердцебиение, отдававшееся в висках.

Проводник на посту «Ворон» – старый, сморщенный человек с глазами, похожими на мутное стекло. Он молча кивнул на их пропуска, даже не взглянув в лица.

– Маршрут «Крот»… – проскрипел он. – Тропа отмечена жёлтыми тряпками. Не сходить с неё. Не трогать то, что кажется странным. Не пить воду. Не слушать ветер, если он начнёт звать по имени. Дойдёте до брошенной геологоразведки – там ночёвка. Удачи. – Последнее слово он произнёс с такой ледяной бесстрастностью, что оно прозвучало как приговор.

И они пошли. Восемь фигур растянулись цепью по узкой, едва заметной тропе. Денис шёл в середине, стараясь держать в поле зрения спину Призрака впереди и чувствуя за собой неотступное присутствие Лисы. Стоматолог уже не шутил, его дыхание стало тяжёлым. Даже Молот шёл, опустив голову, как бык, чувствующий запах бойни.

Пейзаж менялся. Деревья становились более корявыми, неестественно изогнутыми. Попадались странные прогалины, где трава росла идеальными кругами. Воздух начал мерцать у горизонта, как над раскалённым асфальтом, только не было никакого солнца. Время потеряло чёткость. Шли они час или три – Денис не мог сказать.

Именно тогда он впервые почувствовал это. Лёгкое, едва заметное давление в затылке. Ощущение чужого, пристального взгляда в спину. Он обернулся. Сзади шла Лиса, за ней – Борода. Никто на него не смотрел. Но ощущение не исчезло. Оно стало фоновым шумом сознания, тихим, но неумолчным гулом тревоги.

Он попытался сосредоточиться на шаге, на ритме дыхания. Но из угла глаза ему померещилось движение – между деревьями, в серых сумерках, мелькнула бледная, размазанная тень, не совпадающая ни с чьим силуэтом. Он резко повернул голову – ничего. Только стволы да тишина, которая теперь казалась зловещей, выжидающей.

– Ты тоже увидел? – тихий голос Лисы прозвучал прямо у его уха. Она шла рядом, её лицо было напряжённым.

Денис лишь кивнул, не в силах вымолвить слово.

– Это Зона, – также тихо сказала она. – Она проверяет новых гостей. Приглядывается.

Впереди Призрак поднял руку, жестом приказывая остановиться. Они вышли на опушку. Впереди, в ложбине, стояло несколько полуразрушенных вагончиков геологоразведки. Их первая цель. Место для ночёвки.

Но никто не двинулся с места. Все замерли, вглядываясь в постройки. Что-то было не так. Окна вагончиков не просто были тёмными. Они были чернее ночи, провальными, будто поглощающими скучный свет дня. И над всем этим, над крышами, воздух слегка дрожал, как над огнём, которого не было видно.

Восемь человек стояли на краю, на пороге. Первый шаг был сделан. Теперь Зона ждала, когда они сделают следующий. А тишина вокруг стала плотной, липкой, словно сама реальность затаила дыхание, готовясь к их входу.

Они стояли на опушке, словно вкопанные. Вагончики внизу молчали неестественной, вязкой тишиной. Воздух над ними действительно мерцал – не волнами жары, а мелкими, дробными всполохами, будто горела пыль.

– И что, здесь ночевать? – первым нарушил молчание Стоматолог. Его голос прозвучал фальшиво-бодро, выдавая внутреннюю дрожь.

– Судя по карте, да, – тихо ответил Борода, не опуская автомат. – До темноты мы не сможем пройти дальше. Там начинается болотина, а по сводкам там «Блуждающие огни».

– А здесь что, по сводкам «Радужные сны»? – съязвила Лиса, но тут же замолчала, прислушиваясь.

Призрак, не говоря ни слова, начал спускаться по склону к лагерю. Его движения были отточенными, каждый шаг – проверка грунта. Остальные, после небольшой паузы, последовали за ним. Денис чувствовал, как с каждым шагом вниз давление в ушах нарастает. Становилось трудно дышать, будто воздух стал гуще.

Они вошли в круг вагончиков. Ветер, которого раньше не было, вдруг закружил у их ног ржавые банки и пожелтевшие бумаги, шелестя ими с сухим, насмешливым звуком.

– Разбиваемся на пары, – сказал Борода голосом, не терпящим возражений. – Осматриваем каждый вагончик. На предмет… всего.

Денису в пару достался Шпенёк. Тот всё ещё бормотал что-то под нос, но теперь это были не научные термины, а обрывки молитв или детских считалок. Они подошли к ближайшему вагончику. Дверь висела на одной петле. Внутри пахло плесенью, химической горечью и чем-то ещё – сладковатым и противным, как разлагающиеся ягоды.

Шпенёк включил фонарик. Луч выхватил из тьмы стол, заваленный истлевшими журналами и опрокинутый стул. На стене – огромное пятно ржавчины, напоминавшее абрис человека с раскинутыми руками. Денис наступил на что-то хрусткое. Это были очки. Стекла были целы, а дужки перержавевшие.

– Они… они их снимали перед… – зашептал Шпенёк, и фонарь в его руке задрожал, луч заплясал по стенам.

– Перед чем? Заткнись и смотри под ноги, – резко оборвал его Денис, но и сам почувствовал ледяную полосу мурашек по спине.